— Спасибо, тетя Миа.

Дэнни выглядит немного встревоженной, и это заставляет меня потянуться к её руке. Я переплетаю наши пальцы, и она отвечает мне улыбкой. Мама прищуривается, глядя на Дэнни, и её улыбка начинает угасать. Мое сердце пускается вскачь, а мама спрашивает:

— Всё в порядке, Дэнни?

Мой взгляд тут же прикован к её лицу. Она просто отмахивается от беспокойства смехом:

— Всё еще восстанавливаюсь после гриппа.

Я выдыхаю и снова расслабляюсь.

Начинает играть «When I Look At You» Майли Сайрус, и я поднимаюсь.

— Потанцуешь со мной? — спрашиваю я Дэнни.

Её улыбка становится ярче. Она встает и следует за мной на танцпол. Я прижимаю её к груди и обнимаю. Наши глаза встречаются под звуки песни.

— Ты ослепительно красива, — шепчу я. Синий цвет платья делает её глаза еще ярче.

— Вы и сами весьма недурны, мистер Вест.

Дэнни обвивает мою шею руками, и мы медленно покачиваемся в такт музыке.

— Тебе нравится свадьба? — спрашиваю я.

Она кивает.

— Я рада, что для них всё сложилось идеально.

Мы проводим с семьей и друзьями еще два часа, прежде чем решаем идти отдыхать. Попрощавшись со всеми, мы с Дэнни поднимаемся в номер. После душа, переодевшись в удобную одежду, Дэнни выходит на балкон и смотрит на темный океан. Я обнимаю её со спины, и она откидывается на мою грудь.

— Сегодня был хороший день, — бормочет она.

— Да, — соглашаюсь я.

Дэнни делает глубокий вдох и отстраняется. Она тянет меня за собой внутрь, в гостиную.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Хорошо.

Я сажусь рядом с ней и поворачиваюсь к ней всем телом. Дэнни берет меня за руку, на её губах дрожит улыбка, она быстро целует меня. А затем просто смотрит мне в глаза.

— О чем ты хочешь поговорить? — спрашиваю я, переплетая наши пальцы.

Она опускает взгляд. Я вижу, как она сглатывает. Когда она снова смотрит на меня, я замечаю в её глазах слезы, и на моем лбу прорезается складка.

— Эй… — бормочу я.

— Это очень трудно, — говорит она, и первая слеза скатывается по щеке. Она смахивает её, глубоко вдыхая.

Меня прошибает тревогой. Прежде чем я успеваю что-то спросить, Дэнни закрывает глаза. Её голос звучит натянуто:

— У меня опухоль в голове.

Мое сердце сжимается в кулак.

— Это… это… — Она делает судорожный вдох. — Глиобластома. — Она буквально выдавливает из себя это слово.

Мои губы приоткрываются, я судорожно вдыхаю воздух — это слово пробивает зияющую дыру в моей жизни. Я знаю, что это такое. Я знаю, что это значит. Моя мама работает в хосписе. Я делаю еще вдох и начинаю качать главой:

— Нет.

Дэнни не открывает глаз, слезы текут ручьем. И тут всё начинает вставать на свои места.

Головные боли.

Головокружения.

Выходные в спа.

Её эмоциональность.

То, как она «ударилась головой».

Грипп.

Осознание сотрясает меня, как сокрушительное землетрясение.

Боже. Нет.

Я вырываю свою руку из её ладони, меня начинает неконтролируемо трясти. Я поднимаю руки и обхватываю лицо Дэнни. Она открывает глаза, и я вижу это. Страх. Я подаюсь вперед, сгребаю её в охапку и продолжаю качать главой.

Её тело дрожит:

— Есть лечение. Во вторник операция. Я читала об этом, есть выжившие. Я буду бороться.

Я начинаю кивать, хватаясь за эту хрупкую надежду, пока мое сердце разлетается на миллион осколков. Мне хотелось думать, что я достаточно силен, чтобы справиться с чем угодно. Но не с этим. Я не смогу смотреть, как женщина, которую я люблю, умирает.

Не смогу.

Дрожь в моем теле усиливается, я прижимаю Дэнни к себе еще крепче.

— Я буду бороться, — шепчет она.

Я снова киваю, не в силах вымолвить ни слова. И тут до меня по-настоящему доходит. Словно мертвый груз тянет меня на дно под волной горя. Тело дергается, когда падает первая слеза. Я стискиваю челюсти, пытаясь проглотить эту пустоту. Я не могу потерять Дэнни. Боже, я только что обрел её.

Тело снова вздрагивает, и Дэнни крепче обнимает меня. А затем она шепчет:

— Мне так жаль. Если бы я знала раньше, я бы никогда не начала с тобой отношения.

Эти слова заставляют меня отстраниться. Когда наши взгляды встречаются и она видит мои слезы, Дэнни хватает ртом воздух и начинает рыдать.

Еще одна слеза катится по моей щеке:

— Это не меняет моих чувств к тебе. Мне просто… трудно это осознать.

Большими пальцами я вытираю её слезы, пока мои собственные продолжают падать. Она смотрит на меня и качает головой:

— Мне страшно… — Её тело начинает содрогаться от рыданий. — Мне так страшно, Райкер.

Я снова притягиваю её к груди, буквально укрывая её собой.

Мне тоже страшно.

Прочистив горло, я говорю охрипшим голосом:

— Я здесь. Я с тобой.

Дэнни качает главой и поднимает лицо. Я ненавижу видеть этот неприкрытый ужас на её прекрасном лице.

— Шансы невелики. Если я умру… — Она прижимает руку к груди. — Если я умру… что будет потом? Что будет со мной? Куда я попаду? Тебя там не будет.

Мои слезы текут еще быстрее, земля разверзается у меня под ногами, и я проваливаюсь в самые глубины ада. Мне приходится сделать вдох. Голос звучит натянуто:

— Ты никуда не уйдешь. Если случится худшее, ты останешься здесь, со мной. — Я делаю еще один вдох и медленно выдыхаю, пытаясь взять себя в руки ради неё. — Ты всегда будешь частью меня, Дэнни. Ты будешь жить в моем сердце. Я, блин, вырву половину своей души, чтобы освободить место для твоей.

Каждая мышца на моем лице болит от борьбы с горем, с этой раздирающей внутренности болью, с этим опустошающим отчаянием. Дэнни берет эмоции под контроль, пока мои собственные превращаются в хаос.

— Я буду бороться, — говорит она. — Есть люди, которые живут с этим десять лет. Я тоже смогу.

Я начинаю кивать. Надежда бьется против холодной правды.

Дэнни кладет руку мне на челюсть. Её лицо начинает искажаться, но она снова сдерживается.

— Мне так жаль.

Я качаю главой. Внутри меня всё внезапно замирает. Это не про меня. Это про Дэнни.

— Тебе не за что извиняться, — удается пробормотать мне. Мой мозг начинает лихорадочно работать. — Я поговорю с тетей Ли. Возможно, она знает специалиста.

Дэнни качает главой.

— Я наводила справки о докторе Фридмане и Сидарс-Синай. Они сильно продвинулись в вакцинной терапии. Большинство выживших, преодолевших десятилетний порог… это всё благодаря испытаниям вакцины. Я останусь у доктора Фридмана.

Боже.

Я наклоняю голову, морщина на лбу становится глубже.

— Когда ты узнала?

— В четверг.

Я стискиваю зубы, вспоминая, в каком состоянии она тогда была. Я должен был довериться своему чутью. Закрываю глаза от укола разочарования в самом себе.

— Райкер, — шепчет Дэнни.

Открыв глаза, я фокусируюсь на её лице. Она опускает взгляд, делает глубокий вдох и снова смотрит вверх.

— Тебе двадцать пять. Я не хочу, чтобы это было твоим будущим.

Я тут же начинаю качать главой:

— Даже не вздумай. Я тебя ни за что не отпущу. Мы в этом вместе, каким бы ни был исход.

Всхлип срывается с её губ, она снова смотрит вниз:

— Я хочу, чтобы ты был счастлив. — Её голос пропадает, она тяжело сглатывает. — Ты заслуживаешь быть с женщиной, которая может дать тебе будущее.

Боже, моя храбрая девочка.

Обхватив руками её шею, я подаюсь вперед и заставляю её посмотреть на меня.

— И эта женщина — ты. Я люблю тебя. Другой никогда не будет. Никогда. Ты, Даниэлла Хейз — единственная женщина, которую я когда-либо буду любить. Что бы ты ни говорила, как бы ни пыталась меня оттолкнуть, я не уйду. Поняла?

Её лицо окончательно «плывет», она подается вперед, зарываясь лицом в мою грудь. Я прижимаю её к себе так крепко, как только могу.

Затем она шепчет:

— Я буду бороться за нас.

Я киваю.

— Сделай это, малыш. Выложись на полную. Если кто и может это победить, то только ты.