Что это было? Просто плод моего чересчур бурного воображения? Я прокручиваю в голове этот несостоявшийся поцелуй, пытаясь понять: было ли это реальностью или я просто выдаю желаемое за действительное.

Райкер, положивший руку на спинку дивана. Его тело, прижатое к моему. Этот взгляд.

Боже, этот взгляд.

Я почувствовала его каждой клеткой, и он заставил меня оцепенеть. Он наклонился ко мне. Я уверена в этом.

Черт! Неужели он знает, что я по нему сохну, и просто издевается? Стал бы Райкер так поступать?

Нет, не тот Райкер, которого я знаю. Он бы никогда не стал играть чужими чувствами. Но он наклонился так, будто собирался меня поцеловать.

Я хмурюсь еще сильнее; такое чувство, будто я пытаюсь собрать пазл, имея на руках лишь половину деталей. Со вздохом разочарования я встаю и иду в ванную, чтобы привести себя в порядок.

С другой стороны… ну не может Райкер испытывать ко мне романтические чувства. Черт возьми, я почти на семь лет старше. Он наверняка видит во мне старшую сестру.

Я строю недовольную гримасу, чистя зубы.

Может, у меня на лице было пятнышко или ресничка прилипла? Да черт его знает.

Я снова вздыхаю и полощу рот.

Закончив утренние процедуры, я надеваю джинсы и кремовую блузку. Выйдя из комнаты, я первым делом смотрю на закрытую дверь Райкера. Готовлю себе кофе и, прислонившись к столешнице, медленно потягиваю горячий напиток.

Черт, неужели это и правда была лишь фантазия?

Дверь Райкера открывается, и мои брови невольно ползут вверх, когда я подношу кружку к приоткрытым губам.

На нем только серые спортивные штаны, которые низко сидят на бедрах. Я жадно осматриваю его грудь и пресс. И эти чертовы линии у талии, от которых мой IQ мгновенно падает до нуля.

Внизу живота всё сжимается, когда я вижу, как мышцы перекатываются под его загорелой кожей. А затем мой взгляд застревает на выпуклости под тканью. Если это только очертания, то я бы дорого отдала, чтобы увидеть оригинал.

Райкер останавливается рядом со мной, чтобы тоже сделать кофе, и бормочет:

— Доброе утро.

Его голос звучит низко и хрипло, заставляя желание огнем разлиться по телу. Каким-то чудом мне удается выдавить: — Доброе утро.

Мозг понемногу оживает — ровно настолько, чтобы я вспомнила про свой кофе. Я делаю глоток и, не в силах сдержаться, медленно поворачиваю голову, снова устраивая себе пиршество для глаз.

Черт, его руки, вены, это… всё в нем.

Приготовив кофе, Райкер поворачивается ко мне, прислонившись бедром к столешнице. Он делает глоток, не отрывая взгляда от моего лица. Он просто наблюдает за мной, пока пьет, и мой пульс ускоряется так сильно, что я уверена: он либо слышит этот бешеный стук, либо видит, как жилка на моей шее трепещет, словно птица в клетке.

— Нам нужно сегодня поработать над предложением, — говорю я просто ради того, чтобы хоть что-то сказать.

— Да, мэм, — рокочет его голос.

Этот звук бьет точно в цель. Прежде чем я успеваю себя остановить, мои глаза закрываются, и я испускаю судорожный вздох. Пытаюсь скрыть свою реакцию, делая очередной глоток кофе.

— Ты хорошо спала? — спрашивает он.

Я открываю глаза и киваю, но мне приходится прочистить горло, прежде чем спросить: — А ты?

— Неплохо.

Райкер тянется к моему лицу, и я замираю. Я чувствую, как его палец проводит по мочке моего уха и вниз по шее. Он шепчет:

— У тебя волосы запутались в сережке.

— Спасибо, — я практически пищу, потому что голос решил пойти на попятную, пока меня накрывает волна покалывания от его прикосновения.

— Как голова? — спрашивает он, допивая кофе.

Голова? Мне требуется секунда, чтобы вспомнить. — О, прошла.

— Хорошо. — Этот низкий рокот едва не вырывает у меня стон.

Боже, один его голос — это чистый секс.

Я ставлю пустую кружку, но не могу заставить себя отойти от него.

Ну же, Дэнни. Ты только опозоришься. Тебе тридцать два, а не пятнадцать.

— Надо работать, — шепчу я, заставляя себя уйти в гостиную. Сев на диван, я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

Эта поездка будет чертовски долгой. Борьба с притяжением к Райкеру превращается в невыполнимую задачу.

Райкер уходит в комнату и через пару минут возвращается в джинсах и белой футболке, которая плотно облегает его бицепсы. Не сильно лучше штанов. Он всё так же чертовски горяч.

Он садится рядом со мной и кладет ноутбук на колени. Я беру свой девайс и откидываюсь на спинку дивана. Райкер тоже откидывается назад, и его плечо и нога прижимаются к моим. Я улавливаю тонкий аромат его парфюма.

Черт, он всегда так вкусно пахнет.

Он, наверное, даже не замечает, что наши тела соприкасаются. Я смотрю, как он открывает документ, и мой взгляд падает на его руку, когда он начинает прокручивать текст. Интересно, каково это — чувствовать его руки на себе? Я бы, наверное, кончила меньше чем через минуту.

Кожа вспыхивает от этой мысли, и я начинаю елозить на диване, что только усиливает осознание его близости.

В таком темпе я ничего не наработаю. Пытаясь сосредоточиться на деле, я говорю: — Убедись, что в случае сделки у них не будет ни малейшего шанса предъявить претензии на «Indie Ink».

— Да, мэм, — бормочет он.

Очередная вспышка жара проносится по телу, но я заставляю себя прищуриться: — Перестань называть меня «мэм».

Потому что от этого я хочу тебя еще сильнее, а я и так держусь на честном слове.

Его губы изгибаются в той самой порочной ухмылке, которую я так люблю, и он переводит взгляд на меня: — Тебе нравится, когда я зову тебя «мэм».

От этого заявления я прищуриваюсь еще сильнее.

Неужели он знает, что я к нему чувствую? Черт, если это так, я могу просто умереть со стыда на месте.

— Ага, настолько, что я тебя уволю, если ты не прекратишь, — ворчу я, пытаясь скрыть эмоции на всякий случай. Я отодвигаюсь, создавая между нами дистанцию, и утыкаюсь в работу.

РАЙКЕР

Я постоянно получаю от Дэнни смешанные сигналы, и это бесит меня всё сильнее.

Сегодня утром она меня разглядывала. Причем всего, целиком. Был момент, когда её взгляд определенно опустился на мой пах.

А теперь она хмурится и старается держаться на расстоянии?

Черт, я не знаю, может, это просто моё воображение. Неужели я так сильно этого хочу, что мне начинает мерещиться то, чего нет?

— Ты в курсе всех тонкостей коммерческого права в разных странах? — спрашивает Дэнни.

— Да, по крайней мере, в тех африканских странах, которые мы рассматриваем, — отвечаю я.

— Нам стоит сосредоточиться на соседях ЮАР. Из того, что я читала, между ними легко наладить импорт и экспорт.

— Да, мэм, — бормочу я.

Дэнни недовольно фыркает и углубляется в изучение экономики Ботсваны.

Час спустя голод начинает нешуточно подсасывать под ложечкой.

— Время завтрака, — заявляю я, захлопывая ноутбук.

— Уже? — удивляется Дэнни, глядя на часы.

— Да, иначе ты сегодня от меня и слова дельного не добьешься. Мне, в отличие от некоторых, нужна еда, — ворчу я, поднимаясь.

— Я вообще-то ем, — бормочет она.

— Обувайся, — командую я, направляясь в свою комнату за обувью.

Дэнни не спорит, и слава богу. После одного лишь завтрака в самолете и вчерашнего сэндвича на ужин я готов съесть половину коровы. Я хватаю кошелек, карточку и ключи, возвращаюсь в гостиную.

Дэнни выходит из своей комнаты: — Ты же платишь, верно? Тогда я не буду брать сумку.

— Конечно.

— Мы поедим в отеле или пройдемся пешком? — спрашивает она.

Я невольно смеюсь.

— Мы не будем здесь гулять пешком.

Она вскидывает на меня глаза: — Почему это?

— Потому что это опасно, Дэнни. Кейптаун, как ни крути, входит в список самых криминальных городов мира. — Мои губы изгибаются в усмешке. — А это значит, что ты никуда не ходишь без меня.

К счастью, она не спорит.