— Лиза, увы так уж вышло, что моя семья не приняла мой выбор и отвернулась от нас. — подошедший последним Эван, сказал это тихо, с ощутимой ноткой горечи. — Они отказались вписать твоё имя в семейную хронику. Поэтому я хочу предложить тебе, создать нашу собственную историю, начав её с чистого листа. Этот амулет специально изготовлен для нас двоих, чтобы стать символом нашего совместного пути и зарождения нового рода. — взгляд его был полон твёрдой решимости, пока он вручал мне драгоценный подарок, ожидая моего согласия.

Я с готовность склонила передним голову, принимая его дар. Когда амулет приятной тяжестью лёг на мою грудь, я прикоснулась к нему кончиками пальцев и ощутила тепло, которое сохранилось в нём от рук Эвана, такое же мягкое и ласковое.

— Gi melamin, gi i 'eladhiel. Silmeriel hen úrui dan i 'alath. (ты — моя судьба, ты — моя жизнь. Да осветит звезда наш жизненный путь.) — пропел он на эльфийском и намеревался почтительно поцеловать меня в лобик, как покойника честь слово. Мотнув отрицательно головой, я осторожно взяла его лицо в ладони, и сама запечатлела поцелуй на его губах, хватит уже этих детских игр.

Повернувшись к остальным мужьям, что молча стояли у источника, я жестом пригласила их подойти к нам. Как же не хватает сейчас привычной нам, важной, представительной тётеньки из ЗАГСа, которая торжественным голосом объявит женихам — «Теперь можете поцеловать невесту!», а то боюсь у них самих ума не хватит. Похоже придётся всё брать в свои руки, а то без поцелуев, момент потеряет всю свою торжественность. Первым я подошла к Агану, немного привстав на цыпочки, потянулась к нему, надеясь, что он поймёт, что от него требуется.

— Только попробуй поцеловать меня в лоб! — прошипела я предупреждающе, а то знаю я их.

Аган усмехнулся, на мой выпад и оставил лёгкий поцелуй на моих губах. Саргат и Хано не разочаровали, исполнили традицию достойно.))

Нас окружили старейшины родов, нежно касаясь наших рук и плеч, передавая нам своё благословение словами поддержки и мудрости. Их глаза светились радостью и гордостью, ведь принятие новых членов в семью — священное событие, укрепляющее связи и обещающее защиту и поддержку на долгие годы в перёд. В завершении нас пятерых накрыли общим покрывалом, символизируя единство и защиту.

После завершения обряда, мы счастливые преисполненные каким-то торжественным благоговением, перед свершённым, дружной процессией вернулись в поместье Агана, где нас уже ждали накрытые столы и огромное количество шумных и весёлых родичей Саргата и Хано, от мала до велика, большинство из которых я даже не знаю. Каждый стремился выразить поздравления и добрые пожелания. Во всей этой круговерти лиц и имён, я уже даже не пыталась запомнить кто есть кто. Надеюсь потом, когда-нибудь, я к ним ко всем привыкну и даже запомню. Но пока что это лишь в перспективе.

Стол ломился от разнообразия яств: ароматные мясные блюда, свежие овощи и фрукты, разнообразные сладости и крепкий хмельной напиток, приготовленный специально для праздника. Гости оживлённо беседовали, обмениваясь шутками и рассказами, наслаждаясь обществом друг друга.

Дети бегали между взрослыми, играя и смеясь, создавая атмосферу беззаботности и счастья. Старшие члены семей тихо переговаривались, вспоминая прошлые торжества и сравнивая их с нынешним праздником. Юноши и редкие девушки танцевали под звуки музыки, наполняющими воздух мелодиями радости и веселья.

Вечером, когда оба светила начали опускаться за горизонт, костры вспыхнули ярким пламенем, озаряя лица собравшихся тёплым светом. Песни и танцы продолжались далеко за полночь, пока усталость не взяла верх над всеми гостями. Мы с мужьями ушли домой, каждый из нас был наполнен чувством единения и благодарности за этот особенный день, оставивший неизгладимый след в наших сердцах.

Вот и закончились отпущенные моим мужьям две недели отпуска, в честь женитьбы. По утрам я, как примерная жена, просыпалась пораньше, готовила для своих мужчин завтрак, кормила, провожала их на службу, а потом ко мне приходил мой личный гувернёр, который проводил со мной уроки, как с маленьким ребёнком. С ним я учила мироустройство, их историю, их законы, традиции и порядки, ну и по моей личной просьбе их местный этикет.

И конечно же ну не могло в моём случае пройти всё гладко. Что бы я, да не оконфузилась ни разу — да не бывает такого. Мне ещё долго будет стыдно за наше знакомство. А ведь начиналось всё вполне себе пристойно. Передо мной стоял взрослый, серьёзный, приятный мужчина, наинтелегентнейшего вида и глядя на него создавалось самое положительное впечатление. Я приветливо улыбнулась ему, в ожидании, когда же нас представят.

— Лиза познакомься, это твой учитель по нашему мироустройству — лир Харгрис Ар Пенисхер. — представил мне его Эван. От услышанного моя приветливая улыбка превратилась в придурошно-озадаченную.

— Как простите? — переспросила я, в надежде, что мне показалось, но ничего неподозревающий Эван одним махом разрушил мои чаяния.

— Лир Харгрис Ар Пенисхер.

Я честно пыталась сохранить максимально серьёзное и приветливое выражение лица, но рвущийся наружу ржач сдержать в себе было невозможно. Мои губы напряглись, сжались плотнее друг к другу, сопротивляясь, желанию, расхохотаться в голос. Но моя улыбка медленно, но, верно, становилась шире и из приветливой, превращалась в бесстыжую и озорную, выдавая меня с потрохами. В еле живой надежде спасти положение, я прикрыла рот ладошкой. Мои щёки зарделись ярким румянцем, а плечи мелко подрагивали, более не в силах сдерживать смех, я пару раз прыснула в ладонь и тут же, коротко извинившись, под недоумённые взгляды мужчин, умчалась наверх.

Вскоре в мою комнату ворвался, ничего не понимающий Эван и застал меня ржущую в голос и размазывающую по щекам выступившие от смеха слёзы.

— Лиза что случилось? — обеспокоенно поинтересовался он, заглядывая мне в лицо и видимо стараясь разглядеть там хотя бы крохи разума.

— Его Фамилия… ха-ха-ха… Боже… ха-ха-ха… прости… ха-ха-ха… Я не могу… — одной рукой держась за живот, а второй вцепившись мужу в плечо, вперемешку с хохотом, я пыталась объяснить причину своего внезапного приступа веселья. А мой растерянный ушастик, не знал, что со мной делать и терпеливо ждал, когда же я отсмеюсь, но заразившись моим весельем, тихонько посмеивался уже надо мной.

— Как не удобно-то. Фух. — наконец-то относительно успокоившись и приведя сбившееся дыхание в относительный порядок, пробухтела я вытирая слёзы со щёк. — Его фамилия, на моём родном русском языке, звучит несколько… Эммм… Неприлично. — снова попыталась объясниться.

— Не прилично? — переспросил Эван.

— Именно. — утвердительно кивнула я, но его такой ответ явно не устроил, потому что он вопросительно уставился на меня, изогнув одну бровь, в ожидании подробностей.

— Боже. Я не могу. — помотала я головой и спрятала лицо в ладонях, сгорая от стыда. Взрослая, адекватная с виду тётенька, как невоспитанный подросток ржёт над неприличным словом. Кошмар.

— Теперь мне ещё больше интересно, что же там такого. — не отставал Эван, аккуратно отводя мои руки в стороны.

— Его фамилию можно разбить на два слова «пенис» и «хер» и оба означают мужской половой орган. — пояснила, стыдясь и краснея как маков цвет, аки невинная девица, словно, это не я сейчас ржала над этим, как породистая лошадь.

Эльф подобно мне тщетно пытался сдержать смех: его улыбка постепенно становилась всё шире, пока пара коротких смешков не вырвалась наружу, и он наконец открыто и мягко не рассмеялся, запрокинув голову. Однако мне кажется, что он смеялся вовсе не над фамилией мужчины, а надо мной и нелепостью происходящего. Всё ещё продолжая тихонько посмеиваться, Эван нежно прижал меня к себе поглаживая по спине. И я почувствовала, как от приглушённого смеха тихо сотрясается его грудь, заставляя и меня невольно вновь начать хихикать в такт его смеху.