Но Уильямс не был готов отказаться от своей семьи. Даже посреди своего тура во время остановки в округе Ориндж в Калифорнии он улетал обратно в Напу, чтобы умолять Валери остаться с ним. Вечером его разочарования вылились в стендап-номер. «Может, поэтому в моем выступлении и были такие ярость и накал, – говорил он. – Одна из опор твоей жизни рушится, а ты в это время произносишь: ”А сейчас, дамы и господа, давайте сыграем во что-нибудь и отлично проведем время!“ Робин признавался, что даже сократил общение со зрителями во время своего выступления, так как боялся на ком-нибудь сорваться. «Я очень старался оставаться спокойным, – говорил он, – но постоянно переигрывал, так как просто сходил с ума из-за личных проблем. Для меня это были непростые времена».

Робин чувствовал, что его что-то сдерживает во время выступлений – а именно невозможность полностью открыться перед зрителями и рассказать им, что происходит у него в жизни. «Возможно, это следующий шаг – говорить о личном, – сказал он. – Думаю, в скором времени я это смогу. До сих пор у меня это не получалось».

Именно в таком бурном и эмоциональном состоянии Робин готовился к самой важной остановке в своем гастрольном туре: два концерта в Метрополитен-опере. Он должен был стать первым сольным стендап-комиком, который выступает на этой сцене. К этому времени Робин уже был готов завоевать зрителей, в числе которых были Роберт Де Ниро, Шон Пенн и Мадонна.

Концерты, передававшиеся по НВО и появившиеся во втором альбоме, начинались со слов Робина о радиотрансляционной системе Мета: «В программе будут небольшие изменения. Сегодня вместо Робина Уильямса будет выступать Искушение». После этого он вылетал на сцену в гавайской рубахе и с западным акцентом произносил: «Здорово!» После того, как смех стихнет, Робин добавлял: «Простите, ошибся оперным театром».

Затем Уильямс подошел к большому дилижансу в богемском стиле, занимавшему большую часть сцены, и запел песню «The Wells Fargo Wagon» из мюзикла «Продавец музыки», после чего стал фантазировать, как тренер футбольного клуба «Даллас Ковбойз» Том Ландри стал балетным тренером еще до того, как пристрастился к выпивке. В прошлом на эту тему Робин высказывался в «Пульсирующем питоне любви», только на этот раз он дал понять, что не просто шутит на абстрактные темы о злоупотреблении. Он говорил о себе и своем собственном решении вести трезвый образ жизни. «Мне пришлось бросит пить, – сказал он, – потому что не раз я просыпался голым на капоте своей машине с ключами от нее в заднице. Ничего хорошего».

Но тут же Робин пояснял: «Когда я излечился от алкоголизма, то понял, что я все тот же мудак. Просто в моей машине меньше вмятин. А тут еще друзья, которые курят марихуану и говорят (наркоманским голосом): "Эй, чувак, то, что ты не пьешь – это отговорка. Ты что, теперь на самом деле капитан Гербалайф? Ты вышил свою задницу крестиком и суешь мне это дерьмо?"»

Затем Робин вернулся к теме кокаина, хотя здесь он в открытую не признался в личном опыте. «Вот небольшой знак того, если у вас проблемы с кокаином, – сказал он. – Во-первых, в доме вообще нет мебели, а во-вторых, ваш кот говорит: ”Я валю отсюда, придурок“. Это верный знак». Затем были шутки об обороте оружия, президентстве Рейгана и на другие политические темы, а в конце поучения Робина о похоти, сексе и мужском либидо. И как это часто бывало, его разговоры о сексе плавно перетекли в тему деторождения. «Вы только что создали крошечное существо, которое в конечном итоге бросит колледж, – сказал он. – Но как только у вас появляется ребенок, нужно тщательно осмысливать свои поступки».

Затем Робин очень нехарактерно для себя приоткрылся и начал рассказывать о Заке. «Моему сыну три года, – сказал он. – И это потрясающее время… Невероятно, ведь он спрашивает абсолютно обо всем. Что-то вроде (детским голосом): ”А почему небо голубое?“ Из-за атмосферы. ”А почему там атмосфера?“ Потому что мы должны дышать.

”А почему мы дышим?“ Да зачем, к черту, тебе все это знать? Еще год назад ты восседал на собственном дерьме, а теперь прямо Карл Саган?»

После этого Робин рассказал, как впитывающий как губка Зак извлек несколько сомнительных уроков у своего невоспитанного отца:

«Я ехал в плотном потоке, и кто-то меня подрезал. Я сказал: ”Твою мать“, и тут же из-за спины услышал: ”Твою мать“. Целый день он ходил за мной по дому и говорил: ”Твою мать“ (улыбается), ”Твою мать“ (машет руками).

”Твою мать. Твою мать. Твою мать“. К нам подошла милая старушка и сказала: ”О, какой сладкий мальчик“».

– Да пошла ты!

– О, да это же мальчишка Уильямс.

Затем после небольшого отступления о Джеке Николсоне, баллотировавшемся в президенты, Робин снова вернулся к теме детей в конце выступления:

«Иногда мой сын смотрит мне в глаза, словно спрашивая: ”Что дальше?“ – Эй, Зак. Я не знаю. Может, просто возьмешь меня за руку, и мы с тобой пошутим и повеселимся?»

Он вытянул руку, словно звал Зака и произнес: «Эй, парень, тебе же не страшно?» А затем голосом Зака ответил: «Не, к черту все». После этого поднял руку, словно ребенок взял родителя за руку и ушел со сцены.

Спустя много лет Зак признавался, что гордился тем, как отец изобразил его в своем выступлении. Он рассказывал: «Тогда я не сильно вдавался в подробности». Но став взрослым и осознав, что это значило для Робина, Зак сказал: «Для него это было важно, это была возможность очиститься, и это самое главное».

Выступления Робина в Метрополитен-опера были приняты очень благодушно, Уильямс вернулся в форму, и, пожалуй, это были лучшие выступления в его карьере. Делая обзор выступления для Village Voice, Эндрю Саррис назвал эти концерты «часом виртуозной комедии», называя Робина и остальных комиков пришельцами с разных планет. «Очень я сомневаюсь, что любой другой смертный может думать и выдавать шутки с такой скоростью, и каждый раз попадать в самую точку, – писал Саррис. – И каждый раз, когда кто-то настолько хорошо шутит, никто не должен вмешиваться в его вдохновенные речи».

Телевизионный критик Том Шейлс, который лично присутствовал на одном из концертов, написал: «Если б только камеры НВО могли передать хоть толику, крупицу и некое подобие реального выступления, все равно это была бы ночь в комедийной Мекке. Наблюдать за феноменальным и несравненным действом Робина Уильямса – все равно, что слетать на Луну на блендере фирмы Waring. Ты уходишь с концерта измученный и истощенный и лишь задаешься вопросом о том, как себя чувствует Робин».

Это был изнурительный тур и напряженные финальные концерты, но его поддерживала Марша Грасес, которая, как правило, была последним человеком, которого он видел каждый раз перед выходом на сцену, и которая по привычке обняла и приободрила его перед тем, как поднялся занавес Метрополитен. «Я ему сказала: ”Ты справишься. У тебя все хорошо. Я тебя люблю“, – так я всегда говорю своим друзьям», – объяснила она. Для Робина ее вдохновляющие слова были как нельзя кстати. «Марша так часто говорила мне, что я хороший человек, что в итоге и я сам в это поверил», – сказал он.

Во время этих концертов Марша говорила: «Робин в шутку жаловался на девочек, которые стучались к нему в дверь номера. Я спросила: ”А чему ты так удивлен? Если бы я с тобой не работала и не знала, какой ты психованный, я бы тоже к тебе пришла!“ А он ответил, что после этих слов понял, что его тоже можно по-настоящему любить».

В то время Робин крайне нуждался в моральной поддержке. В конце года они с Валери заключили внесудебное соглашение, позволившее им разделить опеку над Заком и проживать отдельно друг от друга. Самые длительные отношения всей его сознательной взрослой жизни подошли к концу, пришло время брать себя в руки и начинать жить заново. Что еще он мог сделать в этот момент, кроме как сказать: «К черту!» и перейти на следующий этап своей жизни?

Возвращаясь к тем временам, когда он мог размышлять над воодушевляющими проектами – не теми, за которые ему хорошо платили, а которые помогли бы развить его карьеру в стратегическом направлении – Робин решил сняться в фильме-экранизации Сола Беллоу «Захватить день». В романе 1956 года Беллоу рассказывает об исчезновении Томми Вильгельма, неудачного актера, перепрофилировавшегося в продавца, который потерял свою жену, семью и работу, а после и все свои деньги, цели и здравомыслие.