— Всем привет!

Потом фигуристки, довольные собой и друг другом, отправились в вестибюль. Ещё спускаясь по лестнице, Арина увидела товарища Шмутко и безопасника товарища Быстрова, стоявших и медленно наблюдавших, как спортсмены с тренерами спускаются вниз. Стояли они как деревянные истуканы и сильно бросались в глаза среди всей присутствующей публики. Все вокруг были весёлые, шутили, смеялись. Народу много. Тут находились не только спортивные делегации, но и обычные болельщики, отслеживающие своих любимок.

Однако у советских товарищей никакого смеха не наблюдалось: они зорко следили, чтобы советские спортсмены вели себя пристойно и подобающе, сурово и величественно. Чуть поодаль стояли переводчица и два врача. Арина, взглянув на врачей, обнаружила странную вещь: если товарищ Фицкин с любопытством смотрел из стороны в сторону, явно удивляясь незнакомой и непривычной ему обстановке, то дядя Саша Федотов стоял с абсолютно непроницаемым выражением лица. Сложилось такое ощущение, что ему здесь ничего не интересно и, самое главное, не ново. Однако, когда он увидел спускающихся по лестнице Арину и Соколовскую, неожиданно улыбнулся.

Рядом с Федотовым стояли Левковцев и Жук, с серьёзными выражениями лиц. Им сказали блюсти высокую честь советского человека и тренера: они блюли. Однако, увидев учениц, словно оттаяли.

— Вы что так долго? — недовольно спросил товарищ Шмутко. — Все наши уже спустились, вон, в углу стоят.

Арина не стала ни о чём говорить, лишь пожала плечами и улыбнулась. Потом все вместе стали выходить на улицу, где уже совсем смеркалось, и лишь фонари едва разгоняли темноту.

У входа в гостиницу стоял большой белый автобус Мercedes, почти такой же, который привёз советских спортсменов сюда, на лобовом стекле приклеена большая вывеска: «Alpenhotel Oberstdorf — Eissportzentrum Oberstdorf».

Похоже, этот же автобус будет трансфером от гостиницы до ледовой арены. Фигуристы с тренерами начали заходить и рассаживаться по свободным местам. Сейчас народу было много, и мест могло не хватить, поэтому стоило поторапливаться. Однако тут же подъехал ещё один точно такой же автобус, и все разместились вполне прилично. Естественно, советские спортсмены ехали все вместе, со своими тренерами и сопровождающими лицами. Арина заметила, что спортсмены из других стран сели в другой автобус, со своими друзьями. Уже начали формироваться кучки из спортсменов разных стран.

Арина пробовала опознать кого-то из спортсменов или тренеров, которые были знакомы ей в 21 веке, однако сейчас было уже темно, видно плохо, да и люди эти были намного моложе, чем те, кого она знала в своём времени, поэтому дело это было практически безнадёжным.

Когда все места оказались заняты, автобусы тронулись, и поехали к ледовому центру, разгоняя фарами вечернюю темноту, хотя темноты, по сути дела, и не было. Дорога на всём протяжении была хорошо освещена фонарями, производящими впечатление старины, да и у каждого дома и усадьбы тоже горел свет от местных светильников.

Картина и сейчас была сказочная, прямо как в каком-нибудь фильме, и все пассажиры автобусов уставились в окна. Смотреть было на что. По всей долине Оберстдорфа раскинулись яркие разноцветные огни. Это не был город в прямом смысле этого слова, а считался городским округом, или общиной, где люди селились не очень компактно, иногда несколькими домохозяйствами, напоминающими хутора, отстоящими друг от друга иногда на очень значительные расстояния. Даже где-то вдали, в темноте горной долины и на склонах, светились огни. Многие дубравы в долине были подсвечены, там тоже находились усадьбы. В целом, всё выглядело так, словно по долине раскинулось какое-то волшебное королевство эльфов.

Красивая подсветка и центральному району Оберсдорфа придавала очень привлекательный вид. Здесь было много кафе, ресторанов, в которых сидели люди, ужинали, танцевали. Этот вид праздной гуляющей публики, веселящийся на празднике жизни, вызывал скрытые зависть и восхищение у советских людей. Живут же вот кто-то… Не думают ни о чём, кроме того, чтобы весело провести вечер…

Дорога заняла примерно минут десять, потом автобусы повернули влево и подъехали к большому сооружению, ледовой арене Eissportzentrum Oberstdorf, подсвеченной со всех сторон ландшафтными светильниками, да арена и сама сияла яркими огнями.

…Ледовая арена Eissportzentrum Oberstdorf, на которой должны были проходить соревнования Nebelhorn Trophy 1986, была рассчитана на 4000 зрителей. Находилась она на окраине Оберстдорфа, в очень живописном месте, между двух высоченных скалистых гор, внизу покрытых лесом, прямо на зелёной лужайке среди дубравы. Сейчас дубрава была подсвечена разноцветными светильниками, что придавало ей очень красивый вид.

Издалека ледовый центр походил на громадное альпийское шале, состоял из нескольких строений с большими плоскими крышами, примыкающих друг к другу. Входной комплекс сделан очень оригинально, — из крупного деревянного кругляка, имеющего вид обожженного на огне, со стилизацией под старину. На вершине входного комплекса, где громадные стволы перекрещивались, вверх торчал лошадиный круп, мастерски вырезанный из дерева. Кажется, в 2021 году этой фигурки не было, возможно, убрали в связи с толерантностью и под действием европейских защитников животных.

Место это было очень известное, и, что называется, намоленное, видевшее великих спортсменов и великие победы. Турнир Nebelhorn Trophy был очень старый, и брал своё начало в 1969 году, с тех пор, как построили Eissportzentrum Oberstdorf. Кроме знакового турнира по фигурному катанию, проводились на арене различные международные турниры по хоккею и конькобежному спорту.

Однако надо принять во внимание, что крупные соревнования, вроде чемпионата мира или чемпионата Европы ледовая арена никогда не проводила, но лишь исключительно из-за относительно малой вместимости трибун и сложности в Оберстдорфе с размещением множества спортсменов и болельщиков. Однако юниорские чемпионаты мира, а в 21 веке и этапы юниорского Гран-при, проходили здесь с завидной частотой.

Гостиниц и отелей даже в 21 веке для приёма большого количества болельщиков было недостаточно, а цены откровенно кусались: Бавария была очень дорогим регионом Евросоюза.

В 1986 году мест для размещения было ещё меньше, поэтому сильным наплывом болельщиков «Nebelhorn Trophy» конца 20 века не славился, обычно фигуристы катались перед полупустыми трибунами. Сюда доезжали только самые богатые, либо самые упорные и упёртые любители фигурного катания…

Очевидно, что поддерживать привычный комфорт в такой глуши стоило бешеных денег, поэтому здесь было дорого всё: от мест проживания, цен в гостиницах до еды в ресторанах. Сразу же возник вопрос: интересно, получится ли Арине купить тут видеокассеты на полученные 100 марок?

…Перед ледовым комплексом стояло несколько высоких флагштоков, на которых развевались большие флаги разных стран. Среди них красный флаг СССР был очень заметен! Гордо посмотрев на символ своей страны, советские фигуристы вошли в место своего сражения.

В фойе спортивного комплекса интерьер разительно отличался от того, которому свидетелем была Арина! И ещё неизвестно, какой лучше!

В 21 веке в общественных помещениях арены был сделан крутой евроремонт. Сиял белоснежный потолок со светодиодными светильниками, стояли диванчики, обитые синей и фиолетовой экокожей, между ними большие вазы с необычными растениями: пальмами, фикусами и орхидеями. На полу плитка белого цвета. Да, безусловно, было модно, современно, красиво и… Как-то холодно… Словно в операционной!

Сейчас здесь было совсем по-другому. Вестибюль был отделан в стиле альпийского шале. Чёрная неровная гранитная плитка на полу, отделанные диким камнем стены со светильниками, похожими на старинные газовые рожки, такие же люстры под стать им. Деревянные низкие потолки из лакированного дерева, лежащие на обожжённых брусьях. На стене, между двумя фальшивыми каминами, искусственные головы кабанов и оленей, бутафорские старинные ружья со стволами раструбом, висящие крест-накрест. Чёрно-белые фотографии фигуристов и хоккеистов в архаичной одежде начала 20 века. И всё это придавало интерьеру оттенок какой-то театральности, особенно тому, что происходило сейчас в вестибюле. Ещё подходя к нему через входной комплекс, фигуристы и тренеры услышали голоса, а когда открыли двери, раздались одобрительные крики и стук каблуков о каменный пол.