Без петуха.

Без Клары.

Без чужих голосов.

Только с тишиной.

Редкой, почти роскошной.

Она лежала, глядя в потолок, и впервые за всё время не чувствовала паники от списка дел, который должен был навалиться на неё, как только она откроет глаза.

Список был.

Просто теперь он был её.

И это меняло всё.

Она медленно села, потянулась, поморщилась от ноги — уже привычно — и накинула халат. В доме было тихо, только где-то в глубине скрипнула половица. С улицы тянуло утренней прохладой, влажной землёй и чем-то новым… свежим.

Она вышла на крыльцо.

И остановилась.

Во дворе уже работали.

Том — с досками. Джеб — с лопатой. Фиби — с таким видом, будто сейчас лично выстроит новую кухню на одном упрямстве. У сарая лежали аккуратно сложенные брёвна. Возле дома — бочки, новые, ещё пахнущие смолой. В стороне — мешки с зерном.

Она моргнула.

Потом ещё раз.

— Я сплю? — тихо спросила она сама у себя.

— Нет, — раздалось за спиной.

Она даже не обернулась.

— Если это опять ты, Клара, я тебя выгоню.

— Это не Клара.

Она повернулась.

Натаниэль стоял в дверях.

Без пальто.

В том же жилете, но уже с пылью на рукавах, с лёгкой усталостью в лице и с тем спокойным выражением человека, который уже успел что-то сделать, пока другие только собирались начать.

— Вы уже не должны быть здесь, — сказала она.

— Я уезжаю, — ответил он. — Но решил сначала убедиться, что вы не передумали строить империю.

— Я не передумываю.

— Я заметил.

Она снова посмотрела во двор.

— Это… всё откуда?

— Часть — из вчерашних запасов. Часть — я отправил Тома в город ещё до рассвета. Он успел вернуться с первой партией.

Элеонора медленно повернулась к нему.

— Вы распоряжались моими людьми?

— Я ускорил процесс, — спокойно сказал он.

— Без моего разрешения.

— С учётом вашего характера — с опережением.

Она прищурилась.

— Вы сейчас рискуете.

— Я уже рискнул, приехав сюда вчера вечером.

Пауза.

— И? — спросила она.

— Пока не пожалел.

Она смотрела на него ещё секунду.

Потом кивнула.

— Хорошо. Тогда вы не зря остались.

— Это уже звучит как одобрение.

— Не льстите себе. Это признание факта.

Клара появилась в дверях так, будто её вытолкнуло любопытство.

— Я чувствую, что что-то важное происходит без меня, — заявила она.

Потом увидела двор.

Замерла.

— О.

— Да, — сказала Элеонора.

— О-о.

— Именно.

Клара медленно спустилась на крыльцо, прошлась взглядом по бочкам, доскам, мешкам.

Потом обернулась к Натаниэлю.

— Вы что, ночью не спали?

— Спал.

— Когда?

— Быстро.

— Мужчина моей мечты, — пробормотала она. — Работает, не жалуется, ещё и красивый.

— Клара.

— Молчу.

— Не молчишь.

— Почти.

Фиби вышла следом, остановилась на пороге, посмотрела на двор и… впервые за всё время ничего не сказала.

Просто кивнула.

Элеонора заметила это.

И это было важнее, чем любые слова.

— Начинаем, — сказала она.

— Уже начали, — отозвался Натаниэль.

— Теперь — по моим правилам.

Он чуть склонил голову.

— Слушаю.

Она развернулась к двору.

Голос её стал другим.

Твёрдым. Чётким. Спокойным.

— Том. Доски — в северный сарай. Сначала крыша. Потом стены. Джеб — колодец проверить, если вода мутная — чистим. Фиби — кухня. Мне нужно нормальное место для хранения. И сахар — не трогать, пока я не скажу.

Фиби фыркнула.

— Я и не собиралась.

— Я знаю. Но говорю на всякий случай.

Клара подняла руку.

— А мне что делать?

Элеонора повернулась к ней.

— Ты будешь писать.

— Наконец-то!

— Но не статью.

— Что?!

— Списки. Учёт. Запасы. Деньги. Я не собираюсь потом гадать, куда делись мешки.

Клара застыла.

— Ты убиваешь во мне художника.

— Я спасаю в тебе полезного человека.

— Это ещё больнее.

— Привыкай.

Натаниэль наблюдал.

Молча.

Но внимательно.

Очень внимательно.

Элеонора это чувствовала.

И это… странно грело.

— А вы, мистер Хардинг, — сказала она, не оборачиваясь, — едете в город.

— Уже собирался.

— Мне нужны: кузнец, два плотника, и человек, который умеет работать с овцами не так, как будто это его личные враги.