– Она уже услышала и знает всё самое главное. Тянуть не имеет смысла, тем более что сегодня вечером Айдаровы придут на ужин на смотрины.

– Нет, Толик, так нельзя! Слишком рано. Дай ей хотя бы прийти в себя. Не ломай её вот так! Позволь… Позволь я сама поговорю с ней.

– Оксана! – грозно и предупреждающе посмотрел отец на мать, давая понять, что его терпение заканчивается.

Мама и Карина, оглядываясь, медленно дошли до двери. Когда они вышли, я поднялась на локти, а после потянулась к изголовью кровати. Согнув ноги и обхватив их руками, затравленно смотрела на отца и буквально умоляла взглядом не говорить того, что он задумал.

Внутри меня всё дрожало. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Во рту пересохло, а руки тряслись. Я всегда была послушной дочерью, никогда не перечила отцу, боялась даже слово лишнее сказать. А сейчас… сейчас он хотел продать меня как товар.

– Папа, – прошептала я, и мой голос прозвучал жалко и сломленно. – Пожалуйста…

Отец медленно подошёл и присел на край кровати рядом со мной. В эту секунду с его лица словно сошла привычная маска непреклонности. Глаза стали мягче, даже появилось что-то похожее на сожаление.

– Несправедливо. Знаю, – тихо сказал он, глядя мне прямо в душу. – Не о такой жизни я для тебя мечтал, дочка. Хотел, чтобы ты училась, путешествовала, влюбилась по собственному желанию…

Голос его дрогнул, но через мгновение он отвёл взгляд и снова натянул привычную маску суровости. Встал и подошёл к окну, словно не мог больше смотреть на меня.

– Но выбора нет, – повторил он уже другим тоном. – Выбора ни у кого из нас больше нет. Ты выйдешь за Ратмира Айдарова. Он молодой, перспективный парень. С характером, конечно, сложновато – волевой очень, но в целом неплохой человек. Не обидит тебя, не бойся. Я с его отцом лично говорил об этом. Главное – будь послушной и не перечь ему. Мужчины этого не любят. А всё остальное наладится со временем. Кто знает, может быть, вы даже полюбите друг друга.

Я неотрывно смотрела ему в спину и, наверное, не слышала и половины из того, что он говорил. Не могла думать и вникать в его слова – у меня просто внутри всё билось в истерике. Каждая клеточка тела отрицала информацию про этого Айдарова и про замужество. А отец всё продолжал говорить и говорить, словно пытался убедить себя, а не меня.

– Ладно я, можешь ненавидеть меня всю жизнь. Заслужил. Но подумай о матери, о Карине. Если ты откажешься, то их некому будет защитить. Да, банкротство спишет банковские кредиты, но долги у серьёзных людей так просто не исчезнут. А от них защиты не будет никакой. А брак с Айдаровым решит все наши проблемы, и кто знает, возможно, в будущем ты сможешь его полюбить? Присмотришься к нему…

– Он… – мой тонкий и дрожащий голос заставляет отца прерваться.

Встречаясь с его взглядом, я сглатываю скопившийся в горле ком и задаю, наверное, самый важный вопрос:

– Ему зачем этот брак? Н-ну ты же говоришь, что денег у тебя нет, в чём его выгода? Я н-не понимаю ничего.

Слова даются с трудом, и я замечаю, как начинаю заикаться от волнения всё сильнее. Такого со мной раньше не было.

Отец устало выдыхает, ослабляет галстук и садится на стул рядом с моей кроватью.

– У меня остались пять процентов в одной компании, у Айдаровых в той же компании сорок шесть процентов. Если они получат мой пакет, то станут контролирующими акционерами. Смогут принимать все ключевые решения в совете директоров. Вот только мои акции сейчас в залоге у банка за кредиты. Айдаровы помогут их освободить от залога, если я соглашусь их им отдать.

– Ну так отдай ему эти акции, отец, а он тебе деньги. Зачем эта свадьба? – вдруг оживляюсь, словно нашла лазейку, выход из сложившейся ситуации.

– Ты ещё маленькая, Рада. Не понимаешь всей этой кухни. А ваш брак это гарантия для обеих семей. Гарантия того, что сделка не сорвётся и акции не уйдут к конкурентам.

– Значит, это ты настоял на свадьбе? – с обидой и разочарованием выдаю.

– Я и Айдаров старший. Для нас обоих это самый надёжный способ.

– Я совсем ничего не понимаю. Папа, ну пожалуйста, давайте вы договоритесь без этого брака. Просто обменяйтесь тем, что каждому из вас нужно!

Отец смотрит на меня долгим взглядом, и я вижу, как что-то болезненное промелькнуло в его глазах. Но через секунду он снова тяжело выдыхает, встаёт и направляется к двери.

– Приведи себя в порядок, вечером состоится знакомство. И Рада…

Он оборачивается перед самым выходом.

– Решение принято, и обсуждению оно не подлежит. Не противься, не усложняй ещё больше ситуацию. Подумай о матери и сестре, если вдруг захочешь бунтовать.

***

После разговора с отцом я провела остаток дня в своей комнате, пытаясь взять себя в руки. Рыдала, злилась, снова рыдала, но к вечеру поняла одну простую вещь – выбора действительно нет. Если я откажусь, пострадают мама и Карина. А этого я допустить не могу.

Через силу заставила себя принять ситуацию. Не смириться – принять. Буду хорошей женой, послушной, как просил отец. Может быть, тогда хотя бы семья будет в безопасности.

Днём мама, Карина и я пытаемся выбрать, во что мне одеться на вечернее знакомство.

– А давай накрасим её так уродливо, чтобы он передумал! – шепчет Карина, роясь в маминой косметичке. – Или найдём самое страшное платье из всех!

– Карина, прекрати! – одёргивает её мама, но я вижу в её глазах, что ей тоже хочется найти способ избежать этого брака.

В итоге выбираем нейтральное платье, скромное, приличное, зелёного цвета с длинными рукавами. Но когда я его надеваю, то понимаю, что выгляжу в нём ещё более худощавой и младше своих лет. Платье висит на мне как на вешалке, подчёркивает торчащие ключицы и полное отсутствие женских форм.

Смотрю на себя в зеркало и думаю о том, что он увидит жалкую, тощую девчонку, а не девушку, готовую к семейной жизни. Наверное, это и к лучшему.

Вечером, как и было сказано, к нам домой приезжает этот Айдаров младший. Мама и Карина сразу же начинают выглядывать из кухни, пытаясь его разглядеть. Я же даже пытаться не собираюсь.

Мужчины садятся в гостиной, начинают ужинать и, как рассказывает мама, долго разговаривают о делах, бизнесе, экономике, политике, обо всём, кроме предстоящей свадьбы. По её словам, ведут себя как деловые партнёры, обсуждающие обычную сделку.

– Боже мой! – шепчет мама, возвращаясь на кухню после очередной «разведки». – Рада, ты видела, какой он красивый?

– Не видела и не хочу видеть, – отвечаю, нервно помешивая чай.

– Такой мужественный, статный! – не унимается она. – И молодой ещё, всего на десять лет старше тебя. Это не так много на самом деле, дочка. Обычно когда такая разница, браки более крепкие получаются, – добавляет мама, игнорируя моё нервное состояние. – Они уже нагулялись и сосредотачиваются на семье.

– Слушай, а раз ты не хочешь, может, я за него выйду? – вдруг оживляется Карина. – Он же просто красавчик!

– Карина! – мама строго смотрит на младшую дочь. – Не говори глупости.

Вижу, что мама явно под впечатлением от внешности будущего зятя и пытается найти плюсы в сложившейся ситуации. Я же упорно игнорирую их радостные восклицания. Мне всё равно, красив он или нет. От этого легче не становится.

Ужин затягивается почти на два часа. Я сижу на кухне с мамой и Кариной, слушаю приглушённые мужские голоса из гостиной и с каждой минутой чувствую себя всё хуже. Нервы на пределе, руки дрожат, во рту пересохло. От долгого ожидания меня периодически подташнивает, а в зеркале вижу бледное, измученное лицо. Никакая косметика уже не скроет моё состояние.

– Рада! – наконец зовёт отец. – Иди сюда.

Сердце колотится так, что, кажется, его слышно на весь дом. Я тут же смотрю на маму, ищу в её глазах поддержку и нахожу её. Она обнимает меня и нежно гладит по волосам.

– Всё будет хорошо, постарайся не нервничать, – шепчет она мне на ухо.

Мама провожает меня до входа в гостиную, а дальше я, задержав дыхание, вхожу на ватных ногах к ним и вижу его.