Спустя минуту он произнёс низким, бархатистым голосом, от которого по спине пробежала дрожь: – Иди за мной.

Я замерла на мгновение, как провинившаяся школьница, а потом нервозность взяла верх. Руки сами собой начали отряхивать несуществующие пылинки с платья, нервно поправлять складки. Сумка никак не хотела нормально висеть на плече, то съезжала, то ручка запутывалась. Все эти мелкие движения выдавали моё волнение, но остановиться я не могла.

– Я жду, – добавил Ратмир, и в его голосе послышались нотки нетерпения.

Я кивнула и поплелась за ним по коридору, держась на почтительном расстоянии. Он шёл уверенно, знал каждый поворот в этом доме. А я семенила сзади, боясь отстать и снова заблудиться.

У выхода его ждала чёрная машина. Дорогая, блестящая, такая же безупречная, как и всё в его жизни. Ратмир открыл передо мной дверь, и я, не поднимая глаз, скользнула на сиденье. Кожаный салон пах дорогой парфюмерией и чем-то сугубо мужским.

Всю дорогу мы молчали, и я была этому несказанно рада. Не знала, о чём с ним говорить, да и не хотела. Смотрела в окно на проплывающие мимо дома, фонари, редких прохожих, и пыталась не думать о том, что сижу рядом с человеком, который скоро станет моим мужем.

Когда мы подъехали к моему району, я уже приготовилась выйти, но Ратмир вдруг остановил машину немного не доезжая до дома. Заглушил двигатель и повернулся ко мне. Его тёмные глаза в полумраке салона казались ещё более пронзительными.

– Давай-ка мы с тобой кое-что проясним.

Его слова повисли в воздухе, давящие и заставляющие понять, что разговор будет непростым. От этой тяжести я словно парализовалась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– С этого момента любые вопросы сначала обсуждаешь со мной, – произнёс Ратмир ровным, спокойным голосом, от которого по коже пробежали мурашки. – Ставишь меня в известность, и только потом, исходя из моего ответа, будешь делаешь то, что нужно будет.

Внутри всё возмутилось. Каждый шаг согласовывать с ним? Спрашивать разрешения, как маленькой девочке?

Я больше не принадлежу себе, это очевидно, но вот так открыто говорить мне об этом зачем? Для чего? Чтобы меня унизить?

Жар поднялся к щекам, руки сжались в кулаки на коленях. Хотелось возразить, закричать, что я не вещь, что со мной так нельзя, но слова застревали в горле.

– У нас с тобой договорной брак, – продолжал он, не сводя с меня тёмного взгляда. – И мы оба это знаем. Поэтому прекрати трястись каждый раз, когда видишь меня. И шарахаться от меня тоже прекращай. Вопрос нашего брака решён, поэтому привыкай быстрее к моему обществу.

Я опустила глаза, чувствуя, как щёки горят от стыда. Он был прав насчёт моего поведения, но как я могу изменить себя по щелчку? Всё происходило слишком быстро, я не была готова ни к чему из этого.

– Веди себя спокойно, – в его голосе послышались стальные нотки. – Никто тебя не съест. Я не люблю робких, дрожащих женщин.

От этих последних слов щёки вспыхнули ещё сильнее. Робкая, дрожащая… Именно такой я и была. Именно такой он меня видел. Стыд и обида смешались в груди, заставляя сжаться ещё сильнее. Хотелось возразить, сказать, что я не такая! Но я не могла, потому что он был прав.

Тем не менее внутри всё кипело против требования согласовывать с ним каждый свой шаг. Но одновременно понимание собственного поведения заставляло корить себя. Как мне справиться с собой, если от одного его взгляда я теряю способность связно говорить?

– У тебя есть вопросы? – спросил он наконец, слегка наклонив голову. – Что-то непонятно?

Я с трудом подняла взгляд, встретилась с его глазами на секунду и тут же опустила голову.

– Всё понятно, – прошептала я едва слышно.

Повисла тяжёлая пауза, и даже не глядя на него, я чувствовала его недовольство моим ответом.

– Тогда посмотри на меня, – его голос стал жёстче.

Пришлось заставить себя поднять глаза. Встретиться с его взглядом было как смотреть на солнце, хотелось тут же отвернуться.

– Не избегаешь моих взглядов, не трясёшься, – перечислял он, не отводя глаз. – Иначе все сразу поймут, что у нас не настоящий брак. А если сделка сорвётся, наша договорённость аннулируется, и вы будете решать свои проблемы сами.

Холод разлился по груди. Семья. Долги. "Серьёзные люди", о которых говорил отец. Если я всё испорчу… Я непроизвольно коснулась шеи нервным жестом, не отводя взгляда от его лица.

– Я всё поняла, – сказала я чуть увереннее. – Мне просто… немного нужно времени, чтобы привыкнуть.

Я старалась держать его взгляд, но глаза предательски опускались вниз, а потом я снова заставляла себя смотреть на него. Получалось плохо, но я пыталась.

Ратмир несколько секунд изучал моё лицо, потом чуть кивнул.

– Хорошо. Договорились.

Он завёл машину и довёз меня прямо к воротам дома. Выйдя, обошёл машину и открыл мне дверь. Протянул руку, чтобы помочь выйти из высокого джипа.

Я смотрела на его большую ладонь и сразу поняла, что это проверка. В доме я отказалась от его помощи, а теперь он хочет увидеть, насколько я поняла и готова исполнять договорённости.

Неуверенно, нехотя, но всё же протянула ему руку. Его тёплые пальцы тут же сомкнулись вокруг моих, крепко поддерживая, пока я спускалась с высокого сиденья. Когда я коснулась земли ногами, он аккуратно закрыл дверь машины, однако руку мою не отпустил.

Я попыталась мягко высвободить ладонь, но его хватка не ослабла. Растерянно посмотрела по сторонам, потом на него, поправляя свободной рукой сумку на плече.

Ратмир молча смотрел на мою руку в своей ладони, а потом начал медленно поглаживать большим пальцем. От этого неожиданного прикосновения меня словно током ударило. Волна смущения накрыла с головой, дыхание участилось, а в груди всё сжалось в тугой узел.

После долгого молчания он прищурился и тихо спросил:

– Где твоё кольцо?

Внутри всё оборвалось. Кольцо… Я сняла его сразу после помолвки, ещё в машине, когда мы уезжали от Айдаровых. Засунула в сумку и забыла. Не хотела даже видеть его на своей руке. А теперь он заметил его отсутствие.

– Я… я… – начала заикаться, чувствуя, как паника поднимается волной.

Ратмир чуть сильнее сжал мои пальцы и потянул меня на себя. Наклонился к самому уху, и его горячее дыхание обожгло кожу.

– Мне плевать на твои тараканы в голове! И на то, что ты хочешь или не хочешь, тоже плевать, – прошептал он низким голосом, от которого по спине пробежала дрожь. – Кольцо придётся носить. Поняла?

Близость его тела, горячее дыхание у уха, этот хрипловатый шёпот – всё смешалось в одну волну ощущений, которая накрыла меня целиком. Страшно и волнительно одновременно.

– Да, да, да! – закивала я в панике, отчаянно желая побыстрее сбежать и отдалиться от него. – Я всё поняла!

В попытке отстраниться я резко повернулась к нему лицом, но он оказался слишком близко. Мой нос задел его щёку, а губы…

Губы случайно коснулись его губ.

Прошло четыре дня после того как я случайно поцеловала этого Айдарова. Целых четыре дня! Но я всё ещё не могла выбросить из головы то, что случилось в тот вечер. Каждый раз, когда закрывала глаза, перед глазами всплывало его лицо в тот момент, когда наши губы соприкоснулись. Всего на секунду, случайно, но этого хватило, чтобы весь мой мир перевернулся.

– Рада, ну расскажи же наконец, что у тебя творится! – Лейсан сидела на моей кровати, поджав под себя ноги, и с нетерпением ждала ответа. – Ты вся какая-то странная в последние дни.

Моя бывшая одноклассница приехала в гости, как и обещала ещё неделю назад, но я всё откладывала этот разговор. Знала, что придётся рассказать правду, а к этому было сложно подготовиться.

– Лейсан, – начала я неуверенно, садясь рядом с ней. – То, что я тебе расскажу, должно остаться между нами. Обещаешь?

– Конечно! – она кивнула так энергично, что её светлые кудри запрыгали. – Ну давай же!