— Ну ты мне прямо Америку открыл. Все и так знают, что курение убивает.

— Я тоже до этого знал, что оно убивает, но никогда этого не видел. И это очень страшно.

— А ты довольно убедителен, — задумчиво проговорил Лёха. — Может бросить, что думаешь, Лен?

— Я только за!

— Тогда попробую завязать с этим делом. Кстати, Дим, а ты не можешь никак с этим помочь?

— Не знаю, а как?

— Ну там заговор какой, гипноз, внушение, кодирование, нлп…

— Не, я ещё не настолько продвинутый пользователь магии, чтобы оперировать такими понятиями. Вон, диагностику курящего провёл, так чуть не вырвало, настолько противно было. Казалось, что это чёрное облако на меня сейчас перебросится. Такая жуть!

— Дим, а ты не сможешь Антону помочь? — внезапно спросила Леночка.

— Хм, ты про ногу? Вырастить ногу я вряд ли смогу. Это практически нереально. Я даже не представляю, как к этому можно было бы подойти.

— Ну ты же друга своего как-то из комы вытащил…

— Лен, ну как бы тебе объяснить. Вот представь, есть машина, в которой сломался датчик двигателя. И машина после этого не заводится. И можно заменить этот датчик и машина снова поедет, это примерно то, что произошло с моим другом, то есть лёгкое повреждение, пусть оно и произошло в том месте, которое пока наукой довольно плохо изучено. А во втором случае –просто разорвало заднюю ось пополам. Тут только ось менять целиком, при этом разобрав половину машины, чтобы починить. И я вообще не уверен, что мне хватит когда-то на это сил. Это просто разный уровень сил. Я за целый месяц почти непрерывного лечения детей в хосписе смог только купировать приступы, но ещё ни одного ребёнка так до конца и не вылечил. А там все конечности на месте и всё гораздо легче. Ну по крайней мере для меня.

— Да уж… Официальная медицина считает ровно наоборот: с отрезанной ногой жить можно, а рак — медленная смерть.

Кто это сказал, я не понял, но это заставило задуматься всех и замолчать. Но нашу неввольную тишину разорвала толпа вышедших на перекур студентов из других групп. А мы же потянулись на пару по программированию.

Сурового дядьку, прогнавшего нас, сменила наша преподавательница и мы ввалились в кабинет. Я с флэшки закинул свои программки на комп и запустил их. Всё работает. Отчитался вслед за прочими. Лена с Лёхой отчитались самыми первыми и ушли, получив новое задание. Я получил своё и тут же написал программу, прямо тут же, благо до конца пары ещё много времени. Причём удалось мне это сделать всего за полчаса. Причём код я написал сразу и без единой ошибки. Причём сам оказался в шоке, что у меня программка заработала с первого раза. Никогда такого не было. Да ладно у меня, я вообще не видел, чтобы у кого-то вышло написать хоть раз код без отладки. Это же просто нереально. А тут вышло. Это что же, количество перешло в качество? Не зря я выходит столько времени посвящал С++?

Сам удивившись, показал программку Татьяне Генриховне. Та с небольшим удивлением посмотрела на меня и отпустила.

Я вышел из кабинета и уткнулся взглядом в охранника.

— Домой?

— А мы можем в хоспис съездить?

— Ну, Дмитрий, обсуждали же это вчера. Не можем. По крайней мере какое-то время.

— Тогда домой.

19.02.2026

Мы ехали, а я думал, отчего мне стало как-то неприятно на душе от последнего разговора с охранником? Может ФСБ скрывает что-то от меня? А на месте хосписа уже давно воронка от взрыва или ещё что-то? Очередная забастовка недовольных тем, что я почти вылечил их детей? Какие же всё-таки люди неблагодарные твари… Вот казалось бы… Их детям становится лучше, так нет, они и этим недовольны. Почему? Радоваться надо и прыгать до потолка от внезапно свалившегося счастья, а они начинают возмущаться. Что не так с людьми, почему они так реагируют? Не понимаю.

— А мы можем сделать небольшую петлю к хоспису и посмотреть, что там и как, просто проехав мимо, даже не выходя из машины?

— Можем, но я бы не рекомендовал этого делать? — откликнулся недовольным голосом охранник.

— Почему?

— Вас и так там видели слишком часто, не стоит усугублять.

— Что усугублять? — немного не понял я его ответ.

— Ничего не надо усугублять. — вот и поговорили.

— Давайте всё-таки мимо проедем.

— Хорошо, но в случае ЧП слушаетесь меня беспрекословно. Скажу бежать — бежите, скажу упасть — упадёте, а скажу полететь — начнёте махать руками в попытках взлететь.

Надо же, а хоть и своеобразный, но юмор у товарища имеется.

А рядом с хосписом творилось что-то невообразимое: Стояли какие-то микроавтобусы, в которые люди в бронежилетах и камуфляже грузили детей, но грузили они не просто так, а пробиваясь через толпу недовольных граждан и сотрудников хосписа, периодически их расшвыривая. Многие уже неоднократно пострадали и были с синяками и ранами. Тем временем один из микроавтобусов отъехал и на его место встал на погрузку другой.

— Что это за хрень?

— Это не наши… — как-то растерянно ответил мой охранник и попытался уехать.

Я же вместо этого открыл электронный замок и выпрыгнул из машины на ходу. Разумеется, на ногах удержаться не удалось, но кувыркнувшись пару раз я бросился в сторону похитителей. Тем более, что туда уже приближался пазик с полицейскими. Но их на подъезде ещё остановил один из камуфлированных и, показав, какую-то бумажку развернул обратно.

Всё это отпечатывалось у меня где-то на дополнительном потоке сознания, пока я был занят тем, что поднимался с асфальта и бежал в сторону этих неизвестных, внаглую похищающих моих подопечных, которых я лечил. Меня же такое положение совсем не устраивало, и я не собирался никому позволять похищать моих деток. Только сейчас я понял, что они действительно стали моими! А кто-то так запросто пытается у меня их забрать! Да что там у меня! У родителей!

Меня попытались остановить ударом приклада, но я запустив транс от него увернулся и ударил в ответ электроударом, затем следующего бойца и ещё одного и ещё.

Внезапно плечо пронзила чудовищная боль, но я, не останавливаясь, кинул в него среднее исцеление и продолжил избиение ещё остававшихся на ногах.

А после я запрыгнул на водительское сиденье и растерялся — водить-то я не умею. И я уже было собрался обратиться за помощью к своему телохранителю, но тот уже перекрыл возможность отъехать первому микроавтобусу и вытащил оттуда водителя и уложил его в асфальт лицом. На что было слышно:

— Да вы охренели? Да вы знаете, что с вами будет? Мы из ФСО! Да вас по лагерям сгноят за нападение на нас и вмешательство в нашу работу!

— Не понял, а чего здесь охранке понадобилось?

— Да ты кто такой, чтобы вопросы задавать?

Охранник заковал болтливого водителя на асфальт и нацепил на него неизвестно откуда появившиеся наручники, после чего принялся звонить по телефону.

— Анатолий Ефимович, у нас ЧП… Нет, с Дмитрием всё в порядке. ЧП в том плане, что мы столкнулись с тем, что возможно ФСО пыталось вывезти детей, которых лечил Дмитрий, из хосписа.

Рядом откуда ни возьмись появилась какая-то тётка и начала орать:

— Люди добрые, вот этот изверг, который на детях опыты ставил! — и тыкает в меня пальцем.

И нас в тот же миг обступила толпа людей.

— Ну сейчас-то мы тебе рожу-то и отрихтуем, вивисектор! — злорадно проговорил мужчина средних лет, потирая руки в предвкушении драки.

Я не стал оттягивать веселье, тем более, что они уже видели, как я пообщался с ФСОшниками, так что сами себе злобные буратино! Буквально хватило трёх ударов, как толпа отхлынула. И тут же послышался женский голос:

— Я узнала его, это он тогда всех протестующих у хосписа разогнал, а потом его в полицию забрали, а оттуда уже выпустили. Что не говори, а полиция у нас продажнее некуда, за деньги уже даже маньяков отпускают!

Что можно ответить на такие слова? Да ничего, собственно. Народ всё равно не поверит ни одному моему слову. Но в этот момент на крыльцо хосписа выскочила сама директриса Белая и, мгновенно шмыгнув за руль отдалённо стоявшего микроавтобуса, из которого мы вытащили водителя, тут же рванула куда-то в закат. А пока мы были в шоке от произошедшего следом стартанули ещё два заполненных детьми микроавтобуса. Ей богу, мне показалось, что в этот момент челюсть отвалилась у всех находившихся там: и у меня, и у охранника, и у ФСОшника, ну и у протестующих непонятно против чего тоже.