Мои босые ноги бесшумно ступали по холодному камню, когда я тихо шла по коридору, найдя лестницу. В руках у меня были две большие подушки, а рюкзак был почти полон, но я доберусь.

Я заставила себя снова сосредоточиться на подсчете этажей, пока спускалась все ниже и ниже.

Звуки тюрьмы меня не беспокоили.

Я не позволила им меня смутить.

Когда я наконец добралась до нужного этажа, мысленно помолилась, что посчитала правильно, и проскользнула по коридору.

По пути по почти пустому коридору я прошла мимо двух заключенных. Один из них начал что-то бормотать, когда я проходила мимо, но я проигнорировала это.

Когда я подошла к его камере, Август спал.

Моё сердце колотилось так сильно, что я даже не слышала шума, доносившегося от других заключённых.

У меня сжался живот.

И грудь.

Август во сне вдохнул… и задержал дыхание.

Спустя мгновение он сонно приподнялся, его движения были достаточно медленными, чтобы дать понять, что он испытывает более сильную боль, чем показывал при нашей первой встрече.

Он моргнул один раз, а затем еще.

Я подошла ближе к камере.

Август потёр глаза и наконец прорычал:

— Скажи мне, что я сплю, Огненный Шар.

— Ты спишь. — я опустила одну руку, обнимавшую подушки, и осторожно взялась за дверцу камеры в том же месте, где это сделал Джаспер.

Дверь открылась плавно, и я не стала скрывать своего облегчения.

— Ты даже не заперт здесь, Агги.

— Гром не может заточить меня в темницу, созданную драконами. — он прищурился. — Повтори.

— Ты всё ещё спишь. — я закрыла за собой дверь камеры, прислушиваясь к тому, как странный запирающий механизм снова защёлкнулся.

Он вдохнул.

— От тебя не пахнет, как от меня.

— Я приняла душ и переоделась.

— Если это сон, то от тебя должно пахнуть мной. — от его рычания мне стало тепло на душе.

— Может быть, тебе снится, что ты меня касаешься. — я пересекла камеру и положила подушки на небольшую каменную кровать.

Эту штуку будет не просто разделить на двоих.

В другом углу была еще одна, но находилась слишком далеко, так что я не думала, что Август позволит мне так далеко спать.

Он схватил подушку и поднёс её к носу.

— Это из моей комнаты.

— Правда?

Я стянула с себя рюкзак и начала вытаскивать большое одеяло, которое с таким трудом запихнула внутрь. Верхняя половина торчала из рюкзака, но не выпала, так что все было в порядке.

— И это тоже. — он схватил одеяло, проводя пальцами по мягкой ткани.

Я ничего не ответила, тем временем достала для него чистые спортивные штаны, дезодорант с мужским запахом, которым нам придётся пользоваться на двоих, и зубную щётку, которой мы тоже будем пользоваться вместе.

Не самый гигиеничный вариант, но что поделать. Мы как-нибудь справимся.

— Огненный Шар. — его голос звучал сердито.

— Это пока только сон, — ответила я, застегивая сумку с туалетными принадлежностями и ставя ее на пол.

Когда наступят эти дни, кому-нибудь придется принести мне тампоны, но из-за горячки у меня не было месячных, поэтому я надеялась, что они скоро возобновятся.

Тогда мы могли бы заключить сделку, и мне не пришлось бы сидеть в тюрьме.

Получить лучшее из двух миров, не правда ли?

Минус заключался в горячке.

Я была бы счастлива, если бы прожила остаток жизни, ни разу ее не испытав.

Август обхватил мои бедра руками и прижал к своему телу. При этом он повернул меня лицом к себе, когда я мягко опустилась на каменную кровать.

— Все еще спишь, — прошептала я, когда его прищуренные глаза скользнули по моему лицу.

Наконец, его губы коснулись моих.

Это было горячо.

Грубо.

Губы, язык и зубы пошли в ход.

Через мгновение он с рычанием вырвался из моих объятий, вцепившись руками мне в лицо.

— Что за чертовщина, Огненный Шар? Кто тебя сюда привел?

— Я сама. — я встретила его взгляд с вызовом.

Я не уйду, что бы он ни сказал.

— Здесь нельзя остаться одному и не сойти с ума. Ты не уйдешь, даже если от этого будет зависеть твоя жизнь. Вот ответ. — я указала на себя. — Я..

— Ты не останешься со мной в этой чертовой камере. Я боролся с горячкой неделями, чтобы не дать тебе попасть сюда. Я видел твои страдания и заставлял себя ничего не делать, я…

— Как думаешь, что я буду чувствовать, когда ты умрешь здесь? — спросила я.

Он моргнул.

Его лоб слегка наморщился.

— Ты вообще думал обо мне? Ты говорил, что мы пара, Август. Я проснулась в нашей постели одна утром после того, как мы наконец-то переспали. Ты не попрощался. Просто бросил меня. Элай все время говорил, что ты вернешься, что хочешь меня, но сам ты этого не говорил. Я думала, что есть большая вероятность, что ты меня отвергнешь, пока сегодня утром не назвал меня своей парой. Я думала, что пришла сюда зря, потому что ты меня не хотел. Я…

Его губы снова прижались к моим, сильнее, чем прежде.

Ещё более отчаянно.

Я почувствовала вкус его крови во рту, когда поцелуй открыл одну из его ран, но он не остановился.

Поэтому я тоже этого не сделала.

Август притянул меня к себе.

Поцеловал еще сильнее.

Он посадил меня к себе на колени и снова обхватил мое лицо, пока я ощущала его член. Как ему удавалось оставаться возбужденным со всеми этими ранами, я не понимала.

Его взгляд встретился с моим, яростный, эмоциональный и все еще полный гнева.

— Я хотел тебя. Всегда хотел и всегда буду. — он снова грубо поцеловал меня, но через мгновение отстранился. — Я чертовски зол, что ты пошла за мной сюда. Меня убивает то, что ты подвергла себя опасности. Что пробралась в тюрьму. Что летела с моим братом. Но я достаточный мерзавец, чтобы, несмотря на свою злость, чувствовать облегчение. — Август провел большим пальцем по моей скуле. — Облегчение от того, что ты здесь со мной, так что я не один. Что мы по-прежнему команда.

Я прикусила губу.

— Прости. Мне следовало попрощаться. Следовало подумать о том, как сильно это тебя ранит. Следовало дать тебе понять, что я принадлежу тебе так же, как и ты мне, и что я вернусь к тебе, чего бы это ни стоило. Даже если это будет означать отказ от всего этого.

— Ты только что сказал мне, что не готов их покинуть.

Напряженность в его взгляде немного спала.

— Я же говорил, что они не позволят мне умереть. В конце концов, они меня вытащат. Они злятся на меня, но не хотят моей смерти. Если бы хотели, мои братья бы вмешались.

Я нахмурилась.

— Значит, они не собираются оставить тебя на произвол судьбы, чтобы ты сошел с ума или страдал?

— О, они хотят, чтобы я страдал. Чтобы я немного сошёл с ума. Но они не позволят этому меня убить.

Ах.

Замечательные друзья и семья. Действительно, просто замечательные.

Я даже не могла притвориться, что понимаю, как устроены драконы, но его это, похоже, не беспокоило, поэтому я ничего не сказала.

— Ну, я никуда не уйду, — наконец сказала я. — По крайней мере, пока у нас не состоится более содержательный разговор. — я жестом показала на нас обоих. — Допустим, ты переживешь эти шесть месяцев, что мы будем делать дальше? Какой у тебя план? Стать правой рукой Джаспера или что-то в этом роде?

— Я надеюсь, что после этого мне вообще не придётся вмешиваться в политику Грома. Уйти от них означало бы изгнание, поэтому я не могу этого сделать. Если меня изгонят, я останусь один. Если что-то случится с Бринн, моими братьями или с тобой, мне не к кому будет обратиться. Как бы мне это ни нравилось, мне нужна их поддержка.

Что же, мне понравился этот ответ.

— Я планировал вернуться в Скейл-Ридж, — сказал он. — Обратно в хижину. Подумал, что мне придётся выгнать какого-нибудь мужика из нашего дома и снова завоевать твоё расположение. Что мы могли бы там жить, если только тебе не нужно будет переезжать по работе. Я также планирую помочь Виллинам держать вампиров под контролем.