Как же я его ненавидела! Всем сердцем, каждой своей клеточкой.

«Рано радуетесь, Херр Ингвар фон Стейнвегг, маги Иосфании так легко не сдаются. Я обязательно найду способ сбежать и обязательно отомщу за унижение — не сомневайтесь. А пока мне остаётся только наблюдать».

Поёжившись от холода, я подумала, что где-то здесь должен быть халат или какая-нибудь другая тёплая вещь. Медленно осмотрелась, но ничего похожего не наблюдалось. Взгляд остановился на шкафе с нарисованными цветами, что стоял в самом углу моей темницы и практически сливался с потрясающей красоты гобеленом на стенах. Неуверенно я подошла к нему и открыла дверцу. Внутри, на кованых вешалках, висело несколько платьев, та самая шаль, что я обронила в странном саду, и тёмно-синяя кашемировая накидка.

Решив, что если одолжу её, ничего не случится, я потянула ткань на себя и накинула на плечи. Если ещё заболею, то ничем себе тогда не помогу. Постояв немного на одном месте, я вернулась к окну и, вновь прикрыв его створки, села на широкий подоконник.

Сильный ветер нагнал свинцовые тучи, и сейчас, смотря на унылый дождик за стеклом, я размышляла о своей ситуации. Если верить романам, которые Лукреция на пару с Марленой настоятельно рекомендовала мне почитать, то наверняка пробуду в плену недолго. Гвентин обязательно найдёт меня и спасёт. Мы вместе вернёмся в родную Венторию, поженимся и заживём счастливой жизнью.

С такой желанной мечтой я улыбнулась своим мыслям: такие истории часто заканчивались счастливо. По крайней мере, Лукреция любила читать именно такие. Добро всегда побеждает зло, так ведь?..

— У Вас красивая улыбка. Думаете о чём-то хорошем?

С горечью в сердце пришлось вернуться в реальность и обернуться на голос, разбивший на бесчисленное множество осколков мою сладкую грёзу.

— Да, — поникнув, тихо ответила.

— Почему Вы не надели платье? Ходить весь день в одной только сорочке — не признак хороших манер.

— Мне не важны манеры, — также тихо сказала я и отвернулась, плотнее кутаясь в палантин. — Я ведь в плену.

Херр Маршал промолчал, привычно присаживаясь в кресло. Не знаю, сколько мы так просидели. Мне было уже всё равно, более того я была готова уже вновь погрузиться в мысли (их у меня никто не в состоянии отнять), как тишина, царившая в комнате, нарушилась.

— Считайте, что Вы гостья. Через полчаса ужин, Фройлен Шарлотта Вас проводит.

«Какая «честь»! — фыркнула про себя. Повелительный тон Херр Маршала мне совершенно не понравился.

— И приоденьтесь, — добавил мужчина, скрываясь за дверью. После этого в комнату вошла горничная в форменном платье.

— Фройлен фон Ольденбург, Херр Маршал ждёт Вас на ужин.

Шарлотта — девушка примерно моего возраста — стояла у двери и пыталась выманить меня из комнаты, но я совершенно спокойно игнорировала её.

— Ваша милость, пожалуйста… — чуть не плача, просила она. — Его светлость может разозлиться и наказать меня или даже уволить.

От этих слов я немедленно встрепенулась. Уж этого-то я ему точно не позволю!

— Госпо… — начала было вновь Шарлотта, как я двинулась к выходу.

Херр Маршал сидел за длинным обеденным столом с полуприкрытыми глазами, словно о чём-то задумавшись. Когда немного замявшись на входе я, наконец, вошла внутрь, он метнул на меня оценивающий, будто пронизывающий взгляд. Хоть мужчина и не подал вида, ему явно понравился мой образ, о чём говорил слегка приподнятый краешек его рта.

Признаться, наряжаться ни желания, ни настроения никакого не было, но дать подумать, что Херр Маршал сломал меня, позволить не могла.

Ещё до прихода Шарлотты я выбрала довольно скромное, но всё же очень красивое сапфировое платье с открытыми плечами и не многослойной юбкой из органзы, и, глядя на себя в зеркало, не могла не отметить, что выглядела превосходно, даже несмотря на то, что сильно похудела. На туалетном столике без труда нашла пудру и замаскировала с её помощью синяки под глазами. Наводить прочий марафет, как и укладывать волосы в сложную причёску желания не возникало. В конце концов, я направлялась не на званый ужин со своими друзьями, а к ненавистному харрону.

— Извините, я…

— Опоздала, — недовольно закончил за меня мужчина. — Это непростительный поступок. Придётся разобраться с прислугой, а Вас научить пунктуальности.

— Херр Маршал фон Стейнвегг … Пожалуйста, не наказывайте Фройлен Шарлотту, — застыв на месте, не очень уверенно попросила я.

— Это решать мне, — строго заметил он, — наказывать или увольнять. Присаживайтесь, Фройлен фон Ольденбург.

Я лишь мельком посмотрела на Херр Маршала, но возразить побоялась, а потому просто села напротив, опустив взгляд на руки, слегка прикрытые складками платья.

— Почему Вы не едите? — как-то буднично и в то же время угрожающе поинтересовался мужчина.

— Я не хочу есть, — соврала, хотя в животе было невыносимо пусто.

— Очень плохо, ведь если я решу, что Вам не нравится еда, главный повар будет отдан на съедение моему саблезубому тигру, — со зловещей ухмылкой предупредил Херр Маршал.

Его тон не выражал и тени шутки, а потому я приняла его слова за чистую монету и, помрачнев, позволила прислуге положить мне в тарелку салат.

Рано утром, когда я ещё толком не успела проснуться, в комнату кто-то вошёл. Это был невысокий подтянутый мужчина средних лет в элегантном камзоле. Он подошёл к кровати, поставил рядом на тумбочку саквояж, который принёс с собой, и попросил меня выпрямить руку. Сначала я не поняла, чего он хочет, но после тихого, словно не желая меня окончательно разбудить, пояснения мужчина представился доктором и взял кровь в несколько моноветок*, а затем, аккуратно убрав их обратно, также тихо покинул помещение.

Последующие несколько дней сменялись однообразной рутиной, меня не выпускали из комнаты, а потому заняться было абсолютно нечем. Единственным развлечением были книги о природе, да альбом с восковыми карандашами — я с удивлением открыла в себе задатки художницы. Херр Маршал меня больше не беспокоил и не появлялся, и я уж было подумала, что он про меня забыл, как в комнату зашла чем-то опечаленная Шарлотта.

Девушка помогла мне переодеться и попросила следовать за собой, но на любые вопросы не отвечала, а только сконфуженно сдавливала плечи в голову. Становилось всё ужасающе интереснее. Что-то новенькое — неужели Херр Маршал передумал и решил меня казнить? А как ещё было объяснить его поведение? Обычно, затишье наступает перед бурей.

Да, знала бы я, какая буря меня ожидала!

Сначала Шарлотта вела меня по уже знакомым коридорам, но потом свернула в другой и, спустившись по винтовой лестнице, остановилась у массивной двери. Поковырявшись со старым замком, она, после недолгих усилий, наконец-то справилась и дрожащими руками с трудом открыла скрипучую дверь.

— Ваша милость, подождите, пожалуйста, здесь, — пряча глаза, сказала Шарлотта и, пропустив меня внутрь, заперла в помещении на ключ. — Простите, — почудилось, как приглушённо добавила она, но за толстой глухой дверью слова извинения были уже не слышны.

Всё как-то странно. Где же я оказалась? Кого надо ждать?

Вздрогнув, я беспокойно осмотрела кубообразную комнату. Одинокая лучина оставляла мрачные тени в столь неприглядной и скудной обстановке: холодные бетонные стены без единого окна, переходящие в потолок, два пустых металлических стола и старый потрёпанный тюфяк в углу.

Что это — камера, пыточная?

Мне едва не сделалось дурно от своего последнего предположения. Мерзкий холодок тонкой струёй пробежал вдоль позвоночника, заставляя сердце на мгновение замереть. Нет, не может быть, похоже, у меня всего лишь клаустрофобия. Херр Маршал же сказал, что я здесь гостья. Вряд ли он причинит мне вред. Но, почему же я здесь?

От внутреннего страха и полной неуверенности в своей участи я обхватила себя руками и буквально рухнула на тюфяк, пытаясь успокоиться и ни о чём не думать, но как бы мне этого не хотелось, мысли роем жужжали в раскалывающейся голове. Какое-то безумие, сумасшествие! От безвыходности я сжала в кулаках волосы, а затем взъерошила их. Нет, это просто недоразумение!