— Я, конечно, ждал редкую зверушку, но эта… Ирма Линда, будь ты проклята со своими приколами!

Уж не знаю в кого (в меня или в отца), но Стефан просто обожал море, реки и всё водное. Поэтому мы часто с ним гуляли вблизи судоходной реки.

— Мама, смотли, какие колаблики! — плохо выговаривая букву «р», закричал четырёхлетний сынишка.

Он быстро бегал по холмистым дорожкам то туда, то сюда. Я смотрела на него и радовалась. Ветер теребил мои волосы и длинный подол лёгкого струящегося платья. Мне нравилось, как он развевался, словно крылья диковинной птицы.

— Милый, осторожней, не упади.

Мы с сыном часто приезжали сюда на Алмазе, крепком жеребце, подаренном Кайзером за особые заслуги своему верному подчинённому. Херр Маршал фон Стейнвегг часто брал сына с собой в седло, прогуливаясь по окрестностям, мне тоже дозволялось седлать этого красавчика, к тому же я была неплохой наездницей, но в одиночку — Стефана брать к себе не решалась, зато мы иногда запрягали Алмаза в дрожки, взамен умершей старой клячи, пока не купим новую лошадь. Алмаз при всём своём благородстве терпеливо возил нас на прогулки.

Мы с сыном облюбовали это место ещё в прошлом году. Великолепный вид на проплывающие суда завораживал маленького Стефана. Мой мальчик просто обожал всякого рода корабли. Пару раз этим летом отец брал его с собой на крупный военный крейсер: столько впечатлений — восторгу ребёнка не было предела.

— Сынок, иди кушать, — я расстелила покрывало на сочной траве в тени молоденьких сосёнок. Их фитонциды вкупе со свежим ветерком полуденного зноя, доносящего ароматы цветущих трав, создавали неповторимый сказочный букет.

Сняв шляпку, ещё раз окинула окрестности взглядом, вдохнула свежий воздух и только потом разложила еду. Обычно наша компания состояла из четырёх человек, но сегодня Шарлотта с сыном не смогли пойти с нами — Аллен простудился.

— Мам, держи, — Стефан принёс мне в раскрытых ладошках разноцветные камушки.

— Где ты их нашёл? — поинтересовалась я, привычно подавая специальную коробку для «сокровищ».

Сынишка постоянно что-то собирал: то камушки, то палочки, то какие-нибудь железяки, найденные неизвестно где. Поначалу думала незаметно их выбрасывать с мыслью о ненужности этого «хлама», но Стефан постоянно интересовался, куда я всё складывала, поэтому пришлось смириться с этими «ценостями» и просто складывать до поры до времени в эту коробку, лишь бы не валялись по всей детской.

— На берегу — там ещё много разных, — Стефан попытался сорваться с места, но я успела его остановить:

— Сначала поешь. Идём, мама помоет тебе ручки, — я достала бутыль из корзины и обмыла его пыльные ладошки.

Как же я каждый раз сокрушалась, смотря на антимагические браслеты, которые сдерживали мою водную магию.

Стефан на буквально на мгновение изобразил недоудовлетворение моим решением, но смирился достаточно быстро, а всё потому, что запах фирменных бутербродов Фрау Гризель не мог не привлекать. Уплетая за обе щёки её кулинарные шедевры, он пытался рассказать мне о небольшом красивом корабле, что встал на якорь недалеко от нас.

Надо же, а я и не наметила.

Сын так увлечённо о нём рассказывал, что от постоянных жестикуляций бутерброд не выдержал и разломался, а его часть его самым неприятным образом шмякнулась на плед.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Стефан, сколько раз говорить тебе, что нужно кушать аккуратно. Или ты думаешь, что стирка такое лёгкое дело? Вот приедем домой, будешь сам отмывать это пятно, — пожурила я сына. — Кушай молча, потом расскажешь.

В подобном воспитании мы с Херр Маршалом фон Стейнвеггом были единодушны. Титул титулом, а уважение к труду других мы прививали с пелёнок.

— Но мама, там…

— Так разве должен вести себя юный герцог Киорлийский? — напомнила я о хороших манерах.

— Хорошо, мама, — с такой горечью вздохнул сынишка, что я едва сдержала умилительную улыбку.

Но надолго его не хватило — Стефан постоянно отвлекался на муравьёв, облюбовавших упавшие куски. Трудолюбивые насекомые мигом облепили домашний сыр, откусывая от него сильными челюстями мелкие кусочки, и вереницей унося их в свой домик неподалёку. Пусть так, нам не жалко, главное — я была рада, что другие летающие насекомые нам не докучали — место для пикника тщательно было выбрано на обветриваемом тёплым ветерком пригорке.

— Ма-ам, я какать хочу.

— Стефан, ну что у тебя за привычка в середине обеда справлять нужду? Поел бы, а потом какал.

Это было уже как привычка, от которой пока никак мы не избавились. Херр Маршал фон Стейнвегг не раз делал сыну замечание, но с физиологией организма не поспоришь.

— Мам, у меня уже лезет! — начал вопить Стефан, прикрывая ладошкой попку.

— Ох, горе луковое, иди вон туда в кустики. На вот, вытрешься, — я протянула влажные салфетки, но не прошло и пары минут, как плаксивый голосок воззвал ко мне:

— Мам, у меня тут муха мне на жопу садится!

— Не на жопу, а на попу. И где только нахватался таких слов? — вздохнула я, качая головой. — Какай давай скорее, не съест она тебя.

Вернувшись на расстеленный плед и вымыв руки, Стефан вновь устремил свой взгляд на водную гладь, попутно жуя котлету в салатном листе и запивая в меру остывшим чаем. Наконец, вдоволь наевшись, сын протёр руки и, ластясь ко мне, начал предлагать:

— Там на корабле парус с бабочкой! Мам, можно покататься? Давай попросим этих моряков нас прокатить. А, мам?

Предложение было заманчивым. Так как мы часто здесь гуляли, то знали почти всех рыбаков в округе, они здесь были дружелюбными и хорошо знали моего мужа. Помимо них, бывало, проплывали небольшие парусники, но на такой воде не пользовались популярностью у пассажиров.

Немного посомневавшись, я решила уступить просьбам сына, убрав продукты обратно в корзину. Мы быстро спускались, потому как Стефану не терпелось, больше всего на свете он восторгался вздымающейся плотной тканью. Новое судно было необычно: ещё никто и никогда не рыбачил на такой красоте.

Однако что-то меня коробило, но не могла понять что именно. В принципе, я понимала, что плохого в морской прогулке ничего не будет, но почему-то боялась. А вот чего именно, осознать не удавалось.

Сынишка уже вовсю замахал руками и громко закричал, привлекая внимание понравившегося парусника. Судно ещё не успело набрать ход, медленно покачиваясь на волнах и собираясь поворачиваться от длинного помоста. На наше счастье, точнее на счастье Стефана, капитан судна вовремя заметил нас и дал команду остановиться.

— Добрый день, уважаемые, — улыбнулась я, придерживая вырывающуюся от ветра шляпку. — Рыбачите в наших краях?

— Здравствуйте, Фрау и молодой Херр, — Херр Капитан оценил нашу внешность и почтительно поклонился. — Чем могу быть обязан?

— Да вот мой сын изъявил желание покататься. Не откажете нам в такой услуге, хотя бы на полчаса вдоль берега? Разумеется, я вас отблагодарю.

Херр Капитан ещё раз посмотрел на нас и одобрительно кивнул.

— Что ж, почему бы не порадовать мальца. Но с одним условием: пообещайте, Фрау, что Ваш сын будет хорошо себя вести и не бегать по палубе, а также не будет мешать команде ловить рыбу, — я тут же заверила его в этом. — Поднимайтесь на трап, Фрау. А эта кошка с Вами? Животные на судне нам не нужны.

Я обернулась на незримо сопровождающего нас снежного барса, нервно дёргающего хвостом и не подходящего близко. Буран до жути боялся воды, но и оставить нас без присмотра опасался.

— Милый, ты останешься на берегу, — я ласково погладила за ушком ледяное творение Херр Маршала фон Стейнвегга. Этот большой барс всегда издали следил за нашей безопасностью. — Мы немного покатаемся и вернёмся, обещаю.

Буран недовольно зарычал, ещё более нервно меча длинным хвостом, но к воде подойти так и не решился.

Резво запрыгнув на палубу, Стефан побежал к носу судна, а я грациозно прошагала следом за ним, стараясь не зацикливаться на мелкие странные переглядывания команды, и сочла это за некоторое недовольство поведением снующего по палубе моего маленького непоседы.