— Большинство мужчин — идиоты, — бормочет он.

— Тоже верно, — смеюсь я. — И всё же, ты невероятный, Райкер.

Он добавляет курицу в салат и, разложив еду по тарелкам, моет руки.

— Знаешь что, я пожалуй приму этот комплимент, — пытается он отшутиться. Повернувшись ко мне, он спрашивает: — Где будем есть?

— На террасе.

Я встаю и достаю из холодильника две бутылки воды. Райкер приносит тарелки и ждет, пока я сяду, прежде чем подать мне мою.

— Выглядит аппетитно, — бормочу я, хотя аппетита в последние дни почти нет. Мой вес упал, поэтому я ем всё, что готовит Райкер. Я не переношу ничего тяжелого или острого, так что мой рацион — это салаты, супы и фрукты.

Пока мы едим, я вскользь замечаю:

— Думаю вернуться к работе, когда начнется химия.

Райкер замирает и делает глубокий вдох, прежде чем ответить:

— Давай подождем и посмотрим, как ты будешь чувствовать себя после первого курса.

Склонив голову, я спрашиваю.

— Ты всегда такой заботливый или это только потому, что я больна? — Тут же я вспоминаю, каким он был в Кейптауне и в первые недели после возвращения. — Ответ — «всегда», верно?

Он посмеивается.

— Вроде того. — Он подцепляет вилкой кусочек курицы и смотрит на меня. — Тебя это напрягает?

Я качаю головой.

— Ни капли.

— Хорошо, — шепчет он.

Начинается дождь, и мы наблюдаем за каплями, падающими с неба, пока заканчиваем обед. Когда мы относим тарелки на кухню, я ставлю их в посудомойку. Стоит мне выпрямиться, как руки Райкера обхватывают меня сзади. Повернувшись в его объятиях, я кладу руки на его бицепсы и поднимаю взгляд.

Видя любовь к себе в его глазах, я чувствую, как в животе всё сжимается, но это чувство быстро гаснет, когда я вспоминаю, как выгляжу.

— Спасибо за обед, — шепчу я, поднимаясь на цыпочки. Я быстро целую его в губы и пытаюсь отстраниться, но он крепче прижимает меня к себе. Когда я опускаю глаза на его шею, Райкер спрашивает:

— Почему ты так делаешь?

Я мельком смотрю на него и тут же отворачиваюсь.

— Как?

— Тебе становится неловко, когда я к тебе прикасаюсь.

Я снова вскидываю взгляд на него.

— Нет, неправда.

Райкер склоняет голову, и я вынуждена признаться:

— Я выгляжу как чертова рыба.

На его лбу мгновенно пролегает складка.

— Я не чувствую себя привлекательной, — бормочу я.

Райкер проводит рукой по моей шее.

— Хочешь знать, что я вижу, когда смотрю на тебя?

Я киваю. Его уголок рта приподнимается.

— Чертовски крутую женщину. Боже, Дэнни. Ты побеждаешь рак. Отдай себе должное.

— Я знаю, — мямлю я. — Но я всё равно похожа на рыбу.

Райкер берет мою руку и опускает её вниз, пока моя ладонь не касается его эрекции. Мои глаза округляются.

— Мне нужно выразиться еще яснее, чтобы ты поняла: ты всё так же прекрасна, как и два месяца назад?

Я качаю головой, и когда Райкер наклоняется ко мне, я начинаю медленно поглаживать его через ткань брюк. Желание пробегает по венам, пока его губы замирают в миллиметре от моих.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как женщина, которой нужно, чтобы её мужчина взял её, — шепчу я, и он тут же впивается в мои губы поцелуем.

Его ладони обхватывают мою челюсть, язык врывается в мой рот, настойчиво лаская. Я спешно расстегиваю его ремень, и когда его возбужденная плоть наконец оказывается на свободе, я начинаю ласкать его, чувствуя, как жажда близости выходит из-под контроля.

Райкер быстро расправляется с моими спортивными штанами и подхватывает меня, усаживая на кухонный стол. Поцелуй полон голода; он входит в меня одним мощным толчком. Я издаю удовлетворенный стон ему в губы, мои руки скользят по его спине, пока пальцы не запутываются в его густых волосах.

Я так скучала по нему. Так сильно.

Райкер прерывает поцелуй и, прижавшись лбом к моему лбу, смотрит мне прямо в глаза, начиная двигаться быстрее и жестче. Его руки крепко держат меня за бедра, не давая сдвинуться, и, видя неприкрытый голод на его лице, я чувствую, как мой оргазм приближается со скоростью света.

Стоны срываются с моих губ, и от этого его лицо напрягается, становясь почти первобытным. Я откидываюсь назад на стол, и всё моё тело напрягается, когда мощная волна удовольствия прошивает меня насквозь, лишая возможности дышать.

Когда Райкер содрогается внутри меня, у него вырывается низкий, чертовски горячий стон, который только усиливает мой экстаз. Его толчки становятся короткими и резкими, и всё, что я могу — это стонать от отголосков наслаждения, пульсирующих во мне.

Когда он затихает, Райкер упирается руками в стол по обе стороны от моей головы и пристально смотрит на меня сверху вниз.

— Я чертовски люблю тебя, Дэнни. — Он начинает медленно выходить, но затем снова вжимается в меня. — Я люблю твоё тело. Я люблю твою душу. Я люблю всё, что делает тебя той, кто ты есть.

Я киваю, слезы застилают глаза, потому что вот она я — в своем, как мне кажется, худшем виде, а Райкер всё еще хочет меня. Если это не настоящая любовь, то я не знаю, что это.

РАЙКЕР

Дэнни переносит химиотерапию гораздо лучше, чем облучение. Последнее МРТ показало положительный результат — никаких признаков возвращения опухоли. Медленно, сама того не замечая, она снова начинает строить планы.

Я чищу гриль для барбекю, которое мы устраиваем в честь Дня независимости. Все собираются у нас, каждый приносит что-нибудь из еды. Когда Дэнни выходит из дома, я замираю и просто смотрю на неё, не в силах отвести взгляд.

Матерь божья, она выглядит великолепно.

— Что скажешь? Не глупо? — спрашивает она, вероятно, имея в виду парик.

— Я думаю, ты потрясающе красива, — отвечаю я, но добавляю: — Главное, чтобы тебе было комфортно, малыш.

— Он не выглядит искусственным?

Я качаю главой.

— Ни капли. Точь-в-точь как твои собственные волосы.

Широкая улыбка расплывается на её лице.

— Слава богу. Мне пришлось потрудиться, чтобы найти подходящий.

Когда начинают приходить друзья и родные, каждый отмечает, как хорошо выглядит Дэнни, и она буквально расцветает от комплиментов. Ей это было необходимо, чтобы восстановить уверенность в себе после всех тех ударов, что она вынесла.

— Принцесса! — слышу я зычный голос дяди Ретта. Глянув в сторону дома, я вижу, как он подхватывает её и кружит в объятиях. — Черт возьми, посмотри на себя — какая здоровая и хорошенькая!

— Спасибо, дядя Ледж, — шепчет она, и они просто стоят, обнявшись.

Люди начинают забывать, что у Дэнни глиобластома. Наверное, они думают, что она победила её, и на этом всё. Но не я. В глубине моего сознания всегда сидит мысль о том, что болезнь может вернуться в любой момент. Это заставляет меня жить настоящим, ценить каждую секунду, проведенную с ней. Единственный способ не сойти с ума от страха — это напоминать себе, что в Дэнни еще полно сил для борьбы. Честно говоря, я и сам могу погибнуть в аварии на следующей неделе. Никто не знает, когда выйдет его время, а жить в страхе перед концом — значит испортить всё путешествие.

Хантер и Джейд направляются ко мне. Вытерев руку о тряпку, я пожимаю ему руку и обнимаю Джейд.

— Привет, ребята, спасибо, что пришли.

— Мы бы ни за что это не пропустили, — ухмыляется Хантер.

— Куда поставить картофельный салат?

Я указываю на стол:

— Вон туда.

К тому времени как все собрались, в воздухе стоит неумолчный гул голосов, прерываемый взрывами смеха. Гости разбились на три группы: старшее поколение устроилось под навесом, девушки сидят с Дэнни на другой стороне веранды, а парни обступили меня у гриля, пока я жарю стейки.

Вид улыбающейся Дэнни заставляет и мои губы растянуться в улыбке. Ей это было нужно.

— Когда свадьба? — спрашивает Джейс.

Я оглядываюсь на Дэнни.

— Как только она закончит курс химии, назначим дату.