Первая неделя в доме Умара Байрамова пролетела как один долгий, бесконечный день. Динара просыпалась затемно, когда дом еще спал, и ложилась далеко за полночь, когда стихали последние звуки. Между этими двумя точками была работа.

Она быстро поняла, что значит быть второй женой в доме, где есть первая. Это значило быть невидимкой. Делать свою работу так, чтобы никто не замечал, как она это делает. Появляться, когда нужна, и исчезать, когда становится лишней. Говорить только тогда, когда спрашивают. И никогда, никогда не жаловаться.

Дети стали ее единственным спасением.

Фарид, семилетний мальчик с настороженными глазами и упрямым подбородком, поначалу сторонился. Он привык к нянькам, которые приходили и уходили, и не собирался привязываться к новой. Но Динара не лезла к нему с объятиями и сюсюканьем. Она просто была рядом. Помогала с уроками, молча поправляла конструктор, когда он падал, кормила ужином без лишних разговоров.

К концу третьего дня Фарид сам подошел к ней с книжкой.

— Почитаешь? — спросил он, глядя в сторону.

— Почитаю.

Она читала ему про путешествия и дальние страны, а он сидел рядом, прислонившись плечом к ее руке, и постепенно таял лед в его глазах.

С Амилей было проще. Девочка вцепилась в Динару с первого дня, как плющ в стену. Она таскала ее за собой по дому, показывала свои игрушки, рассказывала бесконечные истории про кукол и кошек. Динара слушала, кивала, улыбалась и чувствовала, как внутри оттаивает что-то, давно замерзшее.

Но когда в комнату входила Амина, все менялось.

Первая жена появлялась всегда неожиданно. Она могла зайти в детскую без стука, молча постоять в дверях, изучая их взглядом, и так же молча уйти. Могла позвать детей к себе, оборвав на полуслове игру. Могла сделать замечание Динаре за неправильно сложенные вещи или слишком громкий смех.

Динара молчала. Кивала. Исправляла.

Она помнила договор.

В пятницу вечером в доме должны были собраться гости. Амина готовилась к этому событию с утра, носилась по дому, раздавала указания прислуге, перебирала наряды. Динара старалась не попадаться ей на глаза — увела детей в дальнюю комнату и играла с ними в настольные игры.

К вечеру дом наполнился людьми.

Динара слышала голоса из гостиной, смех, звон бокалов. Она кормила детей ужином в их комнате, как велела Амина — «чтобы не мешали взрослым». Фарид хмурился, Амиля капризничала, хотела к папе.

— Папа занят, — успокаивала Динара. — Давай я тебе сказку расскажу.

— Не хочу сказку, хочу к папе!

Амиля расплакалась, и Динара взяла ее на руки, качая и шепча что-то успокаивающее. В этот момент дверь открылась.

На пороге стоял Умар.

Он был в светлой рубашке, рукава закатаны, верхние пуговицы расстегнуты. Взгляд скользнул по комнате — по Динаре с ребенком на руках, по Фариду, который сидел за столом с надутым видом, по разбросанным игрушкам.

— Что случилось? — спросил он.

— Амиля хотела к тебе. — Динара опустила глаза. — Я укладываю.

Умар шагнул в комнату, протянул руки к дочери. Девочка мгновенно перекинулась к нему, обхватив за шею.

— Папа, я хочу к тебе, там весело, — заныла она.

— Там гости, маленькая. Тебе там скучно будет.

— Не будет! Я хочу!

Умар вздохнул, посмотрел на Динару поверх головы дочери.

— Как она вообще?

— Хорошо. Целый день активная. Фарид уроки сделал, я проверила.

Он кивнул. Взгляд задержался на ней дольше, чем нужно. Динара почувствовала, как щеки начинают гореть.

— Ты как? — спросил вдруг он.

Вопрос застал врасплох.

— Я? Нормально.

— Ела сегодня?

— Да.

Он смотрел, не отрываясь, и Динара понимала — он видит все. Темные круги под глазами, усталую складку у губ, дрожащие пальцы, которые она сжимала в кулаки, чтобы успокоиться.

— Амина тебя нагружает? — спросил он прямо.

— Нет. Все в порядке.

— Динара.

— Правда, все в порядке, Умар. Я справляюсь.

Он хотел что-то добавить, но в этот момент в коридоре послышались шаги и голос Амины:

— Умар? Ты где? Гости скучают!

Он поморщился, поставил Амилю на пол.

— Иди к Динаре, я потом приду, почитаю на ночь.

Девочка захныкала, но послушалась. Умар вышел, даже не оглянувшись.

Амиля снова полезла на руки, и Динара прижала ее к себе, чувствуя, как колотится сердце. Почему он спросил, как она? Почему смотрел так, словно видел что-то, чего не видят другие?

Она гнала эти мысли прочь, но они возвращались снова и снова.

Гости разошлись заполночь. Динара уже уложила детей, прибралась в их комнате и сидела в своей каморке, глядя в окно на пустую улицу. Спать не хотелось. Мысли роились в голове, как потревоженные пчелы.

В дверь постучали.

Она вздрогнула. Кто мог прийти в такой час?

— Открой, — раздался голос Амины.

Динара поднялась, отперла дверь. Амина стояла на пороге в вечернем платье, с идеальным макияжем, от которого не осталось и следа усталости.

— Разговор есть, — сказала Амина и вошла без приглашения.

Она оглядела комнатку с брезгливым любопытством, провела пальцем по подоконнику, стряхнула несуществующую пыль.

— Хорошо устроилась. Уютненько.

— Что ты хочешь, Амина? — Динара старалась говорить ровно.

— Хочу посмотреть на тебя. Близко. При свете. — Амина подошла вплотную, вгляделась в лицо. — Красивая. Я понимаю, почему Умар тогда, три года назад… Но сейчас, Динара. Сейчас ты понимаешь, что здесь ничего не будет?

— Я не понимаю, о чем ты.

— О том, что ты здесь никто. Ты прислуга с бумажкой. Я — жена. У меня дети. У меня власть в этом доме. А ты… ты будешь делать, что скажут, и молчать. И если я замечу хоть один твой взгляд в сторону моего мужа, хоть одну попытку приблизиться к нему — я тебя уничтожу.

Динара смотрела ей в глаза спокойно.

— Я пришла сюда не за твоим мужем. Я пришла, потому что у меня не было выбора.

— Выбор есть всегда. — Амина усмехнулась. — Ты могла уехать. Могла сдохнуть где-нибудь под забором. Но ты пришла сюда. В мой дом. К моему мужу. И хочешь сказать, что не рассчитываешь на что-то?

— Я рассчитываю только на то, что меня не выгонят на улицу. И все.

Амина изучала ее долгим взглядом. Потом вдруг расслабилась, отступила на шаг.

— Хорошо. Может, ты и правда не дура. Но запомни, Динара: я буду следить. За каждым твоим шагом. За каждым взглядом. И если что — пеняй на себя.

Она вышла, хлопнув дверью.

Динара стояла посреди комнаты, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как дрожат колени. Она не боялась Амины. Она боялась другого — того, что Амина права. Что где-то в глубине души, в самом темном уголке, она действительно ждет чего-то от Умара. Какого-то знака. Какого-то слова. Того взгляда, которым он смотрел на нее сегодня вечером.

Но этого не должно быть. Не может быть.

Она легла на кровать, уставилась в потолок и до утра пролежала без сна, глядя, как за окном медленно светлеет небо.

Суббота началась с криков.

Динара выскочила в коридор, услышав шум из детской. Фарид и Амиля стояли посреди комнаты, оба в слезах. Между ними валялась разбитая ваза — старая, красивая, явно дорогая.

— Что случилось? — Динара опустилась на колени, обняла обоих сразу.

— Я не виновата! — закричала Амиля. — Это Фарид!

— Она первая начала! — заорал мальчик. — Она полезла на стул, хотела достать игрушку!

— Зачем вы полезли на стул? Я же говорила — зовите меня!

Дети ревели, Динара пыталась их успокоить, и в этот момент в дверях появилась Амина. Следом за ней — Умар.

Амина увидела осколки и побелела.

— Это моя ваза, — сказала она ледяным голосом. — Это бабушкина ваза. Семейная реликвия.

— Я разберусь, — начала Динара. — Они просто играли, я им говорила…

— Ты им говорила? — Амина шагнула вперед. — Ты здесь для чего? Чтобы смотреть за ними! Чтобы они не лезли куда не надо! А ты что делала? Спала, наверное, как всегда?