— Может быть. — Умар взял ее лицо в ладони. — Но без тебя я жалею каждый день.

И поцеловал ее. Прямо посреди улицы, под снегопадом, на виду у всего квартала.

Динара закрыла глаза и позволила себе утонуть в этом поцелуе. Потому что завтра будет новый день. И новые проблемы. Но сейчас, в эту минуту, был только он. Только они. Только снег, падающий на ресницы.

В дом они вошли вместе.

В холле их ждали дети. Фарид стоял, вцепившись в перила лестницы, Амиля сидела на ступеньке, вытирая слезы кулачками. Увидев Динару, девочка взвизгнула и бросилась к ней.

— Динара! Динара вернулась!

Она повисла на шее, заливаясь счастливыми слезами. Фарид подошел медленнее, остановился в шаге, глядя снизу вверх.

— Ты останешься? — спросил он серьезно.

— Я… — Динара посмотрела на Умара.

— Останется, — сказал он твердо. — Навсегда.

Фарид шагнул вперед и обнял ее за талию, прижавшись лицом к животу. Так они и стояли — Динара с двумя детьми на руках, Умар рядом, и снег за окном все падал и падал, укрывая белым город, дома, людей, ошибки и надежды.

Сверху, с лестницы, за ними наблюдала Амина.

Она стояла неподвижно, прижимая руки к пока еще плоскому животу, и в глазах ее горел холодный огонь. Это была не просто обида. Это была война, которую она только что проиграла, но не собиралась сдаваться.

— Еще посмотрим, — прошептала она одними губами. — Еще посмотрим, кто уйдет.

И ушла в свою комнату, оставив их внизу — счастливых, обнимающихся, верящих, что все будет хорошо.

Они не знали, что самое страшное еще впереди.

Первая ночь после возвращения стала самой длинной в жизни Динары.

Дети не хотели отпускать ее. Амиля вцепилась мертвой хваткой, ревела, стоило Динаре попытаться передать ее няньке. Фарид молча сидел в углу детской и смотрел так, словно боялся, что она исчезнет, стоит ему отвернуться.

— Я останусь здесь, — сказала Динара, глядя на Умара. — С ними. Если можно.

— Можно. — Он кивнул. — Я распоряжусь, чтобы принесли раскладушку.

— Не надо раскладушку. Я на ковре посижу.

— Динара…

— Умар, я не хочу, чтобы они просыпались и не видели меня. Давай сегодня так.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, потом кивнул и вышел.

Динара уложила Амилю, которая заснула, держа ее за палец. Подошла к Фариду — тот лежал с открытыми глазами, глядя в потолок.

— Не спишь?

— Не хочу.

— Боишься, что я уйду?

Он промолчал, но ответ был написан на его лице.

Динара села на край кровати, погладила его по голове.

— Я никуда не уйду, Фарид. Обещаю.

— Ты уже обещала. — Голос мальчика дрогнул. — А потом ушла.

— Тогда меня заставили. Сейчас я сама решила остаться.

— А если мама… если снова заставит?

Она не знала, что ответить. Не могла обещать того, в чем не была уверена.

— Давай договоримся, — сказала она тихо. — Если что-то пойдет не так, я всегда буду с тобой на связи. Я придумаю, как. У тебя есть телефон?

— Есть. Папа дал, на всякий случай.

— Вот. Если будет страшно или грустно — пиши мне. Хорошо?

Фарид посмотрел на нее серьезно, по-взрослому, и кивнул.

— Ты правда останешься?

— Правда.

— Тогда можно я тоже буду держать тебя за палец? Как Амиля?

У Динары сжалось сердце.

— Можно.

Она протянула руку, и он взял ее за мизинец — осторожно, словно боялся сломать. Так и заснул, сжимая ее палец в кулачке.

Динара сидела рядом, глядя на спящих детей, и думала о том, что сейчас, в эту минуту, она готова отдать все, чтобы защитить их. Даже жизнь. Даже свободу. Даже Умара, если понадобится.

Утром пришла Амина.

Динара как раз кормила детей завтраком в детской, когда дверь распахнулась без стука. Амина стояла на пороге, идеально одетая, причесанная, с холодной улыбкой на лице.

— Доброе утро, — пропела она. — Как спалось?

Дети притихли. Фарид сжал ложку, Амиля спряталась за спину Динары.

— Хорошо, — ответила Динара ровно. — Дети тоже хорошо спали.

— Замечательно. — Амина вошла в комнату, прошлась, разглядывая игрушки. — Значит, решила остаться?

— Да.

— И что дальше? Будешь жить в детской? Спать на полу?

— Если понадобится.

Амина остановилась, повернулась к ней. В глазах ее плясали злые искры.

— Ты думаешь, ты победила, да? Думаешь, Умар выбрал тебя, и теперь все будет хорошо?

— Я ничего не думаю. Я просто делаю свою работу.

— Работу? — Амина рассмеялась. — Какая работа? Трахать моего мужа?

— Амина, при детях…

— А что дети? — Амина шагнула ближе, понизив голос. — Они должны знать, кто ты на самом деле. Шлюха, которая разбивает семьи.

Фарид вскочил, сжимая кулаки.

— Не смей так говорить! Динара хорошая!

— Фарид, сядь, — резко сказала Динара. — Не вмешивайся.

— Но она…

— Сядь, я сказала.

Мальчик сел, сверля Амину ненавидящим взглядом. Амиля заплакала.

— Видишь, что ты делаешь? — Динара поднялась, прижала Амилю к себе. — Ты детей пугаешь.

— Это ты их пугаешь. Своим присутствием. — Амина скрестила руки на груди. — Но ничего. Скоро все встанет на свои места. Умар одумается. Они всегда одумываются.

Она вышла, оставив дверь открытой.

Динара стояла посреди комнаты, прижимая к себе плачущую девочку, и чувствовала, как внутри разрастается холод. Амина не отступит. Она будет бороться. И у нее есть оружие, которого нет у Динары — законная связь с Умаром и будущий ребенок.

Днем приехала мать Умара, Раиса.

Динара слышала ее голос внизу — сухой, властный, не терпящий возражений. Потом шаги на лестнице, и дверь детской снова открылась.

Раиса вошла, окинула комнату цепким взглядом, задержалась на Динаре, на детях.

— Выйди, — сказала она Динаре. — Мне нужно поговорить с внуками.

Динара поднялась, хотела взять Амилю, но Раиса остановила жестом.

— Оставь. Я сама.

Амиля запротестовала, потянулась к Динаре, но Раиса прикрикнула:

— Сидеть!

Девочка замерла, глотая слезы. Фарид смотрел исподлобья, но молчал.

Динара вышла в коридор, но не ушла. Прислонилась к стене рядом с дверью и стала слушать.

— Подойди ко мне, Фарид, — услышала она голос Раисы. — Не бойся, я не кусаюсь.

Тишина. Видимо, мальчик не двигался.

— Ты знаешь, кто я?

— Бабушка, — буркнул Фарид.

— Правильно. Я бабушка. И я хочу, чтобы ты понимал: эта женщина, которая с вами сидит, — чужая. Она не ваша мать. Ваша мать — Амина. Она носит вашего братика или сестричку. А эта… она пришлая. И может уйти в любой момент.

— Не уйдет. — Голос Фарида звучал упрямо.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Она обещала.

Раиса усмехнулась.

— Обещала… Дети, вы еще маленькие, не понимаете. Взрослые много чего обещают, а потом забывают. Ваша настоящая мать… — Она запнулась. — Та, что родила тебя, Фарид, тоже обещала жить долго, а умерла. И что?

Динара замерла. Вот оно. Первая жена. Значит, правда.

— Моя мама умерла, — глухо сказал Фарид. — Я ее не помню.

— Вот именно. И Динару скоро забудешь. Все забывается.

— Не забуду! — Голос мальчика сорвался на крик. — Вы просто злая! Вы хотите, чтобы Динара ушла, а я не хочу!

— Тише, тише… — Раиса понизила голос. — Ладно, не хочешь — не надо. Но запомни: если будешь плохо себя вести, Динару накажут. Понял?

Динара стиснула кулаки. Старуха манипулирует ребенком. Использует его привязанность как рычаг.

— Я буду хорошим, — прошептал Фарид. — Только не трогайте Динару.

— Умница. — В голосе Раисы послышалось удовлетворение. — А теперь позови сестру, посидим вместе.

Динара отошла от двери, сделала вид, что только что поднялась по лестнице. Когда она снова вошла в детскую, Раиса сидела в кресле с Амилей на коленях. Девочка смотрела затравленно, но не плакала — видимо, боялась.