Система, саламандра сможет просуществовать вне угля хотя бы двадцать минут?

[Это возможно.

Предупреждение: он испытает потерю своей энергетической целостности, предположительно, на 20–30%.

Рекомендация: компенсировать энергозатраты духа, за счёт своей духовной Яры, для его ускоренного восстановления.]

Понял.

— Друг мой, — я коснулся угля и обратился к огненной саламандре. — Сопроводишь её? А я тебе потом Яры передам, сколько потребуется.

Из уголька появилась пламенная ящерка, заползшая мне на ладонь левой руки.

— Согласие.

— Отлично, если будет опасность — сразу ко мне.

Ящерка вспыхнула светом и слетела с моей руки, проникнув в щель между дверью и полом.

На ночь её надо будет утеплить.

А я сам… сел. На пол.

Вроде спал, но выспавшимся себя не чувствовал. Больше всего хотелось лечь и исправить это, набраться сил и уже потом что-то придумывать.

Но нет.

Времени слишком мало, чтобы я спал сегодня. Волки голодны. И я обязан это исправить, я дал слово.

Минутку посижу. Даже ложиться не буду, чтобы не поддаться соблазну уснуть…

Тук.

Тук.

Тук.

Весна вернулась?

Я встал и медленно подошёл к двери, прислушиваясь к тому, что было за ней.

— Открывай, свои, — снаружи раздался чуть вибрирующий мужской голос, с лёгкой хрипотцой.

Нет.

Точно не свои.

Я не знал этого голоса.

— Чувствую, что ты стоишь за дверью, — проговорил он из-за двери. — Твоя правая нога чуть впереди — она опорная. Левую вытянул в носок. Корпус наклонён вперёд, голова почти касается двери, чтобы лучше слышать меня. Правильно. Но излишне. Я всё слышал и пришёл сюда, потому что никто, кроме шамана, помочь мне не сможет… поверь, тебе стоит это сделать. Ради себя и всей деревни… Может, откроешь уже?

— Назовись, — ответил я без любезности. — Тогда и поговорим о том, чтобы я дверь открыл. И обо всём остальном.

— Дубров я. Но знаю, что это имя ни о чём тебе не говорит. Знаю и то, что ты устроил в деревне переполох, который староста никогда не спустит тебе с рук. И о великане знаю. Сегодня видел его следы в паре километров отсюда. Твои следы тоже видел. Вот только странность… шли они от горы, в одну сторону, будто ты переждал бурю у неё… но лагерь не разбивал.

Послышалось удовлетворённое хмыканье Дуброва.

— Отворяй. Друг я, а ты мне нужен. Да и я тебе пригожусь, в этом можешь не сомневаться. В деревню тебе ход закрыт. По крайней мере — пока. А раз в лесу живёшь, значит с первым охотником полезно знаться.

Первый охотник…

Весна говорила, что их с Дареном отец был первым охотником. А это, выходит, его преемник?

— Ты практик? — спросил я.

— Практик. Путь свой называть не буду… пока что. Да и не скажет он тебе ничего, про твоё беспамятство мне тоже известно.

Охотник…

ОХОТНИК!

Кажется, я понял, чем он может мне помочь — добыть мяса!

Но сможет ли? Волки-то — природные хищники, которые охотятся всю жизнь — и те не справляются.

Если не попробую — не узнаю.

Я медленно приоткрыл дверь, смотря на стоящего у дверей человека. Он был чуть выше меня. Что уже делало его невысоким, относительно других мужчин деревни.

Поджарый, с резкими и массивными чертами лица, особенно — подбородком и широкой челюстью. На левой половине лица у него красовались два широких старых шрама, оставленных, видимо, когтями зверя.

Глаза внимательные, но беззлобные, цвета сероватой зелени, как чешуя степной змеи. Они весело сверкнули, когда мы встретились взглядами.

— Ну привет, Варадар, — усмехнулся он. — Белозар не говорил, что ты вернёшься к уму-разуму.

— А он и не планировал, — ответил я. — Духи мне помогли, не он.

— Духи так духи, — он пожал плечами. — Пройти можно?

Хм… Опасности я от него не чувствовал. Он был расслаблен, спокоен и внимателен, как и любой бывалый охотник.

Я качнул головой, давая знак, чтобы он заходил и открыл дверь.

— Правда, что Белозар мёртв? — спросил он, как только зашёл внутрь и уселся на один из табуретов, которые я переставил из угла избы ближе к столу.

— Правда, — кивнул я, сгребая энергетические камни обратно в мешочек. Дубров сделал вид, что ничего не увидел. Даже не взглянул. Но я точно знал — он всё заметил. Внимание своё он контролировать умел. — Как именно, сказать не могу. Лично не помню. Сам знаю только по чужим словам.

Он вздохнул. На его лицо опустилась тень.

А я понял, что мне становится холодно. Но… печь топить не торопился. По лесу всё ещё ходит здоровенный великан, который наверняка знает, что такое дым и от чего он идёт. Лучше дождусь огненного духа.

— То, что сюда пришли практики рода Асура, значит только то, что кто-то рассказал им о нашем шамане, — произнёс Дубров, глядя в окно. — Со времён ещё Первого Завоевания за шаманами ведётся охота. Среди людей их никогда не было много, мы же в этом мире чужие, — он внимательно посмотрел мне в глаза. — Знаешь историю?

— Нет, — я покачал головой, подкидывая дров.

— Люди не были шаманами, пока не пришли в этот мир. Наши предки, во главе с предками родов Асура и Дэва пришли в этот мир и завоевали его, отобрав земли у тех, кому он принадлежал до этого.

Послышалось завывание ветра, прошедшего сквозь щели избы.

— Ваши предки, так полагаю, — я выделил первое слово и указал на свои белые волосы.

— Наши. Твои там тоже были. Белые волосы тому подтверждение, — сказал он. — Они истребляли всех, кто населял эту землю. Тех, кто выжил, обращали в рабов. Но… лично моим предкам и предкам всех жителей деревни от этого не было проще. Они были такими же рабами практиков, которые использовали их как боевое мясо или дешёвую рабочую силу.

Он почесал подбородок и сделал паузу. Его взор расфокусировался, будто перед его глазами представали картины прошлого. Дубров говорил дальше:

— А часть людей хотела свободы от власти практиков, поэтому они ушли… в горы, в дремучие леса и болота. К тем, кто жил в этом мире до прихода людей.

— Духам? — предположил я.

— Нет, — он покачал головой. — Я не о них… но о тех, кто научил наших предков общаться с ними и впервые посвятил их в шаманы.

— Мне говорили, что первого шамана посвятили сами духи.

— А я не о роде Белозара. А о людях, как расе, точнее — о той части людей, которая скрылась от деспотии двух великих родов и научилась жить в гармонии с природой и духами. Они не стали шаманами сами по себе. Их обучили, а затем связали их кровь с древней силой этого мира.

— Ты хочешь сказать, что шаман — это врождённое качество?

— Сама возможность получить посвящение — врождённая. Думаешь, обычные практики не пытались использовать духов? — Дубров улыбнулся. — Пытались. Но лишь единицы из них могли увидеть духа и то лишь на высоких ступенях. Но не договориться. Некоторые практики научились подчинять духов, но это никогда не стоило того… подчинённые духи быстро слабеют и становятся бесполезны для практиков.

Так-так…

— Значит, среди моих предков тоже был шаман? — спросил я.

— Если верить преданиям, только так и можно получить возможность посвящения. Может, один из твоих беловолосых предков завёл любовницу из тех людей, которые скрывались от практиков. Кто ж его знает?

Генетическая метка, получается. Наследственный Дар…

Но духи сказали, что Дар мне передал шаман, значит, вовсе не обязательно, что среди предков Варадара был кто-то из шаманов.

— Тем не менее, ваши предки бежали от практиков, а вы сами — стали ими, — подметил я.

— Надо было выживать. Кто-то смог стать шаманом и получил силу духов, а кто-то — стал практиком. Мало у кого получилось, на всю нашу деревню нас лишь трое. Могло бы быть ни одного, но… — он сделал голос тише, — … отец Белозара позаботился о том, чтобы в нашей деревне родились сильные воины.

— Уверен, что стоит об этом рассказывать чужаку?

Он оскалился.