Его лицо вновь приняло мрачное выражение, к которому она уже привыкла, и Молли почти пожалела о своем вопросе.

— Она жестока, да. Позор для своих предшественниц и своего народа, страдающего под ее властью.

Брови Молли взлетели вверх от яростного, почти злобного тона, каким он описывал Амаранту, нынешнюю Королеву фэйри. С интересом она слушала рассказ о столетиях фэйрийской истории. О том, как они остались последним народом, владеющим магией, и несли эту ответственность с врожденным чувством долга. О том, как женщины их рода правили ими под началом могущественной королевы, отвечающей за благополучие земель фэйри, их народа и магии.

— Но фэйри не бессмертны, даже королева. Амаранта должна была выбрать преемницу столетия назад, — сказал Алларион, и было видно, как ему больно описывать, как их земли погрузились в хаос, когда цикл преемственности прервался.

Молли с ужасом слушала, как Амаранта убивала своих дочерей, сестер и племянниц, чтобы никто не мог свергнуть ее.

— Она держит рядом верных придворных, чтобы никто не мог приблизиться. А некоторые даже мечтают попасть в ее гарем… — он буквально содрогнулся от отвращения. — Мне пришлось уйти — я больше не мог этого выносить.

Это было трудно осознать — столько истории и ужаса одновременно, — но Молли чувствовала, что это еще не все. Не зная, как попросить объяснить то, что она сама не могла сформулировать, она зацепилась за другое его слова.

— Ее гарем? Женщины фэйри берут несколько мужей?

— Некоторые — да. Мужчин среди нашего народа вдвое больше, чем женщин, — он вернулся к тому, как женщины фэйри занимают самые влиятельные позиции, объясняя, что их общество матриархально.

Это не так уж отличалось от традиций наследования в Эйреане. Дети обычно получали фамилию матери, а земли переходили к старшим дочерям. Обычай сохранялся вплоть до Войн за престолонаследие, когда часть королевской семьи породнилась с ответвлением пирроссской династии ради укрепления союза. Пиррос придерживался строго патрилинейных обычаев, которые постепенно просочились в народ из королевских и знатных домов.

Не то чтобы у Молли была фамилия или наследство, но ей нравился старый уклад — в принципе. И фэйрийский вариант звучал не так уж плохо.

— Значит, у вас женщины — главы семей?

— Часто так и есть.

— Даже если они меньше?

— Именно. Хотя и меньше, женщины фэйри обладают более сильным контролем над магией — а еще у них есть крылья. Но дело не в доминировании. Наши женщины — хранительницы знаний и дарительницы жизни. Без них наша связь с магией иссякнет, а наш род попросту вымрет.

Они вышли к журчащему ручью, пересекающему дорогу — несомненно, оставшемуся после весенних ливней. Хрустальная вода искрилась на солнце, а длинноногие насекомые скользили по поверхности.

Алларион с его длинными ногами легко перешагнул поток, но обернулся, протягивая ей руку.

Молли сглотнула и, взяв ее, позволила помочь себе перепрыгнуть.

Не отпуская ее ладони и не отводя взгляда, Алларион произнес:

— Долг и честь мужчины — защищать то, что дороже всего. Быть мужчиной значит оберегать, служить и лелеять.

Горло пересохло, и она прохрипела:

— Так ты, что, пришел сюда, чтобы обзавестись землями и властвовать над человеческой женой?

Его брови грозно сдвинулись, и на мгновение Молли почувствовала страх. На мгновение он стал похож на тех ужасных фэйри из легенд, что мечут молнии и превращают врагов в пыль.

— Ни в коем случае, — его голос стал опасно тихим. — Я лишь мечтаю создать дом, где я и моя пара будем в безопасности. Где она сможет чувствовать себя защищенной и спокойной, — его пальцы сжали ее руку крепче, притягивая ближе к своей высокой фигуре. — Я хочу свою королеву, милая. Щедрую и добрую, сильную и своевольную, которая поможет вести наш дом, каким бы скромным он ни был.

Молли вспыхнула, как бумажный фонарик, наполняясь теплом — не только от румянца, но и от пульсации между бедер.

Судьба, эти слова, манера говорить, интенсивность его взгляда…

Обычной человеческой девушке вроде нее оставалось только краснеть под таким напором фэйрийского внимания.

Пылая, Молли снова прочистила горло и высвободила руку. Не в силах выдержать этот пронзительный взгляд, она устремила глаза на холмистую даль и зашагала вперед.

— Это… очень масштабные надежды, — ее собственный голос прозвучал перехваченно.

— Я состою из надежд. Только из них.

Она не смогла удержаться — резко взглянула на него снова, глаза округлились от неожиданности. Его черты вновь смягчились, и тонкие губы растянулись в чуть более широкой улыбке.

Казалось, он сжалился над ней, позволив сосредоточиться на дороге. Остаток пути он заполнил безобидными рассказами о фэйри — как они задолго до его рождения прибыли в эти земли, приплыв с запада, чтобы поселиться в нагорьях рядом с нынешней Эйреаной.

Он даже поведал о своей связи с Белларандом и о том, как воины-фэйри годами, а порой и веками, оттачивали мастерство, чтобы удостоиться места на спине единорога. Молли не до конца понимала все тонкости, лишь уловив, что эта связь возникла через магию, когда фэйри впервые пришли в эти земли и нуждались в союзниках.

Как и фэйри, единорогами тоже правили свирепые кобылы. Самок редко удавалось оседлать — они оставались дикими, воспитывая жеребят, пока жеребцы патрулировали земли вместе с фэйри.

Молли с трудом представляла кого-то страшнее Белларанда, но мысль о том, что кобылы еще свирепее, заставила ее содрогнуться.

Они шли часами, хотя время летело незаметно — Алларион скрашивал путь увлекательными историями. Но когда вдали показались первые соломенные крыши, он повернулся к ней с любопытным взглядом.

Молли внутренне напряглась.

— Я хочу рассказать тебе все, что смогу, и отвечу на любой твой вопрос. Хочу, чтобы ты чувствовала себя уверенно со мной, — он дождался ее кивка, прежде чем продолжить: — Но разреши и мне задать один вопрос.

— Это честно, — согласилась она.

Алларион кивнул с необычной серьезностью.

— Давно хотел спросить… Молли — это полное имя?

Она уставилась на него, ожидая продолжения, затем моргнула, удивленная банальностью вопроса.

— Да. Ну, фамилия — Данн, но Молли — мое полное имя.

Он издал звук — почти разочарованный.

Неожиданный смешок вырвался у нее.

— А что?

— Я… просто… у фэйри имена длинные. У многих людей тоже. Мне было интересно, не сокращение ли Молли.

— Боюсь, нет. Просто Молли.

— Совсем не просто, — возразил он. — Просто… лаконично.

— Почти страшно спрашивать, но… какое у тебя полное имя?

Он оживился, расправив плечи, будто ждал этого вопроса.

— Я — Алларион Салингар Ундори Бар-сил Мерингор, первый сын и третий ребенок моей матери Идрисил, наездник Белларанда Черного, обрученный с… Молли Данн.

Она фыркнула, представляя, как нелепо звучат его имена — и как нелепо ее имя на их фоне. Затем расхохоталась еще сильнее, увидев, как ее короткое имя явно смущает его.

— Да уж, — рассмеялась она. — Если хочешь, раз уж ты теперь в человеческих землях, я могу сократить твое имя. Называть тебя… Ларри?

Его отвращение было настолько явным, что губы искривились, будто он откусил что-то невероятно кислое.

— Не нравится Ларри? Ладно, тогда как насчет…

— Алларион вполне подойдет.

— Уверен? А я думала, ты хочешь интегрироваться с нами, людьми.

— Да, вполне уверен.

— Ладно, Алларион, так Алларион, — она щелкнула пальцами. — А как тогда называть Белларанда? Рэнди?

На изысканном лице фэйри расцвела коварная ухмылка.

— Вот это было бы забавно.



Как бы ужасно ни звучало название Маллон, сам городок оказался очаровательным. Аккуратные ряды каменных коттеджей и многоэтажных домов с плетеными стенами расходились от центральной площади, где на брусчатке располагался постоянный рынок.