— Значит… — произнёс я, чувствуя как пересохло в горле после воспоминаний паренька, — теперь я шаман?

— Ещё нет. Но ты можешь им стать, Варадар из рода демонов .

Варадар? Значит, этот дух был не в курсе, что я из другого мира. Это… успокаивало.

Я взглянул во тьму над белым костром, пытаясь найти из всех пар глаз те, которые принадлежали моему собеседнику. Но никто из них и близко не вызывал того же ощущения силы, что и хозяин Голоса.

— Ответь, могучий дух, почему меня называют демоном?

— Твои предки — беловолосые и златоглазые — нарушили слишком много законов мира, чтобы оставаться людьми в глазах духов. Ты — их отпрыск. Носитель крови, которая причинила много боли этому миру .

— Они практики? — спросил я прямо.

— Те, кого вы — люди — называете практиками — не более чем глупцы, исказившую собственную природу ради быстрой силы. И да, твои предки — были одними из первых, кто привнёс это разрушительное учение в мир .

Звучало как идеологическое обвинение, а не конкретный признак. Практики «плохие» — потому что выбрали путь развития, который не нравился этому духу. Видимо, деревенские мыслят в том же направлении.

— Тогда почему ты говоришь со мной, а не пытаешься уничтожить? Доверять потомку таких негодяев — опасно, — ответил я.

На границе слуха вновь заколыхались недовольные шёпоты. Но затихли, как только Голос ответил:

— Каждый живущий несёт в себе семя большой силы и мудрости. Особенно демоны. Если один из них выбирает Путь Видящего, то ничто не заставит его свернуть с него. Ни соблазн, ни страх. Тот, кто знал лишь тьму, лучше всех остальных видит свет.

Какой философ он, однако. Впрочем, это не удивительно, раз он дух, значит ему уже много-много лет, значительную часть из которых он наверняка провёл в размышлении.

Система, есть что сказать?

Рекомендуется открыть доступ ко внутреннему информаторию.

— Посвящение, — произнёс я во тьме. — Для этого ты говоришь со мной. Хочешь, чтобы я заменил старого шамана и вместо него стал посредником между вами и людьми.

— Ты волен выбирать, Варадар из рода демонов. Можешь пойти по Пути, что ведёт тебя к взращиванию своего семени мудрости в огромное древо, которое просуществует века. А можешь — отказаться и вернуться к зову своей крови. Но учение предков погубит тебя.

— А если я выберу путь практика, вы откроете мне выход? — спросил я скорее из любопытства.

— Ты будешь свободен, Варадар. Если ты отринешь путь Видящего, то пока ты не перейдёшь нам путь, твоя жизнь окажется вне нашего интереса. Мы не станем забирать её .

— Я понял, — кивнул.

Выбор без выбора. Я совершенно ничего не знал о пути практика, чтобы вставать на него. А о пути шамана…

Духи были со мной всю жизнь. Пусть я не верил в них так, как люди верят в силу денег или в то, что начнут новую жизнь с понедельника, но я всегда чувствовал их незримое присутствие. В природе, которая меня окружала. В людях, с которыми я общался и с которыми работал. В мелких событиях, которые происходили со мной.

Пусть я всегда старался оставаться прагматиком и реалистом, но так или иначе, в этом мире духи доказали свою реальность. Настолько же, насколько могла быть реальной сама материя и жизнь.

К тому же, у меня была Система и знания о шаманизме, пусть и из другого мира. Это понятнее, чем какая-то магия практиков.

Я буду шаманом.

В то же время, никто не говорил, что нельзя совместить путь шамана и практика. Кто знает, может из этого получится что-то особенное? Но говорить Голосу о своих мыслях я не стал. Мало ли, как он отреагирует на мои далекоидущие планы.

— Я готов, дух, — сказал я.

— Знай: обратного пути не будет. Ты либо пройдёшь посвящение, либо твой дух присоединится к нам в этом святилище, а тело станет частью камня и воды .

И тут костёр стал ярче, он осветил тёмное пространство пещеры вокруг меня и то, что лежало на её полу… кости. Много костей. Разных: почти истлевших и практических целых. Они лежали вокруг меня, как останки разворошённого могильника.

Те, кто не справился.

Внутри меня всё похолодело, несмотря на тепло костра.

Но я не был удивлён.

— Знаю, — коротко сказал я.

— Тогда присаживайся у костра. Я лично поведу тебя.

Моя рука потянулась в карман, туда, где лежала деревянная бутылка с недопитым зельем старого шамана…

— Оно тебе не потребуется. Не здесь. Не сейчас , — предугадал мои действия Голос.

Может, Голос всё же видит и чувствует больше, чем мне кажется?

По коже пробежала россыпь мурашек. Не то от ветерка, который то ли был, то ли не был; не то от моих предчувствий.

Я сделал вдох поглубже и кивнул, садясь напротив белого пламени в позу по-турецки. Только сейчас я заметил, что дрова, которые питали костёр, горели, но не сгорали.

Огонь притягивал взгляд. И не только его… будто что-то внутри меня тянулось туда — в жар и тепло, чтобы пройти сквозь него и сбросить старую кожу, жизнь и самого себя.

Очиститься.

Так же, как духовно очищались с помощью огня представители всех народов древности, на том или ином этапе истории. И как в моём мире всё ещё очищались представители народов с шаманскими традициями.

Я плавно закрыл глаза, вдыхая жар духовного огня.

Но свет не померк. Я продолжал видеть, и огонь, и духов. Только по-другому — лучше и чётче.

Пламя стало ещё более ярким, словно огромный пожар на вершине древнего маяка. Окружающие меня глаза духов наконец-то обросли телами и формами.

Призрачные медведи и лисы, волки и совы, горные бараны и пушистые рыси, а среди них — дальше, будто стыдливо прячась, маячили тусклые фигуры человекоподобных духов.

Тех, кто не прошёл испытание посвящения. Владельцев лежащих вокруг костей.

Я встал и бросил взгляд вниз.

Увидел себя, точнее — физическое тело Варадара…

Молодой парень. Острые черты лица, высокие скулы. Лицо худое, щёки ещё не впалые, но до этого было недалеко. Тем не менее, он выглядел аккуратно. Так, как выглядят дети богатых родителей, не привыкшие работать в поле.

Может, благородных кровей?

На голове — копна белых, спутавшихся и уже грязных волос. Голову он мыл давно. Займусь этим, когда будет передышка.

Тело сидело напротив костра в той же позе, какой я его оставил. Только голова была опущена на грудь. Когда очнусь, наверняка будет ныть шея, но в остальном с телом ничего не случится.

А потом я поднял то, что должно было быть руками. Они и были. Руки как руки, только полупрозрачные. На одной — рассечение от ножа, а на другой — смещённая кисть. Только не болело ничего. А так — мои раны продублировались на моё тело… духовное тело.

Заметил ещё кое-что — плотную нить, будто сотканную из серебристого света. Она соединяла мои тела — духовное и физическое, в области солнечного сплетения.

Это была жизненная нить, которая связывает душу и тело. Я читал о ней. Если она порвётся — душа не сможет вернуться в тело и оно умрёт в течение нескольких минут. Её нужно беречь, как зеницу ока. Но, по идее, она должна была растягиваться на любое расстояние и в целом быть достаточно крепкой. Просто так её не повредить.

Я взглянул на костёр. Мне — туда.

Пусть не было ни боли, ни слабости, ни других ощущений тела, но я чувствовал идущий от белого пламени жар. Обжигающий… очищающий.

Сомнения закопошились в голове: а что, если огонь сожжёт мою душу так же, как и сжигает плоть?

Нет, не время.

Вперёд!

И шагнул прямо в огонь. Он прошёл сквозь меня и начал сжигать, но не меня, как такового, а всё то, что тяжёлым грузом лежало на сердце: воспоминания о боли и холоде; тревоги о том, как жить в новом мире; сожаления о том, что я сделать не успел и том, что потерял; а вместе с этим — и вся моя прошлая жизнь…

Моя первая драка.

Я сидел в песке, мне лет пять. Игрался с двумя деревянными машинками, которые смастерил мне дед.