Боже, эта командировка в Южную Африку меня прикончит. Три недели наедине с Райкером. Шансы выжить явно не в мою пользу. Я, скорее всего, просто сгорю от внутреннего взрыва.

Улыбка трогает мои губы. Райкер Уэст может быть запретным, но, в конце концов, когда всё сказано и сделано — я живу ради таких моментов между нами.

РАЙКЕР

Нам лететь еще девять часов, прежде чем мы приземлимся в международном аэропорту Кейптауна. Я наблюдаю за Дэнни: она сидит напротив меня в частном джете компании. Её глаза то и дело закрываются, но она тут же вздрагивает и просыпается.

Когда её веки смыкаются в очередной раз, я встаю со своего места. В ту секунду, когда я подсовываю руки ей под спину и под колени, она в испуге просыпается.

— Что ты делаешь? — бормочет она.

— Укладываю тебя спать, — шепчу я, прижимая её к своей груди.

То, что она не сопротивляется, говорит лишь о том, как сильно она измотана. Обычно Дэнни спорит со мной по любому поводу.

Мои губы невольно изгибаются в улыбке от этой мысли.

Зайдя в спальню, я подхожу к кровати и опускаю Дэнни на белое покрывало. Глядя на её лицо, я понимаю, что она отключилась наглухо. Я снимаю с неё туфли и ставлю их на пол. Откинув одеяло с другой стороны матраса, я перекладываю Дэнни и укрываю её.

Сбросив собственные ботинки, я забираюсь под одеяло рядом. Повернувшись на бок, я позволяю себе просто рассматривать её лицо.

Даниэла Хейз. Недосягаемая, как звезды. Неприкосновенная, как солнце.

Я всегда любил Дэнни — в той или иной степени. Сначала она была старшей сестрой моего лучшего друга, девушкой с прекрасной улыбкой и глазами цвета неба, которая возила нас в школу и вообще везде, где нам было нужно.

Потом я повзрослел, гормоны ударили в голову, и я заметил, насколько она чертовски горячая, особенно во время летних каникул. Вид Дэнни в бикини был главным событием моих подростковых лет.

Но наблюдать за тем, как она управляет такой огромной компанией, как «Indie Ink» — легко, грациозно, никогда не отступая, — это мой постоянный афродизиак.

Дэнни что-то бормочет во сне и поворачивается ко мне лицом. Её вздернутый носик забавно дергается, вызывая у меня улыбку.

Боже, до чего же она красивая.

Я подсовываю левую руку под подушку, как раз вовремя: Дэнни снова шевелится и прижимается ко мне. Моё тело каменеет, когда я чувствую, как она трется щекой о мою грудь. Я зажмуриваюсь от того, насколько это правильно и хорошо — чувствовать её так близко.

Молясь, чтобы она не проснулась (потому что иначе она надерет мне задницу и вышлет из самолета без парашюта), я осторожно обнимаю её правой рукой. Слава Богу, она не просыпается. Я испытываю удачу и, склонив голову, запечатлеваю поцелуй на её волосах.

Черт, как же вкусно она пахнет.

Я делаю глубокий вдох, впитывая её нежный аромат.

Яблоки.

Дэнни это всё, чего я хочу, но никогда не смогу получить. Мне приходится довольствоваться флиртом, потому что я на сто процентов уверен: она видит во мне лишь друга своего младшего брата.

Господи, иногда жизнь бывает просто несправедлива.

Я медленно усиливаю хватку, не отрывая губ от её шелковистых прядей.

Любить Дэнни это одновременно самое сложное и самое легкое, что я когда-либо делал. Это как воздух, необходимость. И это, мать его, невероятно бесит.

Мы обнимались и раньше. Целовались в щеку на Рождество или дни рождения. Но я никогда не держал её вот так, и это чувство захлестывает меня с головой.

Получить шанс прикоснуться к единственному, чего я хочу в этой жизни, понимая, что это, возможно, предел — всё, что мне когда-либо достанется, — это просто выворачивает душу наизнанку.

Черт, я люблю её.

Чувствовать её тело рядом со своим. Слышать её тихое дыхание. Это рождает во мне сладкую боль.

Я бы хотел жить в альтернативной вселенной, где мы встретились бы незнакомцами. Она бы влюбилась в меня, потому что, давайте будем честными, я парень что надо и с отличным чувством юмора. Я бы вскружил ей голову.

Я был бы тем мужчиной, который занимается с ней любовью.

Я был бы тем, кто утешает её, тем, на чье плечо она склоняет голову.

Я был бы тем, кто даст ей свою фамилию.

Я был бы отцом её детей.

Боже. Боже. Боже. Я так отчаянно хочу этой мечты.

Мое сердце физически болит от понимания того, что этому не бывать. Дэнни никогда не увидит во мне кого-то большего, чем лучшего друга Тристана.

Я запускаю руку ей под волосы, касаясь шеи, впитывая нежность её кожи. Дэнни прижимается еще ближе, заставляя меня снова замереть. Мое сердце пускается вскачь, когда она высвобождает руку, зажатую между нами, и обнимает меня за талию.

В груди болезненно колет.

Я хочу большего. Намного большего.

Я смакую каждую секунду. Я пью этот момент, как человек, умирающий от жажды. Дэнни мой мираж в пустыне, которой стала моя жизнь.

ГЛАВА 2

ДЭННИ

Я опускаюсь на мягкий диван, провожая взглядом Райкера, который направился к стойке регистрации за нашими ключ-картами.

По крайней мере, он догадался сделать международные права и арендовать машину, так что нам не придется зависеть от общественного транспорта Южной Африки, который, по слухам, не слишком надежен.

Я до сих пор не могу прийти в себя после пробуждения: мы спали, буквально приклеившись друг к другу, переплетясь руками и ногами. Разумеется, я не шевельнула ни единым мускулом, боясь его разбудить.

Боже, это было так правильно, чувствовать себя в объятиях мужчины, которого я люблю.

Мой взгляд скользит по его спине, узкой талии и заднице… черт, она будто из стали высечена.

Один лишь звук его дыхания на моих волосах и воспоминание о том, как его рука прижимала меня к себе, заставляют мое тело нагреваться. Уверена, я уже близка к уровню самовозгорания.

Когда он разворачивается и идет ко мне, его походка полна уверенности… и силы. У меня вырывается томный вздох, и я встаю ему навстречу.

— Мы будем жить вместе, — заявляет он.

— Что? — я хлопаю глазами, как полная идиотка.

Уголок его рта ползет вверх. — В пентхаусе. Там две спальни, так что ты сможешь расслабиться.

— О… хорошо, — бормочу я, хватаясь за ручку чемодана. Потянув его за собой, я направляюсь к лифту.

Мы остановились в «The Silo». Это пятизвездочный отель, построенный прямо над крупнейшим в Африке музеем современного искусства. Он находится в самом сердце набережной, которую мне не терпится исследовать при первой же возможности.

Когда мы заходим в номер, я оглядываю гостиную и обеденную зону. Вид на Атлантический океан просто потрясающий.

— Это остров Роббенэйланд? — спрашиваю я.

— Да. Можем запланировать поездку туда, если захочешь, — отвечает Райкер. Он заглядывает в спальни и спрашивает:

— Какую выбираешь?

Я иду к первой попавшейся.

— Без разницы. Спать я всё равно особо не собираюсь.

— Ну да, ты же выспалась в самолете, — слышу я его насмешливый тон и, прежде чем закрыть дверь, награждаю его испепеляющим взглядом.

Достав из сумки черные брюки, белую блузку и белье, я направляюсь в роскошную ванную. Набираю ванну с пеной и минут десять просто отмокаю в ароматной воде.

Через пять дней у нас встреча с советом директоров Take3 — крупнейшего маркетплейса Южной Африки. Либо мы договоримся о партнерстве, либо нам придется начинать с нуля и становиться их прямыми конкурентами. Второй вариант означает, что в будущем мне придется летать из Штатов в ЮАР довольно часто. Наш плацдарм здесь обеспечит нам контроль над всем континентом.

Выбравшись из ванны, я вытираюсь и густо наношу лосьон на тело. Нужно будет зайти к отельному парикмахеру, чтобы привели голову в порядок, потому что это последнее, на что у меня сейчас есть силы.

Я завязываю волосы в хвост и, одевшись, выхожу в общую гостиную.