Сзади нависла тень.
Старший мальчишка, уже почти школьник, пришёл в мою песочницу и сломал дорожку из песка, которую я сделал для своих машинок. Потом попытался отнять одну из них. Я не отдал. Ударил его лопаткой по башке, а потом он меня — кулаком, в нос.
Чуть-чуть крови. Но боли я не помнил, только желание восстановить справедливость и то, как отчаянно размахивал руками. Мой противник был старше, сильнее и знал, что бить надо-таки кулаком. В отличие от меня…
Сгорело.
Первая любовь. Девчонка со светло-русыми косичками. Первая красавица класса, всегда улыбчивая и прилежная. Отличница. За ней ухлёстывали многие. Я — среди них.
Позвал её погулять после школы. Она согласилась. От радости я чуть из штанов не выпрыгнул в тот момент. Вспомнил, как долго тянулись минуты алгебры — последнего урока. А я сидел и представлял, как помогаю ей донести портфель.
Звонок.
Я, счастливый, пошёл вниз, чтобы оказаться внизу раньше всех. Ждал её возле школы. Но она не пришла… пришёл Колька.
Здоровенный парень, широкоплечий и крепкий — кровь с молоком. Без одного зуба, зато с бойцовским характером и авторитетом главного хулигана школы.
Наш разговор был короток и продолжился за школой. Драка оказалась ещё короче. Я свалился после первого бокового. Точно в челюсть.
Позже узнал, что Колька обладал вторым юношеским разрядом по боксу. И то, что русоволосая отличница забавлялась, стравливая меня с хулиганом. Она оказалась с гнильцой.
А вот с Колькой мы потом стали почти друзьями. Хороший был парень. Жаль, после развала Союза, сгинул в бандитской буре девяностых. Прямота и сила не всегда работали там, где было нужно подороже продать свою совесть…
Сгорело .
Первая экспедиция. Я был ещё студент, ехали на старой «буханке», по грязи и в тумане. В одну сторону почти восемь часов. Нас — пятеро человек.
Старый водитель, матерящийся на каждой кочке и без перерыва дымящий в салоне, закрытом, чтобы не запускать гнус.
Я с двумя одногруппниками. Прикрывал лицо влажным рукавом, чтобы задохнуться в этой коптильне.
И наш проводник — охотник, из местных, который представился Пашкой.
Невысокий и молчаливый, с цепким взглядом. Потом именно он научил меня разжигать костёр с помощью огнива и трута, разбивать лагерь в лесу и объяснил правила сосуществования с природой.
Мы с ним ходили на охоту. Точнее, он охотился, а я тихонько распрашивал его о местных обычаях и записывал его рассказы.
Однажды нашли амурского тигрёнка. Тот остался без матери. Забился между скал и пытался рычать, отбиваясь от нас маленькой лапой. Боялся. Пашка считал, что его мать-тигрицу убили браконьеры.
Тигрёнка спасли. Дотащили до деревушки, в ящике, который предназначался для добытой дичи. А из деревни тигрёнка забрали в заповедник.
Я ещё часто ездил в экспедиции, в те места. И каждый раз обязательно ходил с Пашкой на зверя, за компанию. Стрелял я редко. Не моё.
На очередной охоте Пашка спас мне жизнь. Подстрелил медведя-шатуна, на которого мы наткнулись.
Потом Пашка исчез. Через пару лет я узнал что его убили браконьеры. Он мешал их чёрному бизнесу.
Я их достал. Всех. Нашёл каждого и сделал так, что они оказались за решёткой. За убийства зверей и людей. За Пашку…
Сгорело.
Воспоминания шли одно за другим. Все, которые я так или иначе помнил по прошлой жизни и которые оставили на моей личности след.
Я не мог сказать, сколько времени у меня ушло. Может, минута, может, десять часов. Но всё, что когда-либо трепало мне душу, меня отпустило. Воспоминания остались, но теперь воспринимались как давний сон, яркий, но нереальный.
Я вышел из пламени с чувством, будто сбросил с плеч тяжёлый груз. Лёгко, свободно, чисто. Словно два месяца жил в палатке, а затем вернулся в цивилизацию, сходил в баньку и проспал двенадцать часов.
В месте, куда я вышел из костра, не было ни духов, ни костей, только тьма. Миг спустя под ногами вспыхнул свет — серебристый, он подсветил передо мной тропинку, ведущую в пустоту.
— Этот Путь приведёт тебя к источнику твоей силы. Но какова она будет — великая или малая — зависит только лишь от того, что ты выберешь , — объявил Голос из тьмы.
Я кивнул и пошёл вперёд. С каждым шагом, дорожка всё росла и росла на моём пути. Но двигалась строго прямо, не сворачивая и не ведя вверх или вниз. Словно железная дорога, идущая в затемнённый тоннель, где терялась среди теней.
Минута…
…или две?
Может, десять уже?
Мой путь вёл строго вперёд, без поворотов или изменений, с каждым шагом тропинка просто росла. Путь казался бесконечным.
А что, если это и был первый выбор?
Идти дальше или… остановиться и подумать.
Я встал на месте.
— Движение — это жизнь… — прошептали с одной стороны. — Ты остановился, чтобы увязнуть в сомнениях⁈ Иди! Верь в свою силу! Она ждёт тебя в конце тропы, но только не останавливайся и не сомневайся!
Вот и первое изменение. Со мной заговорили, значит я сделал всё правильно.
А вот будет ли правильным решением отвечать на вопросы духа?
В прошлой жизни старый шаман рассказывал, что они могут хитрить и вводить в заблуждение, чтобы проверить волю и бдительность.
— Молчит… — ответил второй шёпот с другой стороны. — Ему нечего сказать. Он боится, что нарушит условия ритуала и останется здесь навсегда.
— И как такой трус может претендовать на силу Видящего⁈ Он же жалок! — провокационно ответил первый шёпот. — Вера — вот что может дать ему силу! Только она! Только движение до самого источника!
— Может, ты боишься потерять себя? — второй шёпот стал ближе. — Как те… другие… кто не прошёл своё посвящение и остался здесь навсегда? Те презренные глупцы, которые умерли здесь со своими желаниями, мечтами и гордыней!
Этот второй шёпот прозвучал ещё ближе:
— Но ты двинулся по пути. Назад дороги нет. Либо ты найдёшь свой источник, либо останешься здесь навеки , — он стал ещё ближе, ещё тише, почти интимно: — Признайся, ты ведь понимаешь, что уже потерял здесь свою душу?
Я не ответил ни первому, ни второму.
Первый шёпот говорил про веру. Без сомнений и мыслей. С одной стороны, вера — это основа любого культа, в том числе шаманского. Но ни один шаман, сам по себе, не будет верить в то, с чем не может общаться.
Шаман — это тот, кто говорит с духами и с самим миром. Только на языке, который не понимает обычный человек: на языке символов, знаков и мистических событий. Где каждая ситуация — слово и смысл.
Второй шёпот говорил о страхе. Он пытался вытащить из меня то, что заставит сомневаться и мешкать. Где есть страх — там нет действия, нет движения.
Хм…
Вот две заразы!
Один хотел, чтобы я двигался вперёд бесконечно! А второй пытался подбить на то, чтобы я стоял и сомневался!
Но работали-то они вместе! Значит, если я буду сопротивляться одному из них, то буду автоматически идти на поводу у второго!
Они оба — лгали.
Оба — путали.
И ни один не предлагал правильного варианта!
Я усмехнулся, искривив лицо в оскале.
Значит, мне просто нужно выбрать что-то ещё — третий путь, свой личный.
Поэтому я просто шагнул прочь с тропинки, прямо в чёрную бездну под своими ногами.
И отринув страх…
…и доверившись самому себе.
Но нога не провалилась в яму. Под ней вспыхнул яркий золотистый свет, на который я опёрся, как на твёрдый камень.
Я сделал новый шаг — и снова под моим валенком появилась часть дорожки из света.
И снова, и снова, и снова…
Дорога возникала прямо под моими ногами, росла под каждым шагом.
— Мудрое решение, Варадар из рода демонов. Ты нашёл силу в собственном выборе и лично прокладываешь себе Путь, вместо того чтобы потакать шёпотам из теней , — произнёс Голос, сразу отовсюду. — Возможно, ты справишься .
