Фроловна же, собрав все предметы с травы, пыталась связать вновь углы тонкого коврика в единый узел.

- Да что б тебя, - рычала Фроловна. – Любезнейший, а не дадите ли нам полиэтиленовый мешок.

Фроловна кивнула Павлу и попыталась мило улыбнуться. Но Павел побледнел и застыл на месте с телефоном в руке. Улыбка Фроловны ему показалась оскалом. В этом месте давно ходили легенды о страшных ведьмах, и все действо, что произошли сейчас, вызвали в памяти дворецкого флешбеки из рассказов, замелькали кадры страшных сказок и фильмов ужасов.

- Ааааа, - дворецкий закричал и убежал.

- Павел, ты куда, - Петр тоже сорвался с места и бросился в сторону дома.

- Ну, вот, а нам что делать, - развела руками Тимофеевна.

- Садись в машину, - скомандовала Фроловна.

Она ловко забросила узел в багажник, вскочила на водительское место.

- Ты же водить не умеешь,- испуганно сказала Тимофеевна.

- Но наши тела водили машину, значит должна проснуться мышечная память, - констатировала Фроловна.

Она пошарила по панели.

- Ты что ищешь? – вновь спросила Тимофеевна.

- Должен быть замок зажигания.

- Он всегда под рулем.

- Но тут только кнопка.

- А ты ткни в неё.

Машина завелась, двигатель работал ритмично.

- Что дальше то? – пытливо спросила Марковна, сидя на заднем сидении авто и заглядывая вперед, через плечо Фроловны.

- Это машина автомат, - со знанием эксперта говорит Тимофеевна. – Нажми вот тут и переведи рычаг в положение «D».

- Это чего такое, - Фроловна смотрит на Тимофеевну.

- Драйв, значит.

- Ну, драйв так драйв, - и Фроловна выжимает газ до отказа.

Машина, визжа тормозными колодками, трогается с места.

- Дура, с тормоза сними! – орет Тимофеевна.

- Откуда я знаю, где тут тормоз! – орет в ответ Фроловна.

- Ой, девочки, остановите машину, я лучше выйду, - заливается истерикой на заднем сидении Марковна.

- Вот тормоз, - тычет в какую-то кнопку Тимофеевна.

Машина рвется вперед, как рысак, которого слишком долго держали в стойле. Она угрожающе рычит и несется прямо на сосну, что стоит недалеко от дороги.

- Рулем крути, башка стоеросовая! – не снижает басов Тимофеевна. На заднем сидении в ультразвуковой истерике заходится Марковна.

- Гоооооспоооодя, за что ты меня проклял! За что послал мне этих дур старых в подруги!!!!

- Куда крутить то! – продолжает кричать Фроловна, вертя рулем в разные стороны.

- Фроловна, рулем верти туда, куда тебе поворачивать нужно! А если прямо едешь, рулем не крути!

- Шибко умная! Поучи меня ещё!

Машина, выделывая выкрутасы в разные стороны, стремительно летела к выезду из имения Петра. Чугунные ворота были распахнуты, и сторож лениво курил в сторонке. Обычно он закрывал ворота за машиной барина и шёл дремать в будке.

В этот день все пошло не так. Когда он увидел машину Петра, виляющую задам по дороге, как порочная девка перед клиентом, сигарета выпала из его рта. Но так как он был довольно объёмен и грузен, то сигарета упала не на землю. Пока он стоял, выпучив и глаза и раскрывши рот, она выпала изо рта прямиком ему на грудь, прокатилась по майке и попала под рубашку. Сторож был несказанно удивлен происходящим на дороге, он и не заметил столь дерзкого побега сигареты из своего рта. А та, попав на благодатную почву, где росли кущи давно не мытых волос, и была засаленная от долго ношения майка, воспылала в прямом смысле этого слова.

Сторож не сразу почувствовал, но через минуту он дико заорал и стал наворачивать круги, хлопая себя по животу, откуда уже повалил дымок.

- Аааааааа, - орала Марковна, закрывая ладонями глаза, но оставляя между пальцами щелку, чтобы хоть немного видеть происходящее.

- Держи руль прямо, теперь налево, да налево!

- Я и так верчу налево!

- Вот лево!

- Это право!

- У нас куда показывают, там и лево!

Продолжали браниться подруги, пытаясь не слететь с дороги.

И тут перед их капотом оказался сторож, который тушил пожар на своем пузе.

- Тормоооозииии! – орет Тимофеевна.

- А где у меня тормоз! – летит в ответ из уст Фроловны.

- Аааааааа, мы убьемся! – орет Марковна.

Удар пришёлся сторожу прямо в его объемное брюхо. Его так подкинуло, что он взлетел в воздух, как пережравшая нектара пчела. А потом грузно шмякнулся на капот, продавив тот почти до двигателя.

- Ааааааа, - орала Марковна. – Мы его убили!

- Аааааа, мы сбили человека! - орала Фроловна.

- Скидывай его в кювет! – орала Тимофеевна.

Но сторож был жив, от испуга он схватился за дворники, подтянулся и уставился на молодых женщин.

- Аааааа, машину угоняют! – заорал сторож.

- Нас поймают и посадят в тюрьму! – орет на заднем сидении Марковна.

- Крутани рулем резко вправо, а затем влево, - командует Тимофеевна. – Я видела такое в фильме про гангстеров! Мы сбросим его!

- Тебе хорошо командовать, у нас ворота, - в этот момент раздался бам!

Фроловна не вписалась в ворота и ударилась левой фарой прямо в столб! Сторож подпрыгнул на капоте, один из дворников обломился и остался у него в руке. Сторожа резко мотануло в сторону, но он остался лежать на капоте.

- Мы все сегодня умрем! – завывала на заднем сидении Марковна.

- Фроловна, сдавай назад, - орала на вводителя Тимофеевна.

- Я вперед ездить не научилась, где тут задняя!

- Ай, давай я! – крикнула Тимофеевна и, перегнувшись, переставила рычаг на заднюю.

Фроловна вывернула руль и газанула. Но не успела вернуть руль обратно, и машина понеслась по дуге назад.

- Ааааааа, остановите, я выйду, меня уже тошнит, - орала Марковна.

А машину несло назад, и она с хрустом врезалась в хлипкую сторожку сторожа, та была сбита из досок и разлетелась от удара в щепки.

- Аааааа, недвижимости лишают! – заорал сторож, чуть не скатившись с капота.

- Руль выкрути, дура старая! – орет Тимофеевна на Фроловну.

- Я ж тебе говорила, что я прямо ездить не научилась, а ты назад, назад.

В этот момент Тимофеевна опять переставила передачу, а Фроловна нажала на газ. Машину дернула вперед так, что сторожа снесло в бок, и только цепкие ручонки не дали ему совсем скатиться с машины.

Машина зарычала и рванула вперед, выехав вновь на дорогу. Впереди была деревня, из которой женщины сбежали вчера.

Машина, потеряв одну фару, вырвалась на просторы. Фроловна, вцепившись в руль, вела машину по большаку, впереди маячила деревня.

- Спаси и помилуй, - орал мужик уцепившись в единственный оставшийся дворник.

- Скинь его, - командовала Тимофеевна.

- Убьется нахрен, - проговорила сквозь зубы Фроловна.

- А ты скорость сбавь, - продолжала командовать Тимофеевна.

- Откуда я знаю, где тут сбрасывать скорость, - прилетело в ответку Тимофеевне.

- Педаль, говорю, не жми до конца!

Фроловна заглянула под руль, а Тимофеевна пальцем попыталась показать, на какую педаль не надо сильно жать.

- Ааааааа, - продолжала орать на заднем сидении Марковна. – На дорогу смотри, старая карга!

Фроловна подняла голову, и теперь они все дружно заорали: «Ааааааааа!!!!!», кричал даже мужик, что болтался у них на капоте.

Машина летела прямиком на телегу, груженную сеном.

- Тормози!!!

Но Фроловна перепутала педали тормоза и газа, выжав газ до полной. Только в последний момент перед столкновением, Фроловна надавила на педаль тормоза, но было уже поздно. Машина со всей дури ударила в телегу. От удара в руке у мужика обломился последний дворник, а самого мужика подкинуло и забросило на стог сена. Так и сидел сердешшшшшный наверху рассыпавшегося стога с дворником в руках, один глаз у него постоянно мигал, как поворотник у машины, волосенки стояли дыбом и голова дергалась.

А машину почти полностью засыпало сеном. От удала кобылу бросило вперед, и та от испуга навалила кучу. И только кучер остался на месте. Он уснул, так перед этим принял на грудь шкалика водочки, зарылся в сено поглубже и отпустил вожжи в надежде, что кобыла – животное умное, само дом найдет.