Емельян помогает Ариэле занять один из стульев и садится рядом с ней, а по другую сторону от него усаживается Дризелла. Она выбирает место рядом с Емельяном и Севой, которого уже подперла Настя.

Сева же даже не замечает этого. Он смотрит на меня выжидающе. Ждет, что я подойду и сяду рядом… на то место, где сидит одна из моих сестриц.

— Но-но, девочки! — подает голос Альберт, заметивший мое недоумение и растерянность. — Места для гостей всегда в этой части стола, — указывает он в ту часть, куда сел мой папа. — Эти места для членов семьи. Пересядьте, девчат.

— Да какая разница? — подает голос Дризелла.

— У нас такие правила, — поддерживает Альберта Урсула Вольдемаровна. — К тому же изначально стол был рассчитан на другое количество гостей.

Бросаю неловкий взгляд на Ариэлу и, оценив недоумение на ее лице, понимаю, что она впервые об этом слышит. О том, что у гостей свои места за столом.

— Нам пересесть? — неловко уточняет Настя, бросая вопросительные взгляды на свою маму.

— Есть вас не затруднит, — сделав шаг к ним, отвечает хозяйка дома. — Вы заняли места Альберта и Эллы.

Напряженно переглянувшись, сестрички встают с занятых ими мест.

Альберт, мягко взяв меня за локоть, ведет к моему месту — рядом с моим мужчиной. Между ним и Емельяном. Сам же он садится на стул, прежде занятый Дризеллой. Между Севой и Емельяном. И, “подвинув” Настю, он собой закрывает ей доступ к Севе.

Чувствую себя особенной.

И почему-то еще больше проникаюсь чувствами к Альберту. Такой он классный и милый. Никого не оскорбил, ничего такого не выкинул, а проблему с легкостью решил.

— Все хорошо? — уточняет у меня Сева, чуть наклонившись к моему уху. Но ответить я ему не успеваю.

— А почему Элла сидит с вами? — возмущенно подает голос Дризелла. — Пока Элла вам никто! И вообще, с Емельяном еще не поженились официально, и… Элла вам никто.

— Я уже женат, — бросает Емельян, перебивая мою сестричку с некоторым недоумением на лице.

Логику Дризеллы он не понимает лишь по той причине, что не знает о том, что именно его мне записали в пару.

— Вы уже поженились?! — восклицает мой папа.

— Ну да, — все так же растерянно тянет Емельян. — Она ждет моего ребенка. И я люблю ее! Естественно, я женился на той, которую люблю.

— Беременна?! — крик папы оглушает всех. А огромные глаза мачехи выкатываются на стол… ну, почти выкатываются. Но они на грани.

— Я не беременна! Емельян женат на Ариэле! — подаю голос, потому что еще немного, и точно случится что-то ужасное. — Жанна все перепутала! Мой молодой человек Сева, а не Емельян! Беременна Ариэла, она же замужем за Емельяном! — расставляю все точки, чтобы не было недоразумений.

— Что?.. — папа на секунду теряется.

— Да, — берет слово мой любимый. — Элла моя девушка и в планах будущая супруга. И я не понимаю, почему вы решили, что именно Емельян мужчина Эллы.

— Жанна, ты ведь говорила, что… — оборачивается папа к своей жене, ища ответы у нее, но сейчас на ее лице кроме шока ничего не прочесть. — И мне сказали по телефону, что…

— Я вам тогда ответила, что мой брат хороший и порядочный человек, — скромно произносит Ариэла. — Он любит вашу дочь! И я была права. А что вам там наговорила ваша жена… — девушка скромно пожимает плечами. — Лучше самому все увидеть, чем верить чужим словам. Даже если это ваша супруга.

— Но ведь… — папа опускает взгляд, анализируя происходящее.

— Севастьян, а вы знаете, что вот этот человек, — коварно ухмыльнувшись и взглядом сказав мне, что мне конец, Дризелла показывает на Альберта, — тоже крутит роман с Эллой? Он ей подарки дарит! В любви признается! Весь цех слышал! У них роман, так что рога вам ваша невеста наставляет!

Сева переводит взгляд на Альберта, на что тот спокойно кивает, подтверждая, что так и было. Но любимый даже не напрягается.

Странные у Соболевых все же отношения с Альбертом, но так даже лучше. Потому что не было ничего у нас с Альбертом. И мне не хотелось бы ревности Севы.

— То есть тот факт, что Элла встречается с двумя, тебя смущает, а то, что ты подкатывала к мужчине своей сестры, — нет? — с намеком бросает Альберт Дризелле. — И ладно это. Но сдать сестру… Ай-ай… Молчала бы. Может, она по доброте душевной другого богатея бы тебе подкинула. Да даже я мог бы подкинуть. Я не жадный и, только попроси, быстро все организовал бы. Все ведь хотят куколку для утех. У меня такие знакомые есть. Предложил бы тебя ненадолго им. Да и все. А ты так некрасиво себя повела, что теперь мне не хочется тебе помогать.

— Что?!

— Молодой человек, что вы несете?! — рычит Жанна на Альберта.

— Да какой я молодой? — фыркает Лапин. — Старый я уже! Старый! А говорю я вам правду. Самим не стыдно от того, как одна ваша дочь позорит другую? — хмыкает, недовольно покачав головой. — Мне было бы стыдно. Элла божий цветочек, и в обиду я вам ее не дам. И, крошка, — он вновь переводит взгляд на Дризеллу, — отношений с Эллой у меня нет. Элла друг для меня и даже сестра. Вредить и обижать моих близких я не позволяю никому. И Элла под моей защитой. А у тебя есть такой человек, который защитит? Кроме мамы? У Эллы вот — огромная семья появилась. А у тебя? Кто тебе придет на помощь, когда ты утонешь в болоте из своего коварства и гнили?

Дризелла вскакивает и, сорвавшись, летит на выход. Жанна хочет открыть рот, чтобы заступиться за дочь, но папа ее затыкает одним лишь взглядом.

— Спасибо! У нас дела. Мы пойдем, — произносит он вместо продолжения.

Кивнув Соболевым и избегая взглядов на меня, папа жестом указывает всем встать и уйти.

Остаюсь сидеть за столом, молча глядя на то, как папа уходит. Он разбит. Но я не пойду его утешать. Я устала утешать его. Пора это прекращать.

В одном Альберт прав. Теперь у меня есть семья, которая меня защитит. Которая не даст меня в обиду.

И я выбираю комфорт с ними. Спокойствие в их семье. Я выбираю себя.

— Ну и отлично! — восклицает Альберт, когда они покидают столовую. — А то я думал, мне кусок торта меньше достанется. Теперь только на семерых делить! Кого бы еще прогнать… хм-м… Емеля?

Бросаю насмешливый взгляд на того, кто навел суету, а сейчас радуется торту, и не могу сдержать легкой улыбки.

Вот бы мне такие нервы, как у него. Чтобы не думать ни о чем. О том, правильно ли ты поступил в той или иной ситуации. Что сказал, как сказал, и, главное, как на это отреагировали другие.

— Расстроена? — привлекает мое внимание Сева. Приобнимает за плечи. — Извини, что так вышло…

— Все в порядке, — отвечаю ему. — И в этом нет твоей вины.

— Хочешь, уйдем сейчас? — предлагает он. — Купим чего-нибудь вкусного или сделаем то, что поднимет тебе настроение.

— Нет, — уверенно качаю головой. — Твои родители старались. Накрыли стол. Красивый стол. Я даже несколько блюд себе уже записала в список желаний. Останемся.

— Как скажешь, — бросает, чмокнув меня в висок.

Во время трапезы ловлю на себе обеспокоенные взгляды и других Соболевых. Некомфортно, когда они смотрят на меня так. Лишь Альберт ест с аппетитом, словно ничего не случилось.

И почему-то мне хочется, чтобы и другие меня не жалели. Чтобы все было как обычно. Но даже когда они притворяются спокойными, я понимаю, что Соболевы думают о том, что было.

Моя семья меня опозорила.

Выставила не в лучшем свете.

Стыдно.

Ужасно стыдно.

Вскоре ужин заканчивается. Ариэла и Емельян уезжают первыми. Следом за ними и Альберт. Мы же с Севой уезжаем последними. Меня чуть ли не выгоняют, когда я говорю о том, что помогу убрать со стола. Такой ворчливой Урсулу Вольдемаровну я никогда прежде не видела.

В машине едем молча, под звуки мелодии, льющейся из динамиков авто.

Смотрю в окно. Расслабляюсь и пытаюсь прийти в себя после случившегося на ужине. Папа даже не позвонил мне ни разу, а прошло уже часа три. Даже ни одного сообщения не прислал.

Ему совсем безразлично? Никак не хочет оправдаться? Извиниться?