В следующий четверг я стояла на городской площади, разглядывая дворец князя Герберта. Расположенный на холме, в стороне от города, он напоминал Вирхард, но не был на него похож. С трёх сторон неприступный, открытый лишь с юга, он представлял собой крепость, грозную и величественную. Высокие зубчатые стены, острый угол треугольного двора смотрит вперёд.

Сам дворец возвышался в глубине — тёмный квадрат с двумя башнями, без архитектурных украшений. Ни изящества, ни стиля, ни красоты — лишь функция защиты.

Площадь перед воротами кишела людьми. Мужчины и женщины стояли отдельно, будто кто-то провёл между ними невидимую границу. И те, и другие держали в руках таблички с обозначением их профессии или того, что они умели делать.

Справа я мельком отметила нарисованные пилу и топор, горшок, поварский колпак и, кажется, меч — наверное, то был солдат. Слева картинки были другими: игла и нитки, кружева, посуда, веник и совок. Я присоединилась к женщинам, но на моей табличке была не картинка, а надпись. «Служанка во дворец» — только так, и ни на что другое я не согласна. Может, распорядителя впечатлит моя грамотность, и он выберет меня. Язык и письменность Анерона я выучила ещё в детстве, и теперь это пригодилось.

Дождь пару дней назад наконец прекратился, и солнце высушило столицу, избавив от большей части луж. Как только часы на одной из башен пробили вочемь утра, с крепостной стены раздался громкий пронзительный рёв — трубили в изогнутый рог, возвещая о начале ярмарки. И сразу же на площадь начали спускаться стражники, а вместе с ними какой-то толстяк в синей тунике с длинными рукавами. Её подол подметал землю и, по-моему, уже испачкался. Работа прачек тяжёлая — теперь я тоже это знала и жалела тех, кому придётся отстирывать одежду толстяка.

Толстяк остановился в центре площади, взмахнул рукой, и толпа оживилась. Стражники объявляли название профессии, и те, кого устраивали условия, подходили к длинному столу, установленному специально для этой цели.

Платили лишь наёмным рабочим: плотникам, конюхам, кузнецам и прочим и, разумеется, воинам. А вот дворцовым слугам жалованье не полагалось, зато они жили на полном княжеском обеспечении. Эмма утверждала, что неплохо жили, что ж, проверим, когда меня возьмут.

Сегодня во дворец отобрали лишь нового повара (предыдущего, по слухам, князь Герберт велел повесить за пригоревшее жаркое), остальных мужчин определили в дома знатных горожан. Толпа на площади поредела, и стражники принялись выкрикивать женские профессии. Девушки рядом со мной выходили к столу, и скоро в моём ряду, кроме меня, осталась лишь одна девочка, очень худая и бледная. На табличке, которую она держала, была нарисована пурпурная орхидея. Я видела эти великолепные цветы в горах Вирхарда. Но что означает изображение цветка?

— Эй, девица! — громким шёпотом позвала я незнакомку. — Ты, ты, к тебе обращаюсь. Почему на твоей табличке орхидея?

Она взглянула на меня, покраснела и не ответила. Не успела я как следует поразмыслить об этом, как стражник подозвал девицу к столу. Меня он проигнорировал, но я сама выдвинулась вперёд, прислушиваясь к разговору.

— Сколько тебе лет, малышка? — ухмылялся стражник, сверкая золотым зубом. — До брачного возраста доросла?

— Мне восемнадцать, господин, — опустив глаза, ответила девица. — Вы возьмёте меня?

Стражник перевёл взгляд на толстяка-распорядителя, но тот лишь фыркнул.

— Из какой дыры ты вылезла, девка, ни кожи, ни рожи. Нет, ты не подходишь. Убери её.

Стражник кивнул и, взяв девицу под локоток, повёл прочь. Она оглянулась напоследок, и я заметила слёзы в её глазах.

— Стойте! — закричала я и поспешно подошла к столу. — Вы боитесь, что девчонка не справится с работой? Но она крепкая, не смотрите, что худая, как травинка. По крайней мере дайте ей шанс. Кем она хочет работать?

Не знаю, зачем я взялась её защищать, просто чувствовала — так будет правильно.

— Кто ты и откуда, если не знаешь, что означает орхидея? Покажи свою табличку.

Толстяк смерил меня внимательным взглядом, причмокивая пухлыми губами, и лишь потом забрал протянутую табличку.

— Писать умеешь? Необычно для служанки. Откуда ты родом, грамотная?

— Из Тренея, — я придерживалась версии, которую уже озвучивала, войдя в Кирак впервые. — Мой отец был разорившимся купцом.

Легенда звучала не очень правдоподобно, но распорядитель не стал уточнять. Вместо этого отдал приказ проводить меня во дворец.

— Погодите, а как же та девушка? Возьмите её, ну, на кухне помогать, что ли.

Толстяк рассмеялся, так что живот заколыхался, как фруктовое желе.

— Уморила, честное слово, уморила! Ладно, тащи и костлявую тоже, пристроим куда-нибудь.

Тогда я ещё не догадывалась, какая судьба мне уготована и что из этого выйдет.

Адрес снова охранял замок, теперь не с Байрдом, а с другим, незнакомым ему стражником. Сегодня был день ярмарки профессий, и народ заполнил площадь до отказа. Он лениво смотрел, как нанимают ремесленников, служанок и прачек, и маленькие фигурки уходят в сторону, а площадь пустеет. В конце концов всё закончилось, и во дворец повели новых слуг.

По мере того, как они в сопровождения стражника поднимались по ступеням, Адресу начало казаться, что одну служанку он уже знает. Высокий рост, каштановые волосы, пронзительные тёмные глаза. И осанка — гордая осанка женщины, которая знает себе цену и может постоять за себя. Именно такую особу он видел неделю назад в трактире «Рыжая Эмма», и она поразила его не только красотой и силой духа, но и затаённой печалью, скрытой в глубине души.

Честно говоря, Адрес не думал, что увидит девушку снова, но вот она, здесь, пришла наниматься в служанки. А рядом с ней — тощая бледная девица, эту-то куда взяли?

— Здорово, Адрес! Принимай новеньких! — весело поздоровался с ним стражник. — Повара я сам провожу, а этих двух к Рамине, она разберётся.

— За мной! — коротко бросил Адрес девушкам и скрылся за аркой ворот.

Лабиринты крепости — а дворец князя Герберта был настоящей крепостью — Адрес знал как свои пять пальцев. Вверху — комнаты для князя и его семьи (впрочем, жены у него не было, только дети-бастарды), внизу — помещения для слуг и охраны, а также хозяйственные помещения. В середине — крыло для любовниц Герберта, меняющихся еженедельно — порочная натура князя требовала разнообразия. Хорошо, что им не нужно идти туда, Адрес не любил сопровождать несчастных девиц, вынужденных подчиняться правителю.

Перед нужной дверью он остановился, пропустил вперёд худосочную девку и, наклонившись к подавальщице из трактира (это уже становится традицией, честное слово), прошептал:

— Ну и чего тебя сюда понесло? Эмма перестала платить жалованье?

— Какое твоё… — начала она, но, осёкшись, закончила иначе: — Решила, что здесь лучше кормят. А ты, значит, стражник.

— Наёмник, если быть точным. Но пока не началась война, да, я стражник. Так ты твёрдо решила остаться?

— Да. Открывай уже, я устала болтать.

Адрес рывком распахнул дверь. Что ж, если она сама хочет прислуживать князю, какое его дело.

Рамина оказалась старшей служанкой, и она производила впечатление умной и преданной князю Герберту женщины, не лишённой нотки своеволия. Она смерила нас с девицей оценивающим взглядом, глянула на табличку с орхидеей, чему-то улыбнулась и приказала:

— Черноволосую проводи на кухню, Адрес, а с этой я пока побеседую.

— Но я думал, всё уже определено, — возразил стражник.

— Иди-иди, твоё дело мечом махать, а не слугами распоряжаться.

Пожав плечами, он ушёл, захватив с собой несколько приободрившуюся девицу, а Рамина обошла меня кругом, покачивая головой. Чего ей надо, этой человечке, неужто так важно, как я выгляжу?

— Как тебя зовут, девушка? — наглядевшись, спросила Рамина.