Весна им помогала. А когда рану промыли и наложили новую повязку, тихо разговаривала с Дареном, который вяло отшучивался, пока не уснул через пару минут.

— Есть хочешь? — спросил глава дома у меня, когда всё более-менее улеглось. — Замёрз, небось.

Стоило ли есть в чужом доме? Каких-то воспоминаний о семье лесорубов у меня от Дарена не осталось. А сейчас они относились ко мне настороженно, но без проявлений острой неприязни. Если не считать хмурых взглядов, но это было ожидаемо.

— Буду признателен, — сказал я хозяину.

Мать семейства разлила свежую похлёбку по глиняным мискам. Я, хозяин дома и его сын сели за стол, на котором уже красовался каравай разломанного хлеба, ещё сегодняшнего, почти свежего.

Есть хотелось неимоверно. Но я не спешил, наблюдал, чтобы понять, как в этом мире принято принимать пищу. У каждого народа были свои традиции. И следование им, будучи гостем, всегда вызывало в ответ искреннее уважение.

Хозяин первым отломил кусок хлеба и принялся за еду. Затем его сын.

Я же взглянул в свою миску. Густое, наваристое блюдо с плавающими на поверхности кусочками сала, моркови и картошки. Вдохнул густой аромат блюда, из-за чего пальцы левой руки впились в ложку, которую я направил в похлёбку…

Дверь резко распахнулась.

Все замерли. Вошедший не был похож на обычного человека.

Огромный. Ему пришлось пригнуться, чтобы пройти через дверной проём. Но как только он оказался внутри, то сразу выпрямился во всей своей… мощи.

Его голова возвышалась и надо мной, и над любым из мужчин, и, тем более, женщин, в этом доме. Могучая бычья шея выглядела почти неестественно, а огромные руки были толщиной с брёвна, только обвитые стальными канатами мышц.

Лицо словно высеченное из камня. Неприступное и холодное. Его глаза горели синим, а рыжая борода спускалась на грудь, блестя в отблесках пламени.

Но самое главное — это Яра. Она заполнила избу нефильтрованным потоком, заставляя каждого вжать голову в плечи и опустить взгляд. Кроме троих: меня, хозяина дома и Весны, которая сжала свои маленькие кулаки и уставилась на вошедшего без тени дружелюбия.

Он был практиком. Я чувствовал это самим своим нутром. Обычный человек не может источать настолько сильной Яры.

— Родобор, — произнёс он сильным, почти вдавливающим голос. — Ты низко пал, раз ешь с демоническим выродком.

— В своём доме я сам решаю, кого сажать за свой стол, Бранимир, — ответил хозяин, напрягшись всем телом.

Бранимир? Так вот, каков был дядя Весны и Дарена. Он взглянул на свою племянницу немигающим взглядом и сказал:

— Староста получил донесение. Вставай, Весна, ты и выродок будете объясняться.

— Объясняться⁈ Это ты должен объясниться, почему по долине… — начала было Весна.

— Не спеши, — оборвал я её, быстро указав ей глазами на хозяйку дома и её дочь. Если они узнают, что в долине великан, то завтра об этом будет знать уже вся деревня. А это паника, со всеми вытекающими последствиями.

— Причина всех наших бед только в глупости моего отца, — произнёс Бранимир, делая шаг внутрь, отчего все напряглись ещё больше. Он смотрел на меня. — Который оставил эту нечисть в живых, из-за чего духи отвернулись от нашей деревни.

— Это ложь! — вспыхнула Весна. — Он вообще…

— Не спеши, Весна, — повторил я снова, глядя на Бранимира, который сделал ещё один шаг. Ко мне. — Пойдём, поговорим со старостой.

— Научился словам, — произнёс Бранимир, нависая надо мной. — Но говорить ты не будешь. Только отвечать.

Он сверлил меня взором своих синих глаз, слишком ярких для обычного человека. Каждый миг в них вспыхивали микроскопические взрывы синей энергии, делая их похожими на маленькие солнца.

— Взгляд опустил, выродок, — скомандовал он мне.

Да. Так было бы проще.

Склонить голову и признать его власть. Чтобы страх, который заставлял моё сердце бешено колотиться, стал чуть слабее. Чтобы холодный пот, стекающий по спине, хоть немного иссяк.

Вот только это бы значило одно — то, что я признаю «своё место». То самое, которое было у Варадара — энергетического калеки, потерявшего разум.

Место слабого, забитого недочеловека, над которым можно безнаказанно издеваться и вымещать на нём всю свою злобу.

Но я не был.

Ни слабоумным.

Ни калекой.

Преодолевая естественный, животный страх, я растянул своё лицо в подобии улыбки:

— Как ты, когда с тобой говорит кто-то посильнее?

Глупо, конечно.

Стальная хватка стиснула моё горло, едва не дробя позвонки и трахею. Я вцепился в руку Бранимира своей левой, но разжать её было невозможно, будто его пальцы были из камня, а не плоти.

Грохот и крики слились воедино.

БРОСОК!

Я перестал чувствовать скамью и пол, а глаза видели только проносящуюся мимо обстановку избы.

УДАР!

Из меня вышибло дух. Я почувствовал левым плечом крепость бревенчатой стены, а головой — упавшую на меня статуэтку духа, которая после этого стукнулась о пол возле моей руки.

Всё поплыло перед глазами. Во рту появился привкус крови: во время удара я прикусил свой язык.

Стрельнуло в правой руке. Задел её, когда рухнул на выложенный досками пол.

— Он спас нас! Не смей к нему приближаться! — взвизгнула Весна, пытаясь преградить путь Бранимиру своим маленьким, храбрым тельцем.

Но тот даже не взглянул. Непринуждённым движением он оттолкнул её в сторону, будто смахнул навязчивую мошку. Девчушка упала на пол. К ней тут же кинулись другие женщины, удерживая на месте.

И это было разумно. Весна мне здесь не поможет, впрочем, как и все остальные: хозяин дома и его сын замерли на местах, неуверенно смотря в спину могучему практику.

Не вмешаются…

Тьфу ты… И правильно, я сам спровоцировал эту здоровенную тварь, которая только внешне походила на человека, а по сути была скорее машиной для убийства.

Может, он и вправду справился бы с великаном?

Здоровяк медленно, заставляя половицы скрипеть под своим весом, приближался ко мне. Он растягивал момент. Но в его глазах не было ни триумфа, ни удовольствия, ни даже банального удовлетворения.

Только равнодушное, холодное внимание. Будто он занимался ежедневной рутиной, а не собирался покалечить живого человека.

Моё левое плечо горело изнутри. Лишь бы не сломано, в этом случае я останусь без рук вообще.

Болела шея. Но, кажется, с ней более-менее в порядке. По крайней мере я без проблем смог приподнять голову и взглянуть на Бранимира.

Психопат или что-то около того… В цивилизованном обществе его бы могли изолировать и попытаться лечить. Но в диком мире, по которому ходят великаны и, возможно, что-то похуже, такие как он могут быть великими воинами и героями.

Особенно, если есть сила.

Ха… да это же наш случай…

Как отбиваться?

Без понятия.

Сверкнули глаза деревянного идола-старичка, лежавшего рядом со мной. Дух отреагировал?

Я потянулся к нему левой рукой, стараясь не морщиться от кричащей боли в плече. Стиснул пальцами, чувствуя идущее от него тепло, будто от живого существа.

И тут же в моё сознание впился чей-то разум. Такое чувство, будто я закрыл глаза и увидел во тьме кого-то ещё, кроме себя самого.

— Негодяй какой в хатку зашёл, ой нехорошо-нехорошенькое! — захихикал скрипучий голос у меня в голове. — Ты ль новый Видящий наш, духоводец?

— Я… — ответил я мысленно, наблюдая за очередным шагом Бранимира. До того, чтобы добраться до меня, ему оставалось совсем ничего.

— Ну что ж, проучим его тогда? М? А то моих домашних глянь как напугал, не только девок, но и мужиков. А лесорубы ведь! Хей-хей! — ему было весело. — Да ещё и лик мой уронил, паршивец экий!

— Что-то не придумывается, как…

Бранимир подошёл вплотную, его сапог медленно опустился на мою руку, сжимающую деревянного идола.

— Я тебя сломаю, выродок, — произнёс он, медленно перенося вес на мои пальцы. — Без спешки. Без суеты. Медленно… и неотвратимо. Ты полностью прочувствуешь боль, которую заслужил своим появлением на свет.