— Теперь нам нужно будет немного пройтись пешком. — уточнил Эван, когда мы оказались на улице и я как несмышлёный ребёнок, крутила головой по сторонам, стараясь как можно больше рассмотреть. — Если устанешь скажи.

— Хорошо. — с готовностью согласилась я. Пешая прогулка, среди такой красоты и в приятной компании, прям то, что доктор прописал.

Как выяснилось мы оказались на окраине города и пройдя совсем немного оказались перед самым краем дремучего леса, дикого, первозданного, не тронутого рукой цивилизации, если не считать одну единственную широкую тропу, тянущаяся в даль, среди вековых деревьев, по которой мы углублялись всё дальше в этот самый лес. И я уже предполагала, куда меня ведёт муж.

В самой глубине древнего леса, там, где солнечный свет лишь робко пробивался сквозь плотную завесу ветвей, пряталось древнее эльфийское святилище. Чем ближе мы приближались к нему, тем отчётливее ощущала я свою правоту. Пространство вокруг наполнялось особой энергией, волшебством и магией, проникающей в душу своим очарованием и вызывая невольный трепет. Это место, где время словно остановилось, и каждый шаг кажется священным.

Само святилище представляло собой круглую поляну, вымощенную яркими разноцветными камнями, окружённую могучими столетними дубами, раскинувшими мощные кроны, устланные серебрящимся мягким мхом. Ветви древних исполинов устремлялись вверх, будто пытаясь прикоснуться к звёздам. Тонкие ниточки паутины, унизанной каплями росы и сверкающими кристалликами, играли переливами света.

Каждый камень на поляне источал нежное сияние, дарящее ей особую мистическую ауру. А в самом сердце пространства возвышался массивный каменный алтарь, искусно украшенный старинными руническими знаками и загадочными символами. По обе стороны от алтаря находились две величественные гранитные колонны, поросшие тёмно-зелёным плющом, словно вечные хранители тайны.

Некоторое время, мы просто продолжали стоять на тропе, не решаясь, ступить в круг, тем самым нарушить ту священную гармонию, что царила здесь. Эван стоял за моей спиной, бережно придерживая меня за плечи, не торопил меня, ничего не говорил. Он просто молча пустил сквозь меня нити своей чистой энергии, позволяя услышать, как едва уловимый ветерок нежно играл с листочками, порождая тихую, мелодичную музыку, похожую на древнюю песнь природы. За границами святого места раздавались звуки лесной симфонии: щебет птиц, шёпот листьев и спокойное журчание близлежащего ручья. Всё это создавало удивительное чувство гармонии, подчёркивая неразрывную связь эльфийского народа с миром живой природы.

— Это наше древнее святилище. — тихо прошептал муж. — здесь наши предки, проводили все самые важные обряды и ритуалы, возносили молитвы, взывали к силам природы, и пытались найти ответы на свои вопросы. Именно здесь в будущем, наш сын проведёт брачный обряд, а мы примем его избранницу в наш род.

Эван произнёс это воодушевлённо, но слегка надломленным голосом и я отлично понимала почему. Когда-то он мечтал привести сюда свою избранницу и провести с ней этот обряд, что бы его семья приняла её в род, по всем традициям. Но, к сожалению, его наари стала я и его родителей это не устроило, принимать меня в род они отказались.

Хоть Эван и пытается не подавать виду, но я вижу, что его гнетёт, тот факт, что их отношения с семьёй повернулись именно таким образом. Во враги, нас конечно не записали и не идут в открытую конфронтацию, между нами сейчас сохраняется холодный нейтралитет и отчуждение, они чётко дали понять, что выбор сына не одобряют и не принимают и этот факт сильно ударил по их взаимоотношениям, по сути практически их разрушив.

Всё что я сейчас могла сделать для него — это просто быть рядом и поддерживать во всём.

Календарная зима близилась к своему завершению, однако на нашем суровом Севере погода упорствовала: морозный ветер продолжал завывать, а снег кружился метелью, словно не желая расставаться с зимой. Весна пока лишь робко стучалась в двери природы, ожидая своего часа, чтобы растопить снежные узоры и пробудить жизнь.

За эти прошедшие три месяца слава богу больше никаких потрясений не происходило. Никаких предназначений и великих миссий на меня не навешивали, никакие боги меня не беспокоили. Правда я однажды осмеялась побеспокоить их сама, а если быть точной одну конкретную.

С беременностью, я стала излишне сентиментальная и жалостливая. Целую неделю, поле произошедшего, меня никак не оставляло иррациональное чувство вины, перед Кираном и Айварсом. Да ребятки накосячили, нарушили их божественный закон, тут не поспоришь, но мне кажется, что это слишком жестокое наказание для них, они ведь хотели как лучше… В общем мне их стало жалко, и я отправилась в храм богини Халы — их матери.

Я возложила свои дары, в качестве благодарности, за своевременное вмешательство старших богов и попросила за их нерадивых отпрысков, что бы их наказание если и не отменили совсем, то хотя бы смягчили. Я стояла у подножия статуи Халы и мысленно обращалась к ней, искренне рассчитывая, что моя просьба будет услышана, но никак не полагала, что ответ получу тут же — не отходя от кассы, как говориться.

— Здравствуй Елизавета. — прозвучал мелодичный женский голос, где-то внутри меня, я буквально каждой клеточкой, ощущала его вибрации.

От неожиданности, моё сердце пустилось в скач, а я судорожно, словно воришка застигнутый врасплох, заозиралась вокруг, но служители храма и остальные прихожане, спокойно продолжали заниматься своими делами, словно ничего не происходит, значит действительно слышу её только я. С перепугу, не зная, как реагировать, перекрестилась на наш православный манер и низко поклонилась, в ответ услышала лёгкий, звонкий смех, словно переливы колокольчиков.

— Я услышала твою мольбу, дитя, — произнесла богиня, успокоившись после смеха. — Радует, что ты не держишь зла на моих сыновей за их необдуманный поступок и сохранила доброту в своём сердце. Твоя искренняя забота и желание облегчить их участь вызывают уважение. Но, увы, Елизавета, твои переживания напрасны. Мои сыновья сделали нечто гораздо большее, нежели детская шалость. Они сознательно преступили установленные правила, за что понесли справедливое наказание. Это послужит для них хорошим уроком. А пребывание среди смертных позволит им обрести новый опыт, которого им так недостаёт в небесном царстве. Поверь, это принесёт им несомненную пользу.

Ясно, понятно. Ну что ж поделать. — молча, прокрутила я у себя в голове и немного раздосадовано вздохнула — Ничего не вышло, но попробовать стоило. Я уже развернулась и собралась на выход, когда вновь услышала голос богини:

— Я хочу преподнести тебе дар, в качестве извинений за своих детей и в благодарность, за твою доброту. — произнесла богиня своим мягким голосом. — Чего бы ты хотела?

Снова повернувшись к статуе, я задумалась…, пожала плечами…, а потом с искренней улыбкой отрицательно качнула головой. — Спасибо, но мне ничего не нужно. У меня есть абсолютно всё для счастья. — я уже шагнула в сторону выхода, когда мою голову буквально прострелила мысль, как мне тогда показалось, гениальная. — Хотя знаете… Есть кое-что. — начала я робко и осторожно, вернувшись на место. — Я не уверена, что это вам под силу, может это тоже будет противоречить вашим небесным правилам… но я всё же рискну спросить: вы не могли бы как-то поспособствовать тому, что бы наладились отношения между моим мужем Эванлином и его родителями? Он очень из-за этого переживает, хоть и не показывает виду.

Я отлично помнила, что непосредственное божественное вмешательство, в жизни смертных, строго настрого запрещено. Но всё же Хала — богиня любви и именно она отвечает за семейные узы, может ей подсилу, хоть как-то на это повлиять, как-то незаметно их подтолкнуть к примирению.

— Я услышала тебя дитя. — было мне ответом. И никакой конкретики: ни да, ни нет, ни может быть, вообще ничего.

Я потопталась ещё немного на месте и больше ничего не услышав, с чувством выполненного долга и лёгким волнением в душе, отправилась домой.