Каждый день после десяти часов съемки и еще часа потраченного на удаление грима, Робин и Марша возвращались домой к своим детям Зельде и Коди. В гостиной их арендованного дома был целый зверинец: кролики, морские свинки, игуана, хамелеон, здесь же стояли миниатюрные диванчики для детей. Обеденный стол был завален каталогами и поделками из бумаги, а рабочий кабинет служил местом, где расположилась пластиковая крепость, а с краю небольшое место занимал компьютер Робина, на котором он играл в авиасимуляторы и другие игры, когда приходил Зак. В своем личном кабинете Робин хранил коллекцию игрушечных солдатиков и фигурок, которые стал собирать уже во взрослом возрасте: здесь были пластиковые и металлические космонавты, самураи, рыцари и роботы. В этой игровой комнате для взрослых у Робина еще стоял стол для игры в пинбол – подарок от Спилберга. Марша как-то умудрилась набрать на нем 175 миллионов очков.
Этот дом был временным прибежищем до тех пор, пока позже семья не перебралась в купленный Робином и Маршей в заливе Сан-Франциско два года назад дом площадью двенадцать тысяч квадратных футов, с черепичной крышей, тренажерным залом, конференц-кабинетом и хозяйской спальней, панорамный вид из которой простирался от моста Золотые Ворота до Тихого океана. Реконструкцию дома осуществила Марша, наряду с выполнением своих обязанностей по работе над фильмом, что сильно поражало Робина. «В доме будут, как она называет, ”все твои вещи и все мои вещи“, – рассказывал он. – Дом очень теплый, интересный».
Только с одним предметом декора Робин и Марша не понимали, что делать – это была картина Пикассо – автопортрет художника, где он изобразил себя в образе Ван Гога – с одним ухом. Сначала они повесили ее в гостиной, но такая пестрота была здесь абсолютно неуместной. Необычная картина, на то время оцененная в 1 миллион долларов, была подарком компании Walt Disney, которая старалась исправить неприятную ситуацию с использованием голоса Робина для продвижения «Аладдина». Студия пыталась снова заманить его обратно для участия в других проектах, в том числе для съемок продолжения «Аладдина», где они надеялись, он повторит роль Джинна, но Робин категорически отказался от этого. Когда Джо Рот, бывший председатель компании Fox, давший зеленый свет фильмам «Игрушки» и «Миссис Даутфайр», связался с Робином по поводу того, что готовится новый фильм, который планирует финансировать Дисней, Робин тут же отправил сценарий обратно, вежливо объяснив, что с Диснеем у них конфликт.
Поэтому в то время эта картина Пикассо олицетворяла для Робина неразрешенную проблему, и он не понимал, что с ней делать. Его друг Эрик Айдл полушутя предложил публично ее испортить. «Если они тебя достали, иди на телевидение, расскажи об этом и сожги Пикассо – все хотят это увидеть», – говорил Айдл. На это Робин ответил: «Нет, я сделаю с нее копию и сожгу ее. А картина пусть остается». Когда позже Робин поделился в журнале «New York magazine» своим конфликтом с Диснеем, Джеффри Катценберг, руководитель киностудии, написал ему письмо с извинениями, где говорилось: «Спасибо, что не ”ударили“ и меня. Вы себе и представить не можете, насколько я ценю ваше благородство в этой непростой и щекотливой ситуации».
Хотя Робин всегда планировал вернуться в Сан-Франциско, первый раз за много лет у него выдался значительный промежуток времени, который он смог провести в городе, и ему это понравилось. «Отец вырос в Сан-Франциско, для него этот город был очень тихим местом, – позже рассказывал Зак. – Он ценил то уединение, которое мог здесь обрести, все знали, что ему нужно пространство. Здесь он мог проводить время с семьей и ни о чем не тревожиться. Мог бегать, подолгу ездить на велосипеде, заниматься тем, что ему нравилось делать». Даже если они не виделись каждый день, Зак чувствовал присутствие отца, как никогда раньше. «Он подарил мне действительно замечательное детство, – говорил Зак. – Всегда уделял мне время, а не просто откупался деньгами или шмотками. Как отец, он всегда был рядом со мной. Он уделял мне свое время и свою энергию. Я всегда об этом знал. Я чувствовал с ним связь».
Но не все себя так ощущали. Валери, делившая заботы по воспитанию Зака с Робином, не чувствовала себя полноправным членом семьи, и все из-за Марши, которая всячески хотела отгородить Робина и детей от нее. «Марша не хотела, чтобы я была рядом, – говорила она. – Даже где-то поблизости. Она разделила меня и моего сына, меня и Робина».
«Она забрала моего сына и хотела, чтобы он стал частью ее семьи, – жаловалась Валери. – Но их было трое».
Валери проводила время наедине с Заком, но когда с ним были Робин и Марша, она чувствовала себя в стороне. Даже когда Валери приезжала к ним домой, чтобы забрать Зака, она рассказывала: «Меня не пускали в дом. Я просто делала, что мне говорили. У меня была другая семья. И бедный Зак. Ему было так неприятно. Я бы не хотела плеваться ядом, но я всегда знала, что если бы я исчезла, то всем стало бы намного проще. Поэтому я и исчезла. На долгое время».
«Миссис Даутфайр» вышел в прокат 24 ноября 1993 года накануне Дня Благодарения, вслед за этим последовали отзывы о нем, как о комедии в жанре Робина Уильямса. В числе изданий, давших фильму восторженный отзыв, был «Detroit Free Press», где вышла статья, в которой говорилось: «В ранних фильмах Робина было чересчур много импровизации, его маниакальная энергия била как ракета и доводила до головокружения, или же наоборот он был ограничен благородством и излишней чувствительностью, что всячески препятствовало демонстрации его остроумия. ”Миссис Даутфайр“ таких ошибок не совершает». В газете говорилось, что в фильме демонстрируется талант Робина делать пародии, но в то же время он не позволяет себе выйти из образа чопорной, но добродушной няни Мэри Поппинс даже на заместительной терапии эстрогенами… «Сопротивление между естественным энтузиазмом Уильямса и насильственным выдерживанием образа создают смелый, хмельной характер ”Миссис Даутфайр“».
Но больше всего отзывов, в том числе и в «The New York Times», касалось потрясающей игры Робина и ничего не говорило о самом фильме. «Если бы этот фильм столь же хорошо демонстрировал способности Робина как комика, как и все остальное, кроме ”Аладдина“, это заняло бы уйму времени. И совсем немного времени нужно на то, чтобы все это осмыслить», – написала Джанет Мэслин. Роджер Эберт говорил, что «Миссис Даутфайр» не мог соперничать с фильмом «Тутси», комедией 1982 года, где снялся Дастин Хоффман, переодевшийся в женщину, чтобы получить роль в сериале. Как он написал в своем отзыве, в котором дал фильму две с половиной звезды: ”Тутси“ был намного правдоподобнее, остроумнее, забавнее и проницательнее, ”Миссис Даутфайр“ по своим ценностям и глубине очень напоминает ситком. Хоффман отлично сыграл женщину. Уильямс тоже отличный актер, но в образе женщины он больше все же играет самого себя».
Но все эти нюансы ни капли не сократили количество желающих посмотреть еще один фильм с Робином в главной роли. Фильм в течение десяти недель с момента релиза занимал первую и вторую позиции, заработав 100 миллионов долларов до конца года, 200 миллионов – к концу февраля 1994 года и почти 220 миллионов к концу проката.
Как продюсерам, Робину и Марше причиталась часть дохода от проката фильма, и она не заставила себя долго ждать. В мае Питер Чернин, председатель Twentieth Century Fox, поблагодарил их за достижения этого фильма и приятный опыт работы: «Полностью уверен, что, если бы не ваше непосредственное участие в фильме, он не получился бы настолько хорошим, милым и смешным». К письму прилагался чек на 2 миллиона долларов, прибыль, которую, как сказал Чернин, не будут выплачивать еще год, а может и дольше, но которую он бы хотел, чтобы пара получила незамедлительно. «Без вас здесь очень тихо, – написал он. – Давайте найдем еще что-нибудь, что заставит вас сюда скорее вернуться».
Через несколько недель Чернин снова написал Робину. «На память не приходит, – писал он, – ни один актер, который был бы настолько ответственен за успех своего фильма, как вы. Вы полностью заслуживаете эти авансы, и мы очень рады вам их отправить». На этот раз был приложен чек на 8 миллионов долларов.
