— Так точно, товарищ Сталин!

— Хорошо! И сколько времени вам потребуется для такого заключения… неделя, месяц?

Верховцев переглянулся с Николаем, который даже не представлял, сколько времени потребуется для такой работы, и ответил, что, пожалуй, недели будет достаточно.

— Нет, товарищ Верховцев, мы не будем спешить в данном вопросе, так как он слишком серьезный, и я буду ждать вас с вашим заключением ровно через две недели, в такое же время. Договорились?

— Так точно, товарищ Сталин! — ответил майор, — через две недели в это же время!

— Тогда, до свидания, товарищи, до встречи! — сказал Верховный. — А эту историческую книгу я обязательно буду читать, и, если вам удастся узнать, кто ее автор, то прошу немедленно мне сообщить. Желаю вам удачи!

*  *  *

Свон, молодой сотрудник отдела специальных операций ЦРУ, пробежав бегом по коридору, хотел, как всегда, ворваться в дверь начальника отдела, но вспомнив, как его отругали в прошлый раз за это, остановился. Он отдышался, а потом постучал в дверь. Ответа не последовало, и тогда он постучал сильнее, услышав в ответ раздраженный крик «войдите».

— Ну, Свон, вы опять меня напугали своим стуком! — воскликнул начальник отдела. — Я сидел, положив ноги на стол, и даже немного задремал, а от вашего стука чуть не свалился на пол, подумав, что это кто-то посторонний. Нет, чтобы ворваться, как всегда, Свон, без стука!

— Так вы же меня ругали за это в прошлый раз, мистер Гордон, — пытался оправдаться Свон.

— Мало ли что было в прошлый раз! — ответил начальник отдела. — В прошлый раз у меня было плохое настроение. Ладно, Свон, докладывайте, что случилось!

— Все сработало, мистер Гордон, сработало, и сработало просто отлично. Наше «Изделие», мистер Гордон, уже у дядюшки Джо. Этому парню с именем Иссаефф удалось передать его с помощью его начальника, оно отлично работает, и мы записали их разговор. Вот, прочитайте! — и Свон протянул своему начальнику листок бумаги.

— Вот же, черт усатый! — воскликнул начальник отдела, прочитав запись. — Он,  видите ли, раздумывает, строить ли ему авианосный флот, хотя в ближайшее время нашу страну завоевывать не собирается! Ха, как я понимаю, пока! Вот же, гад! А мы ему отправляли вооружение и продовольствие по ленд-лизу, неблагодарному. И этот толстяк Черчилль где-то, что-то ляпнул необдуманно, а у этого дяди Джо, наверняка, везде свои агенты. Да, нужно срочно докладывать об этом президенту и попросить его приструнить Черчилля, чтоб он не болтал, чего не следует. Спасибо, Свон, вы свободны, а эту запись я оставлю у себя.

*  *  *

Еще по дороге из Кремля майор Верховцев сказал Николаю, что у него несколько срочных заданий от начальника генерального штаба, которые он непременно должен выполнить, а поэтому Николаю, пока в одиночестве, следует немедленно приступить к изучению полученных от Верховного материалов, и начать готовить заключение.

И Николаю ничего не оставалось, как раздать своим коллегам по отделу имеющиеся у него материалы, с которыми он работал, и открыть картонную папку. В ней лежали вырезки из газет, отпечатанные отчеты агентов внешней разведки, а также различные рукописные справки.

Николай, попросив водные стихии добавить ему, «Водному Стражу», проницательности, стал внимательно все это изучать, делая пометки об особо важных вопросах в своем блокноте. Сложившееся поначалу у него мнение о том, что он справится с этой работой за два-три дня, резко изменилась по мере изучения материалов. Авианосный флот, как он понял, является симбиозом различных отраслей промышленности, обороны и науки, и задача, стоящая перед ним,  оказалась очень сложной и ответственной.

В папке содержались фотографии и тактико-технические характеристики некоторых авианосцев США, Японии и Великобритании, отчеты агентов о личных наблюдениях, а также некоторые справки о возможностях нашей промышленности в этом направлении.

Когда Николай закончил изучение всех имеющихся материалов, в его блокноте оказался целый список вопросов, которые нужно было прояснить, чтобы составить квалифицированное заключение. Ответы на некоторые вопросы содержались в приложенных справках, но их было недостаточно, и Николай принялся сам выяснять нужные ему сведения, звоня по телефону в штабы флотов, конструкторские бюро, различные наркоматы и воинские части.

Например, изучая тактико-технические характеристики авианосцев, он вспомнил, что когда был в командировке на Тихоокеанском флоте, то пришедший с визитом американский крейсер был вынужден остановиться на рейде, так как нужного глубоководного причала не оказалось. А у тяжелого авианосца осадка намного больше, чем у крейсера, и этот, вроде бы, пустяковый вопрос превращался в серьезную проблему.

Звоня по телефону, Николай добрым словом вспомнил ныне покойного наркома вооружения, который присвоил ему воинское звание лейтенанта, хотя Николай от него отказывался, заявив, что военного училища не заканчивал. Теперь же, когда он звонил и  сообщал, что является представителем Генерального Штаба, его немедленно соединяли с нужными людьми, и уже не имело значения — лейтенант он или целый полковник.

К сожалению, процедура сбора нужных сведений затягивалась, так как  нужнее люди  не всегда присутствовали на местах, либо они не могли немедленно ответить на поставленный вопрос, и просили перезвонить через день. Тем не менее, общая картина относительно создания авианосного флота начала складываться в разуме Николая, и он начал постепенно готовить заключение, рассудив, что будет проще вносить в него изменения по мере получения нужных сведений, чем лихорадочно составлять его в оставшиеся до назначенного срока дни.

Примечательно, что собирая сведения, касающиеся только авианосного флота, Николай, вольно или невольно, познакомился с существующим положением в строительстве военного флота СССР, и, к своему удивлению, будучи простым лейтенантом флота, пришел к выводу, что существующий план  строительства следует подкорректировать.

Не доверяя своему выводу, он позвонил командующим Тихоокеанским и Северным флотами, с которыми был лично знаком, переговорил с ними, и окончательно убедился в своей правоте.

— «Убьет меня товарищ Верховный Главнокомандующий, обожающий линкоры», — подумал он, — «прочитав то, что я сейчас напишу». Он встал, вышел из помещения отдела, походил по коридору, размышляя, и решил, что нужно написать так, как есть на самом деле, не обращая внимания на последствия.

Итак, первый пункт в проекте Заключения, подготовленного Николаем, выглядел следующим образом: «Опыт Второй мировой войны показал, что линейные корабли не оправдали возлагаемых на них надежд, так как они оказались уязвимыми для ударов авиации и подводных лодок, и неспособными поддерживать десантные операции. Предлагается запланированную закладку новых линкоров на стапелях в Николаеве и Молотовске не выполнять, а зарезервированные на них средства использовать для строительства целого авианосного флота, способного действовать в мировом океане. Такой флот, действуя совместно с подводным флотом и кораблями сопровождения, когда они смогут поддерживать друг друга, будет представлять мощную боевую единицу, способную защитить нашу страну, а также оказать помощь любому государству мира, вставшему на путь социалистического развития».

Итак, главный вывод был сделан. Разумеется, можно было привести примеры о бездействии, или о неудачном применении линкоров, о которых Николай прочитал в полученных материалах, а также услышал при разговорах с моряками. Но он оставил этот вопрос на усмотрение начальника отдела,  кратко записав для памяти все услышанное. — «Интересно, найдет ли Верховный контраргументы против помощи государствам, вставшим на путь социалистического развития», — подумал он, но решил ничего не менять в написанном — до обсуждения с майором Верховцевым.

Затем он стал составлять перечень мероприятий, необходимых для строительства авианосного флота. В результате получился перечень в укрупненных показателях: