Но то, что оба они хранили такую тишину, слегка тревожило ее.

Так что когда Белларанд просунул большую голову в открытую верхнюю половину двери, она почувствовала скорее облегчение, чем испуг. Ей было даже все равно, когда он фыркнул с разочарованием, что она не подпрыгнула от страха.

— И где это ты пропадал? — спросила она.

Идем, человек. Мне нужны твои пальцы, последовал ответ.

Так же быстро, как появился, он скрылся снаружи.

Озадаченная, Молли развязала фартук, повесив его на крюк у двери в обмен на пальто. Просунув руки в теплую коричневую шерсть, она открыла нижнюю половину двери и последовала за Белларандом к задней части поместья, где в сарае хранилась покрытая патиной утварь, почти не тронутая сыростью.

Белларанд подцепил рогом ручку потрепанного оловянного ведра и протянул ей. Внутри лежали молоток и горсть старых гвоздей.

Бери это, сказал он ей, и захвати вон то тоже.

Он ткнул рогом в сторону старой складной лестницы.

— Это не поможет, — предупредила она его, — я спрятала морковь там, где ты никогда не найдешь.

Это невозможно, парировал он, размахивая хвостом. Мне стоит лишь погрузиться в глубины твоего разума, и, в зависимости от моего настроения, я могу быть не особо нежным. Но морковь — на потом. А сейчас неси это и следуй за мной.

Молли не знала, шутил ли он, лгал ли, или и то и другое, или ни то ни другое. С замирающим сердцем она подняла лестницу и потащила ее вместе со звенящим ведром за единорогом. Она свела ворчание к минимуму — просто потому, что не хотела рисковать, побуждая пони-переростка копаться в ее мыслях.

Она замедлила шаг у кромки леса, закусив нижнюю губу. Молли никогда не заходила дальше нескольких деревьев. Все свое время здесь она держалась подъездной аллеи или лужаек вокруг дома. Лес был таким обширным, таким иным… она не могла сдержать легкой дрожи трепета.

Иди же, подгонял Белларанд, не отставай.

Молли поджала губы и последовала за единорогом, не желая показаться трусихой.

Она вздрогнула, когда они углубились меж деревьев, оставив позади скудное тепло солнца поздней оени. Воздух в лесу был прохладным и густым, насыщенным ароматом земли и тления. Коричневые листья хрустели под ногами, и Молли пришлось смотреть под ноги, опасаясь зацепиться ботинком за скрытый корень.

Белларанд вел ее уверенно, не удостаивая объяснениями, зачем она тащила вещи через лес.

Все стало немедленно ясно, когда они вышли к исполинскому дубу, испещренному дырами в коре.

— О, нет, — простонала она. Дело было в белках.

Я просил твоей помощи, а не комментариев, фыркнул он.

— Ты вообще не просил, — напомнила она ему. Шлепнув вещи на землю, она уперла кулаки в бока.

Пожалуйста, Молли, поможешь мне? прозвучало у нее в голове.

Она фыркнула. Она уже была здесь.

Разложив лестницу, она установила ее там, куда он указал, а затем прибила гвоздями к дереву. Все это время пушистые обитатели дерева высовывали свои маленькие головы из норок, гневно стрекоча и визжа на них сверху.

О, да, я иду за вами сейчас. Бегите, бегите, пока можете, дразнил Белларанд.

Свыше на них посыпалось немало желудей и веточек. Молли вскрикнула, когда острый конец желудя ткнул ее в голову.

— Ладно, с меня хватит! — прикрывая голову, она отступила от линии огня.

Видишь? Угроза, все до единой.

Молли сказала бы что-то о том, что белки просто защищают свои дома, но все ее мысли были сметены при виде Белларанда, взбирающегося на ступеньки. Те скрипели под его весом, но он продолжал подъем, набирая высоту.

Желуди летели яростными залпами, но он не останавливался, его красные глаза горели все ярче, и еще больше белок собиралось на ветвях выше.

Кончик его рога едва достиг первого дупла, когда зловещий треск прокатился по лесу.

В одно мгновение ступеньки рухнули под его весом, разлетевшись на сотни осколков. Белларанд взревел от возмущения, когда его рог со скрежетом проехал по коре и вонзился в дерево.

Он приземлился на передние копыта, но когда тряхнул гривой, его рог застрял в дереве.

Белки ликовали, издавая победные трели, пока Белларанд бил копытами и тянул, пытаясь высвободить рог.

Молли ущипнула себя, чтобы убедиться, что это не галлюцинация.

— Т-тебе помочь? — крикнула она, пытаясь сдержать смех.

Нет, пробурчал он. Оставь меня.

— Ты уверен…

ДА, отрезал он, крутя головой, чтобы начать выворачивать рог.

Закусив губу, Молли сделала, как велено, и ее взрыв смеха присоединился к белкам. Она вытирала глаза, влажные от того, как сильно она смеялась.

Но по мере того как ее сапоги хрустели листьями, а ветер трепал распущенные волосы, смех Молли медленно замирал в горле.

Остановившись, она осознала, что шла за Белларандом, уставившись под ноги, а не следя за дорогой. Они зашли так глубоко, что сквозь деревья уже не было видно дома — только лес, тянущийся дальше.

Ее смех сменился тревогой, пока она кружилась на месте. Она едва слышала стрекот белок, но деревья глушили звук. Поворачиваясь и поворачиваясь, она не могла определить, в какой стороне остался Белларанд и где должен быть дом.

Молли была созданием города и дома — она никогда не проводила много времени в дикой природе. Дайте ей многолюдные здания и переполненные городские площади — с этим она справится. Но сейчас, стоя в одиночестве в лесу, ей казалось, что деревья наклоняются ближе, папоротники шелестят на ветру, словно перешептываясь о ней.

Прохладная сырость воздуха забивала ноздри Молли, а ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. Беззащитный затылок покрылся мурашками от осознания того, что десятки, если не сотни глаз наблюдают за ней, выжидая…

Она уже собиралась открыть рот и позвать Белларанда, когда папоротники расступились. Молли смотрела, как лиственные ветви расчищают ей тропу между деревьями.

Теплая тяжесть легла на ее спину, словно подталкивая вперед.

Неужели это… дом? Поместье?

Алларион.

Сделав вдох, Молли постаралась проявить смекалку и стала откалывать кору с деревьев, которые проходила, помечая путь. Не то чтобы предыдущее место было полностью потеряно, но по крайней мере она знала, что оно где-то рядом с местом битвы Белларанда и белок.

По мере того как Молли шла, с застрявшим в горле сердцем, густая листва продолжала расступаться, облегчая ей путь. Это чувство уверенности не покидало ее — легкий нажим на плече, словно говоривший: вот путь.

Когда деревья начали редеть, а лес — светлеть, Молли ускорила шаг. На мгновение ей показалось, что лес вывел ее обратно к дому.

Вместо этого Молли обнаружила себя на поляне — лугу, укрытом мягкой травой и обрамленном с двух сторон покрытыми мхом валунами. Ягодные кусты теснились вокруг того, что звучало как журчащий ручей. А в центре лежала фигура, покрытая корнями и лозами.

Земля ушла из-под ног Молли.

Она узнала эти серебристые волосы.

— Алларион! — выдохнула она, бросаясь к нему.

Молли уставилась на его распростертое тело с закрытыми глазами, пока корни и лозы ползли по нему. Маленькие коричневые и белые усики обвивали его руки и ноги, а скопления грибов пробивались сквозь землю у его головы и ступней. Плющ протягивал зеленые пальцы из-за леса, обвивая его пальцы и волосы, а три массивных древесных корня вздыбились из земли, зажав его в деревянные тиски на уровне бедер. Где бы они его ни касались, от него исходило слабое голубое сияние, а черные вены проступали еще резче на коже, ставшей костяной белизны.

Они пожирают его!

С криком Молли бросилась к нему, разрывая корни и лозы. Она вонзила ногти в землю и рвала, растительная масса ломалась в ее кулаках. Запах сока и земли наполнил поляну, пока она лихорадочно царапала растения, отчаянно пытаясь освободить его.

— Алларион! Алларион, проснись! — кричала она.

Но корни все продолжали ползти, и Молли бросила все силы на то, чтобы сорвать один из крупных древесных корней. Он держался за него мертвой хваткой, отказываясь сдвинуться. Она тянула и тянула, коленями бороздя землю, но не могла освободить его.