Правление султанов. Меринидская династия проявила больше прилежания, чем оригинальности. Ее государи, каковы бы ни были их честолюбивые замыслы, довольствовались титулом амир аль-муслимин, или повелитель мусульман, не осмеливаясь до царствования Абу Инана принимать халифский титул, который неоспоримо носили альмохады. За неимением этого они старались рекламировать себя перед иностранцами и влиятельными горожанами Марокко пышностью своего двора и торжественных выездов, великолепием своих построек, величием своих монументальных надписей и хвалебным славословием своих хронистов и поэтов. Им удалось таким образом внушить почтение не только современникам, но и последующим поколениям. В представлении народа они даже и поныне являются последними представителями мусульманского величия. «После бану мерин и бану ваттас, — часто можно услышать в Марокко, — ничего и не было».

Своих везиров, камергеров, секретарей и кади Мериниды обычно брали из одних и тех же семей. Поэтому большинство везиров были выходцами не из прямой родни султана, честолюбие которой могло бы стать слишком опасным, а из боковых или союзных групп. Эти высшие сановники, одновременно военные и административные начальники, несомненно, не имели точно определенных прав и обязанностей, но скорее были людьми меча, чем людьми пера. Облеченные самыми высокими и самыми опасными обязанностями, они не всегда проявляли должную честность и верность.

При назначении камергеров султаны руководствовались только своей прихотью. Эти доверенные лица — будь то рабы, вольноотпущенники, евреи или евнухи— преграждали доступ к своему господину, организовывали публичные аудиенции, наблюдали за применением санкций и содержанием заключенных в тюрьмах. Быть может, на них также лежал надзор за нравственностью.

Управление государством султаны возлагали на секретарей. Эти чиновники обычно принадлежали к среде образованных андалусцев, а иногда и к магрибским фамилиям, члены которых некогда служили альмохадам. Чаще всего их переманивали от других мусульманских Дворов, где они приобретали опыт ведения дел. Когда Ибн Халдун перешел к Меринидам, он уже получил подготовку в хафсидской государственной канцелярии. По «Муснаду» существовало два рода придворных секретарей: на одних было возложено ведение входящей и исходящей корреспонденции, а другие занимались делами военного ведомства, кадастра и финансовых служб, главным же образом раскладкой и взиманием налогов.

Кади набирались в основном на местах, что говорит о существовании магрибской элиты, имевшей большой опыт в области юриспруденции.

Меринидский джунд состоял из зенатских и арабских племен. Солдаты славились своей отвагой, а также своей гордостью. «Волонтеры веры» представляли собой отборную часть армии. Перед битвой они вызывали на поединок христианских воинов. Зената и арабы поставляли главным образом всадников, андалусцы — арбалетчиков, а азиатские наемники — лучников. К этому следует добавить христианских наемников, которым в Фес-Дждиде был отведен особый квартал — рабад ан-нсара (предместье христиан). Султана всегда сопровождала его личная охрана, палатки которой окружали его шатер. Когда армия выступала в поход, султан вручал главнокомандующему небольшое знамя из белого полотна, воспроизводящее королевский штандарт, как символ его власти. Это знамя несли впереди войск и водружали над взятыми крепостями.

Сражениям в правильных боевых порядках армия предпочитала беспорядочные набеги. При встрече с врагом каждая часть занимала определенное место. После вызовов и поединков лучники и арбалетчики обрушивали на врага тучи стрел; затем в бой вступали всадники. В борьбе против неверных победители почти никого не оставляли в живых, по справедливости делили добычу и уничтожали все, что не могли унести с собой.

Меринидская династия вряд ли могла существовать, не опираясь на поддержку арабских родов. Сначала она рекрутировала свой махзен среди арабов хлот, которых до этого держали на незавидных ролях, но которые были непримиримыми врагами альмохадов, переселивших их в Марокко и обращавшихся с ними очень сурово. Союз с ними был скреплен в 1260 году браком. Хлот были в милости более столетия, но никогда не пользовались теми привилегиями, которые Хафсиды и Абдальвадиды предоставляли находившимся на их службе кочевникам. Они подверглись опале, быть может, по причине своей верности султану Марракеша во время его конфликта с султаном Феса Абд аль-Азизом. Начиная с 1310 года примерно на три десятка лет наиболее прочной опорой Меринидов в их борьбе против соперников в Среднем Магрибе стало племя сувейд, которое получило больше преимуществ потому, что вследствие своей отдаленности было менее опасным.

Меринидское искусство. В меринидской архитектуре нашли свое выражение политическая, военная и религиозная деятельность султанов Марокко. Как руководители государства, они украсили свою столицу Новый Фес, как завоеватели — возвели стены Мансуры, как благочестивые мусульмане, они построили училища, или медресе, а также множество сооружений вокруг могилы Сиди Бу Медина в аль-Уббаде и укрыли свой некрополь Шеллы в тени рибата, построенного альмохадами против Сале.

Упадок Муминидов и основание династии Меринидов на протяжении века не благоприятствовали строительству. Только в конце XIII века Абу Якуб построил мечети Тазы и Уджды, в которых еще сильно чувствуется альмохадское влияние. Абу-ль-Хасан, многочисленные марокканские мечети которого перечислены в «Муснаде», не смог закончить мечеть в Мансуре, начатую строительством при Абу Якубе по образцу мечети Хасана в Рабате; закончен был лишь квадратный двор, расширение которого было, несомненно, предпринято по инициативе Меринидов. В противоположность другим зданиям внушительный сорокаметровый минарет отличался замечательной конструкцией и прочностью. При Абу-ль-Хасане была построена также близ гробницы Сиди Бу Медина мечеть аль-Уббада, в которую вел монументальный вход, украшенный мозаикой из фаянса (1339 год). В молитвенном зале с пятью нефами, тремя пролетами и одним трансептом стены и потолок отделаны лепными украшениями, а впереди михраба — ниши, свод которой опирается на две колонны из оникса с изящными капителями, — находится пролет, увенчанный богатым куполом со сталактитами. Двор окружен портиком со столбиками призматической формы, а минарет украшен орнаментом из сложных переплетений.

Четырнадцать лет спустя Абу Инан построил аналогичную мечеть, хотя и меньших размеров, чем мечеть Сиди Бу Медина, в честь другого аскета — Сиди аль-Хальви, бывшего кади Севильи, который сделался торговцем сладостями (хлават) в Тлемсене. В молитвенном зале этой мечети находятся восемь колонн из оникса, а минарет со всех четырех сторон украшен покрытой эмалью терракотой.

Поскольку марокканские мечети не сохранились, мы можем познакомиться с постройками, которые сохранились в некрополе Шеллы у ворот Рабата; в земле этого некрополя, освященной близостью рибата, покоится прах султанов и их родственников — от Абу Юсефа (1286 год) до Абу-ль-Хасана (1339 год). Абу-ль-Хасан, последний Меринид, посвятивший свою жизнь торжеству ислама, придал ему величественный вид, оградив его стенами, украсив святилище и воздвигнув вторую мечеть. Вдоль пятиугольной стены 300 на 80 метров из грубого бетона, покрытой белой штукатуркой, находилось двадцать башен. При сооружении его главных ворот, по бокам которых находилось два полувосьмиугольных бастиона, потребности обороны были принесены в жертву богатой орнаментации из резного камня, разноцветного мрамора и фаянса. Святилище состояло из ныне разрушенной молельни Абу Юсефа, минарета высотой 14,35 метра, который был увенчан фонарем и украшен большими панно из полихромного фаянса, и молельни Абу-ль-Ха-сана. В рядом расположенном саду султан построил для себя пышный склеп, стены которого внутри были роскошно декорированы.