От людоедства оголодавших наемников останавливало только одно — не хотелось есть своих. Но если это враги…

— Одурели совсем, волчья рвань? — рявкнул Ражани. — У них провиант с собой был!

— Мама, расскажи сагу!

— О чем, Рысятко? Хочешь про хюльдру, красивую женщину с коровьим хвостом, что заманивает мужчин в лес?

— Нет, хочу про тролля!

— Опять про тролля? — улыбнулась мама. — Хорошо, любишь же ты эту сагу. В дремучих лесах и высоких горах живут тролли. Эти хитрые и умные существа меняют голоса, подзывая к себе путников. Горе тем, кто попадется на их уловки, ведь от троллей нельзя уйти. Они быстры и сильны, их шкуру не берет металл, а если троллю и оставить рану, она сразу заживет. В ночи тролли непобедимы, и только солнечного света боятся они. Стоит хоть лучу упасть на шкуру тролля, как зверь мигом обратится в камень. Кхе-кхе!

Мать закашлялась, прикрывая рот рукой. С каждым днем она кашляла все больше и старалась делать это тихо, чтобы другие не услышали. Рысятко терпеливо ждал.

— Про Хугни! — сказал он, когда кашель прекратился.

— Про Хугни, — слабо улыбнулась мама. — Дружина ярла Трунна не могла ничего сделать косматому зверю. Тогда Трунн опустошил свой серебряный кубок, и позвал к себе Хугни, и сказал: «Я не хочу видеть эту тварь в своих землях! Разберись с троллем и проси, что хочешь!». Хугни одоспешился, и взял свой меч — Райнбосвер — и отправился на поиски тролля. Твой предок отыскал его в темном углу леса, куда не проникал свет солнца. Прокричал Хугни громко: «Я, Хугни, бросаю тебе вызов, тролль!», и бросился на тролля и принялся рубить его Райнбосвером. Три дня и три ночи шел бой. Стал уставать Хугни, силы покидали его, меч перестал пробивать косматую шкуру. Всю мощь вложил в последний удар Хугни, и оставил на груди тролля рану, и отшатнулся зверь от дёта. Упал Хугни — и не стал убивать его тролль. «Ты достойно дрался! Я, Мшистый Пень, признаю тебя! Чего ты хочешь?». Хугни сказал троллю: «Расскажи свой секрет! Как сделать так, чтобы раны заживали сами собой?». «Будь по-твоему», — отвечал тролль.

О том, что было дальше, Рысятко не знал. Он засыпал до того, как тролль успевал рассказать свой секрет.

Вид мертвых тел не отвлекал наемников от трапезы. У врагов нашелся провиант: зерно, вино и даже сушеное мясо, жесткое, как сапог, но для «Стальных братьев» оно казалось деликатесом.

Хугбранд нашел копье, которому отпилил часть древка. Получилось и короткое копье, и дорожный посох. Пришлось расстаться с круглым щитом, ему на замену пришел лефкийский щит — формы миндаля и выкрашенный в белый с синим узором по краям.

Но больше всего наемники, если не считать еду, радовались теплым вещам.

Лагерь разбили на перекрестке, куда вернулись из тупика, а утром выдвинулись в путь — разумеется, вперед. Никто не знал, как долго придется идти, но теперь можно было забыть о безумном темпе, об арьергардных боях и ночных кошмарах.

Теперь наемники больше смотрели по сторонам. По тропе не ходили очень давно, но когда-то было иначе. Местами можно было заметить, как тропа вгрызается в скалу, а на камнях оставались следы от инструментов.

— Армин, — сказал Хугбранд.

— Что?

— Напомни, почему по этим горам не ходят?

— Кроме того, что это горы?

— Да.

— Это дикие места. Здесь можно встретить опасных зверей и тварей. Медведи, волки. Огры. Элементальные духи. Харафы.

— Харафы?

— Да, такие древние существа. У них крепкая косматая шкура, они хитры, живут в лесах и горах.

— И боятся солнечного света?

— Да.

Армин-Апэн говорил о троллях. Саги об этих коварных существах рассказывала Хугбранду в детстве мать. Тролли хитры, они прячутся в тенях, подзывая людей человеческим голосом. Убить их почти невозможно — их шкура крепка, а раны заживают сами собой.

— Главное по ночам не шариться, — подвел итог Хуго и многозначительно посмотрел на Хугбранда. Алебардист намекал на Армин-Апэна.

В дороге умирали раненые — их осталось немного. Еда пока не закончилась, никто не замерзал насмерть, но путешествие по горам истощало и без того уставших людей.

Появилась и еще одна проблема. Чем дольше наемники шли, тем беспокойнее они становились. На снегу можно было увидеть следы животных, но самих зверей никто не замечал. Иногда казалось, что кто-то следит за людьми, даже Хугбранд мимолетно ловил взглядом фигуры на вершинах скал — и это заставляло дрожать от пробирающего ужаса. Временами приходилось идти через туман, густой, как молоко, а в одном ущелье весь отряд наемников сковал сильный страх. Испугался и Хугбранд, и даже Дитрих с Ражани. Не было никакого источника страха, ни врагов, ни странных отметин — самое обычное ущелье. Но только выйдя из него, люди выдохнули с облегчением, будто там, за спиной, осталось нечто жуткое.

— Когда мы уже выберемся с этих проклятых гор, — тихо проговорил наемник. Хугбранд бросил на него удивленный взгляд: «Стальные братья» уже устали проклинать Драконьи горы.

Наемники устроили дневной привал. Еды оставалось на два дня, не больше. Остановились ненадолго, место было открытым — за следующие три-четыре часа нужно было успеть спуститься.

Хуго сидел немного поодаль, глядя куда-то на горы. Только подойдя ближе, дёт заметил, что лицо алебардиста лишилось красок. Хуго был не просто испуганным — по его дрожащим рукам, и широким глазам становилось ясно, что он на грани паники.

— Брандо, — сказал Хуго, продолжая смотреть на горы. — Сядь сюда.

Хугбранд так и сделал. Тогда Хуго едва заметно показал пальцем направление, и дёт посмотрел туда.

От увиденного Хугбранд едва не вскочил, но с трудом сдержался. Волна страха прокатилась от макушки до ног, резко делая их тяжелыми, как свинец.

— Твою же…

На одной из дальних гор вырисовывалась гигантская каменная голова. Она была вполоборота, будто раньше смотрела куда-то вбок, а теперь поворачивалась к наемникам. И Хугбранд мысленно взмолился всем богам, чтобы это не оказалось правдой.

Голова не была древней статуей, высеченной скульпторами, кто вообще стал бы делать в горах такое? Пока виднелся всего один глаз — и в нем сиял синий свет. «Он точно видит на сотни миль», — пронеслась мысль в голове Хугбранда, добавляя к волне страха еще и волну бесконтрольного ужаса.

— Остальным лучше не говорить, — сказал дёт, с трудом подавив панику.

Хуго кивнул.

Пришлось приложить усилия, чтобы оторвать взгляд от каменной головы. Если бы остальные наемники увидели их двоих, смотрящих куда-то вдаль — сами бы посмотрели туда.

«Не думай, не думай, не думай», — мысленно повторял Хугбранд. Нужно было сделать все что угодно, лишь бы не смотреть на каменное лицо. Хугбранд резко уселся и принялся точить оружие — топор, кинжал, копье. Раз за разом дёт ловил себя на том, что пытался поднять взгляд — и в самый последний момент умудрялся не сделать этого.

Когда наемники выдвинулись в путь, Брандо и Хуго вызвались идти в авангарде. Остальные удивились: первых выбирали жребием, ведь идти нужно через нехоженый снег.

— Вроде нормально, — выдохнул Хуго часа через два.

Путь снова махнул вниз, скала скрыла дальние горы.

— Да, — кивнул Хугбранд, отгоняя мысль, что каменное лицо может видеть сквозь скалы.

— Вы какие-то странные, — сказал Армин-Апэн. — Что-то случилось?

— Все в порядке, — ответил Хугбранд. — Хотим уйти отсюда побыстрее.

— Понимаю, — согласился Армин-Апэн. Если бы первыми пошли не Хугбранд с Хуго, то с открытого ветренного места получилось бы уйти только на час позже.

Иногда кто-то из наемников падал. Воздух был другим, надышаться бывало сложно. Но путь наконец-то шел вниз без перепадов. Впервые заметили зверя — и замерли, чтобы он не напал.

Огромный медведь с иссиня-белой шкурой шел сквозь снег по нехоженым местам. Даже не пытаясь выбирать дорогу, зверь просто брел вперед. В какой-то момент медведь повернул голову к наемникам, а потом побрел дальше, показывая, что он даже не видит в отряде людишек угрозы.