- Это к тебе, что ли, мой хорек сегодня прибегал? – набычившись, произнесла тетка, ткнув скалкой во Фроловну.

- Не знаю ни тебя, ни твоего хорька, - язвительно ответила Фроловна, она всю жизнь проработала в неведомственной охране, и не таких могла успокоить. – Что ж ты своего хорька на поводок не посадишь? Намордник ему купи? Может тогда по течным сучкам бегать перестанет.

- А ты меня не учи! Учительница, бля, нашлась, - рычала на Фроловну дама. – Сама любишь на чужих мужиках попрыгать, стоит им показать своего одноглазого змея.

- Не увидела у твоего хорька змею одноглазую, скорее это был слепой червячок, - оскалилась Фроловна. – Ты бы ему пояс верности у кузнеца заказала, на замочек закрыла, а ключик выкинула, все одно, ему с его вялым червячком ничего не светит.

- Вот бляд*ща, - прошипела тетка.

- Уж какая есть, - прилетела ей от Фроловны, подруги дружно втиснулись в лифт.

- Господи, теперь нас все соседки и бабки будут третировать, - всхлипнула Тимофеевна.

- Вот и вспомним, как мы таких же потаскушек добрым словом вспоминали, - едко подметила Фроловна.

- Ох, и язык у тебя, Фроловна, как бритва, - Марковна была напряжена, она даже не заметила перепалки между подругами и соседкой. Все её мысли вертелись вокруг странного мужчины, который хотел приехать завтра за каким-то порошком.

Вот и двери квартиры с приведениями. Щёлкают замки, дверь открылась с противным скрипом, подруги поежились. Они словно открыли в дверь в преисподнюю и сейчас сюда должны явиться черти.

Приведений нигде не было.

- Ты бы вещи собрала себе, - тихо, словно боясь спугнуть приведений, проговорила Фроловна.

Марковна быстро зашарила по шкафам, пытаясь собрать хоть какие-то вещи.

- Вот они! – пропищало под потолком, и у Марковны выпали из рук брюки и пиджак. От страха она так и села на кучу вещей, что выпали из шкафа.

- Стоп! – скомандовала Фроловна. – Мы к вам с миром!

- С миром они пришли, - прошипело язвительно приведение. – Захватчицы, вы увели наши тела!

Приведения спикировали с потолка на подруг, они метались из стороны в сторону, проскальзывали сквозь тела, молотили по воздуху прозрачными кулачками, орали. Подруги же сжались от страха.

- Стойте! – заорала Фроловна. – Мы не хотели похищать ваши тела. Мы не знаем, как это могло произойти.

- Они не знают, не знают, - затрещали приведения.

- Мы пришли к вам, чтобы спросить, - прервала их гогот Фроловна.

- О чем? – с любопытством спросило одно из приведений.

- Нам позвонил какой-то мужик, - встряла Марковна.- Спросил, готов ли золотой порошок? Что это такое? И что за мужик?

Приведения вдруг радостно загалдели.

- Это Кузьмич, он колдун! – радостно галдели приведения. – Он вас всех убьет!

- Э, если он нас убьет, то и вы не сможете вернуться в свои тела? Ведь так, - резонно заметила Тимофеевна.

Приведения примолкли. Но потом опять взорвались.

- Он все увидит, вы не мы, он поймет это сразу.

- А нам-то что с того? – удивилась Тимофеевна. – Ну, и увидит, а дальше то что?

- Он найдет способ нас вернуть, найдет, мы вернемся, мы вернем себе нашу жизнь, - трещали без умолку приведения.

- А что за золотая пыльца? – вдруг спросила Фроловна.

Приведения враз умолкли, слово языки проглотили.

- Так, не скажите, значит, - скорее утвердительно, чем вопросительно сказала Фроловна.

Приведения повисели в воздухе несколько минут и растаяли.

- Так и знала, что они нам ничего не скажут, - стукнула кулаком Марковна.

- А, может, сами поищем? Должна же быть где-то эта золотая пыльца.

- Точно, давайте по ящикам пошарим.

Подруги поделили жилище на сектора и начали поиск. Они открывали ящички, шарили по коробкам. Даже крупу высыпали из банок. Но нигде ничего похожего на искомый порошок не нашли, хотя и не представляли, как должна выглядеть эта золотая пыльца.

Через два часа поисков они сдались.

- Пошлите спать, надо выспаться, а об этом мы подумаем завтра, - устало констатировала Тимофеевна.

- И то правильно, - кивнула головой Марковна.

- Пошли ужо, болезные…

Утро началось для подруг спокойно. Они нашли на кухне продукты, Фроловна приготовила им завтрак. Тимофеевна отрыла в банках настоящий кофе, достала турку и сварила.

Они сидели на лоджии и смаковали вкусный завтрак, потягивая из маленьких чашечек ароматный напиток.

- Что б я так всегда жила, - мечтательно закатила глаза к небу Дарья Марковна.

- Да, хорошо жить не запретишь, - усмехнулась Арина Тимофеевна.

И тут раздался звонок. Подруги нервно дернулись и переглянулись.

- Это чей-то телефон.

Они осторожно вошли в гостиную и со страхом посмотрели на сумки.

- Кажется твой, - Тимофеевна толкнула Фроловну. Та опасливо покосилась на сумку, но телефон достала.

- Алло, - она приняла звонок.

- Мария Фроловна, мы вас ждем, приказ надо подписать, пока все документы на отпуск не подписаны, мы не можем вам на карту деньги перечислить, - зачирикали по ту сторону.

- Скоро буду, - ответила им Фроловна и скинула звонок. – Ну, подруги, пойдем на мою работу посмотрим.

- А, может, ну её эту работу, - пропищала жалобно Марковна.

- А на что жить будем? Тут тебе не там, третьего числа никто «пензию» не принесет в лапках, - оскалилась Фроловна. – Тут нам до этой «пензии», как до Пекина пешком.

Почему именно до Пекина, Фроловна и сама не знала. Пенсию она уничижительно называла «пензией» за то, что так была мало, и Фроловне приходилось подрабатывать мытьем подъездов, чтобы свести концы с концами.

- Это что? Мы, значится, горбатились, горбатились, я аж на двух работах, а тут нам надо снова горбатиться, - всплеснула руками Марковна.

- Ну, ты можешь заниматься и дальше продажей своей писи. Или чего там твой двойник делала?

- Статья за тунеядство. Или её отменили?

- Кто ж знает, мир то другой.

У подруг просто наступил шок, они не ругались никогда между собой. Им было не просто свыкнуться с этим неизвестным миром. Одно дело ставший уже родным подъезд и квартира, другое дело в мир выйти. Здесь все было родным, за один вечер они привыкли к своему окружению: трем приведениям и озабоченным любовникам, даже вон с теткой-соседкой поругались, там, за стенами этого дома, их ждал неизведанный мир. Другое время, другие технологии, другие возможности. И им стало страшно.

Из подъезда они вышли, трясясь, как осенний листок на ветру. Бабушек на скамейке не было, да и в целом двор выглядел безлюдным, только ветер гонял рваный пакет по дорожкам, да где-то вдали дворник шоркал метлой по тротуару. В стеклах домов отражалось утреннее солнце, оно играло бликами в витринах магазинов, в лужах, что оставила после себя поливальная машина. В этих лужах с огромным удовольствием купались воробьи и весело чирикали. Вокруг были люди.

Только это был уже другой мир.

Согласно той визитке, что они нашли в доме Овчинниковой Марии Фроловны, она работала в областной администрации. Поэтому они направили стопы туда. Благо идти было не далеко. Но они шли и оглядывались с изумлением на улицы. Город был узнаваем и не узнаваемым в одно и тоже время. Где-то построили новые дома, где-то что-то снесли. Новые дороги. Кругом, куда не кинь глаз, яркие, цветные вывески, транспаранты над дорогой. И нигде нет и слова о партии, правительстве.

Они дошли до площади и выдохнули. Дедушка Ленин с неизменной кепкой и лысой головой стоял на своем месте, на постаменте.

Спросив дорогу у проходящей мимо девушки, они поспешили свернуть на другую улицу. И вот они у цели.

Огромные двери, снующий туда-сюда народ. До вахтера они дошли без приключений. Но на вахте отказались пропускать Тимофеевну и Марковну. Подруге пришлось напрячься и указать, что это её посетительницы.

- Вы не подскажите, а где здесь бухгалтерия? – спросила она вахтера.

Тот выпучил на нее глаза и ткнул пальцем в схему здания. Фроловна закивала головой и поспешила на нужный этаж. Там ей и спрашивать ничего не пришлось, её уже встречали, тащили к столу, она подписала какие-то бумажки. Из этой кутерьмы, Фроловна вынесла вердикт, что тут она очень уважаемый человек. К ней подлизывались, перед ней юлили. И хоть Фроловне такое отношения не нравилось, но куда от этого денешься.