— Да, ушибся мистер Гордон, — ответил сотрудник, — извините, я так разогнался, у меня такие новости, не мог остановиться и врезался в дверь. Извините, это случайно получилось.

— Заходите, Свон, заходите! — пригласил его начальник отдела и, вытащив из кармана монету, подал ее сотруднику, — вот, приложите монету к месту ушиба, и так держите, а теперь садитесь и рассказывайте!

— Все сработало, мистер Гордон! — начал излагать пострадавший сотрудник, — сработало в самом лучшем виде, я имею в виду наше «Изделие». Сработало даже лучше, чем мы предполагали, нажали на кнопочку и, пожалуйста, просто красота!

— Подождите, Свон, не горячитесь! — остановил его начальник. — Я же вижу, что вас переполняют эмоции, но попробуйте их погасить, выпейте водички и спокойно рассказывайте по порядку, как вы это умеете делать.

— Да, извините мистер Гордон, это действительно эмоции, и сейчас я вам все расскажу. Он отхлебнул из стакана, который ему подал начальник и спокойно продолжил: — Наше «Изделие», мистер Гордон, передали дядюшке Джо ровно две недели назад, но, к нашему великому сожалению, он держит эту книгу в своей комнате отдыха, и читает ее, как мы поняли, перед сном. А поняли мы это исходя из того, что он постоянно комментирует прочитанное своими возгласами, а некоторые вещи даже повторяет вслух. Так вот, мы отчаялись, что так будет продолжаться и в дальнейшем, и никакой информации мы получить не сможем.

— Ничего за две недели? — спросил начальник.

— Абсолютно ничего, но сегодня состоялось совещание, которое он назначил две недели назад по вопросу строительства авианосного флота. На этом совещании присутствовали сотрудники, которым он поручил сделать заключение и они его сделали, и, нужно сказать, сделали его очень хорошо. Там все правильно, просто на удивление. И еще на совещании присутствовал министр  вооружения,  перед которым  дядя Джо похвастался своим подарком, я имею в виду историческую книгу, то есть, наше «Изделие» и в течение всего совещания эта книга находилась в его кабинете.

— Так, так, очень интересно! — прокомментировал Гордон, — продолжайте, пожалуйста!

— Так вот, мистер Гордон, когда дядюшке Джо все доложили, он долго молчал, и мы поняли, что он принимает решение, и нажали кнопочку, которая подключает излучатель, воздействующий на психику человека, находящегося рядом с ним, и этот излучатель сработал. Представляете, мистер Гордон, сработал, а я, если честно сказать, не очень-то в это верил.

— Да не тяните же, Свон! — воскликнул начальник отдела, — как он сработал, этот ваш излучатель?

— Он подавил психику дяди Джо! — ответил Свон, — и он решил строить авианосной флот с кораблями на паровых двигателях и гидросамолетами, ха-ха-ха!

— Да что вы говорите, Свон!? Вы не ошиблись? Это точно?

— Да точнее быть не может, мистер Гордон, но это еще не все. Он этого Иссаефф, мальчишку, которому нет и двадцати пяти лет, мужа той женщины, через которую мы передали наше «Изделие», назначил командующим новым флотом, и присвоил ему звание адмирала! Ха-ха-ха! Только я опасаюсь, что он опомнится, не будет же он постоянно держать эту историческую книгу рядом с собой, и отменит свое решение.

— Не отменит, Свон! Вы просто его не знаете, он никогда не отменяет озвученных им решений, а опомниться — конечно, он опомнится, но будет поздно. Спасибо, Свон, за службу, я обязательно подам записку о вашем поощрении, вы свободны, а мне нужно срочно доложить президенту о полученной информации. Нужно успокоить его, а то он начал переговоры с сенатом о выделении крупной суммы денег из бюджета на модернизацию нашего флота. Пока, Свон!

*  *  *

Прошло почти две недели с того памятного совещания, на котором Николай чуть не стал адмиралом, но к нему никто не обращался, и никаких поручений, связанных со строительством авианосного флота, ему не давали. Он продолжал заниматься обычной работой в своем отделе, фильтруя поступающие документы, в основном, газеты и журналы, пытаясь найти в них интересную информацию. Иногда такое происходило, и он составлял подробный отчет, и передавал его начальнику отдела.

Правда, произошло еще одно событие, на которое Николай особого внимания не обратил. Ему присвоили внеочередное звание инженер-капитан-лейтенант, и теперь он постепенно привыкал к новеньким погонам с четырьмя звездочками, которые ввели вместо знаков различия. Хотя Галя заявила, что ему морская форма с погонами очень даже к лицу и предложила сходить в фотографию, чтобы сделать семейное фото, которое отправить потом родителям, но Николай пообещал сделать это как-нибудь позже.

Их семейная жизнь с женой Галей полностью обустроилась, да и дела с ее учебой также пошли хорошо, в том числе, и с латынью, с который ей помог Николай.

В воскресенье они устроили себе культурную программу, в ходе которой Николай познакомил Галю с достопримечательностями Москвы, в том числе, с Красной Площадью и Историческим Музеем. И еще они сходили в театр. Николай предлагал приобрести билеты в Большой Театр, но Галя отказалась, сказав, что к такому уровню она пока не готова, и предложила пойти в театр драматический. И это был отличный выбор, так как главные роли в спектакле исполняли «народные и заслуженные». Галя была вне себя от восторга, вспоминая в течение нескольких дней, о прекрасной игре актеров и отличном сюжете.

В среду утром, когда исполнилось ровно две недели с того памятного совещания, Николая пригласил к себе начальник отдела майор Верховцев и передал ему папку, в которой лежала целая стопка отпечатанных бумаг. Он пояснил, что это разработанный в министерстве «План строительства авианосного флота», который ему доставили вчера вечером для согласования, и он допоздна занимался с ним, а теперь этот план должен рассмотреть Николай, и сделать свое заключение. И сделать это нужно сегодня, чтобы к 15-00 вернуть его в министерство.

Николая, начав рассматривать план, поразился проведенной в министерстве огромной работе, так как все было учтено, были расписаны исполнители, ответственные лица и сроки исполнения (очень сжатые). Он обратил внимание, что наиболее важные вопросы поручаются нескольким исполнителям. Например, разработка самолета палубной авиации поручается трем конструкторским бюро с одинаковым техническим заданием. Все это свидетельствовало о том, что руководители, как министерства, так и страны, прекрасно знают, как организовать работу для получения максимального результата в короткие сроки, так как каждый главный конструктор будет стараться так, чтобы его изделие оказалось самым лучшим.

В течение нескольких часов он внимательно изучил весь план; никаких замечаний и неточностей не выявил, и в своем заключении написал единственное дополнительное предложение: «При проектировании максимально использовать автоматизацию основных и вспомогательных систем для повышения надежности кораблей и сокращения членов экипажа».

Майор сказал ему, что он также написал одно предложение об организации громкоговорящей связи во всех помещениях проектируемых авианосцев, и Николай это предложение поддержал. Заключение было отредактировано, отпечатано и в установленное время майор отправил его с нарочным в министерство.

Так прошла еще одна неделя, и, снова в среду, уже перед самым концом рабочего дня Николая вызвал к себе майор и объявил, что для него, Исаева, цветочки закончились и  пошли ягодки. И он пояснил, что уже завтра Николаю следует выехать в Рязань, где сформирована эскадрилья специального назначения, которой поручено осваивать точную посадку самолетов с целью подготовки пилотов палубной авиации. Что эскадрилью собрали из настоящих асов, участников прошедшей войны, и они уже тренируются целую неделю, но требуемый результат получить не могут.

— Неужели уже разработаны и изготовлены специальные самолеты для использования на авианосцах? — удивился Николай.

— Нет! — ответил майор, — они летают на обычных военных самолетах, истребителях,  каких конкретно, я не знаю, наверное, на лучших, но дело здесь не самолете, а в принципе. Я тоже изучил все документы по авианосному флоту и теперь прекрасно понимаю, что самое сложное для палубной авиации — это посадка на крайне ограниченную площадь. Что касается взлета, то, как я разобрался, здесь все гораздо проще, так как применяются специальные ускорители, задающие начальную скорость самолета перед его разгоном.