Почему на меня все ругаются? Я их спасаю, а они ругаются. Где справедливость?

Алебастр оказался почти копией нашей кицуне. Ну, если сменить колер кожи на угольно-черный, приделать пенис, нарастить чуток мяса, вытянуть уши, сгорбить нос и увеличить глаза, конечно же. То есть худой, почти изящный, почти подросток, но без каких-либо негроидных черт, за исключением кожного покрова. Красив, смазлив, изящен, слегка андрогинен, но очень грубо ругается, после того как его привели в себя, нашлепав по роже.

Ах да, не любит прикосновений, поэтому был резко против моего дружеского объятия, пока мы, закутав бедолагу в дерюгу, вели нашего хакера на свободу. Ну а куда деваться, у всех остальных с запястьями проблемы, китайцы нас, одурманенных, связали пластиковыми наручниками, не особо церемонясь.

На машине сидело два ворона, которые с карканьем разлетелись, когда мы принялись грузиться внутрь. Пора была возвращаться домой.

— Рассказывай, Петр, — попросил меня Марий, когда я тронул «тойоту» с места, — Ты определенно знаешь больше, чем мы.

— Настолько больше, что вы сейчас офигеете, — хмыкнул я, давя на газ, — Слушайте и трепещите!

Начать надо было чуть ли не с того дня, как мы нарисовались в этом прекрасном городе. С преподобного, мерзкого, лживого, жадного, хамского отца Григория, чтоб ему земля была колючей проволокой, а негры в аду сплошь под виагрой. Хотя, в его случае, наверное, это должны быть чукчи?

— Петр!!

— Слушайте, я тоже жертва во всем этом! — возмутился я, — Мне тоже нужно расслабиться! Это вы халявщики походили, полежали, а теперь едете домой, только ручки бо-бо! А я работал!

В общем, роль православных в Апсародае болталась в районе полной ничтожности. Каналы закупок и продаж давно сдохли, новые связи заводить было не на чем, поэтому оставили храм с одним попом в виде… представительства. В принципе, буддисты были на том же уровне, но у них поле для официальной деятельности было куда шире. А вот отцу Григорию не повезло.

Поэтому он начал мутить что-то своё. Был посредником, спекулянтом, торговал информацией, стал незаменимой фигурой на Храмовой площади за счет того, что был крестным отцом Нинель Сабрази по прозвищу «Костоломка». Мы её видели, когда нас наняли доставить одного Педро на самолет. В багажнике сидели дети Костоломки, которых этот тип собирался вывезти с Басолана, но выстрел дробовика в руках нашего попа положил конец амбициям этого типа.

Так вот, Костоломка, имеющая теснейшие связи с Мара Сальватручча, и прикрывала жирную задницу своего крестного папаши, которую тот то и дело подставлял, пытаясь удовлетворить какие-то свои амбиции, здесь я…

— Тут больше знаю я, — раздалось глухое из-под дерюги, скрывающей альва, — Православный вертелся как уж на сковороде, он влип в несколько грязных дел, в процессе подставив одного из лейтенантов Мара под очередь из автомата. На него уже почти вышли, поэтому он и замутил эту аферу с Педро, которого сам и вызвал в Басолан. Григорий спасает детей, Костоломка прекращает расследование по своему крестному папаше, все счастливы. Понимаете?

— Ничего не понимаем, но очень интересно! — отрубила Хатсбург, частично отняв дерюгу у запаниковавшего альва и закрывшись ей от солнечных лучей, — Давайте дальше!

— Это первая часть марлезонского балета, объясняющая вам, дорогие мои, что отец Григорий, к моменту нашего прибытия в город, уже ходил по охренительно тонкому льду, — пояснил я, закуривая, — Он буквально плясал на нем, пытаясь выбраться из того говнища, в котором оказался. Был в отчаянии. Теперь перейдем ко второй части.

Операция возмездия от сестер-католичек, очищение архипелага от «морских крыс», это все было вполне объяснимо, но Триады с сверхсовременными катерами, протянувшие руку помощи сестричкам с огнеметами, преследовали вовсе не заявленные цели пощипать католичек за соски, а…

— Пётр!

— … а проследить, чтобы мы не наткнулись на местоположение жертвенного ритуала для старого темного духа, — заставил я вампирессу поперхнуться, — Господин У знал, что мы инквизиторы. Знал, что Алебастр — альв. Его семья служила этой дряни столетиями, пользуясь взамен частью силы духа, позволяющей ему… узнавать разные штуки. Почему-то наш чернокожий друг являлся идеальным медиумом и хранителем для этого людоеда, понимаете? Китаец давно и надежно пытался переманить остроухого вовсе не для того, чтобы он обучал гангстеров вождению дронов. Ему нужно было тело нашего приятеля… для своего покровителя. Особенно нужно после того, как духа пришлось срочно эвакуировать после того, как мы обнаружили те кости в болоте.

Из-под дерюги раздалась длинная и проникновенная фраза на языке, полном щелкающих согласных, создавшая впечатление, что Хатсбург пнула там огромного сверчка. Широсаки испуганно отдёрнулась от такого соседства.

Вот так все и закончилось. Наши «коллеги» выволакивают альва из убежища быстро и решительно, шпионящий за ним посредством сверхъестественных способов китаец проникает с приятелями в дом, лишенный части защиты, Алебастр приходит, его суют в мешок и везут за город, где в старой, забытой всеми демонами, шахте того ждёт старый темный дух, несколько столетий жравший в качестве жертв людей и животных. Господин У приносит в жертву духу своих путников, но сил для лишенной дома твари много не бывает, поэтому дух с радостью встречает нас, спешащих на помощь. Погружает нашу команду в иллюзии, планируя сломать, подчинить и потребить куда лучше и полнее, чем зарезанных китайцев, раз уж такая оказия. Только что-то идёт не так.

Кто-то.

Я.

— В общем, он мне показал неубедительный мультик, я не поверил, так что пришёл в себя. Раскрываю глаза, мы в пещере, дух над нами. От меня сбежал, зато плотно раскорячился между господином У и альвом, ну и в вас так, на пол шишечки…

— Я убью этого русского… — злобный шепот вампирессы из-под дерюги, — Ах да, лису тоже надо!

— Ну а остальное вы знаете! — бодро закончил я, выезжая на шоссе и давя на газ уже серьезнее, — Дядя Петр накарябал экзорцизм, дух тем временем всосался назад в китайца, я убил китайца, дух тоже помер. Все счастливы, все свободны!

Некоторое время мы ехали в глубокомысленном молчании, лишь под дерюгой возились двое, но затем раздался голос Мария, растирающего себе запястья:

— А зачем ты про отца Григория тогда рассказывал?

— А? — я тряхнул головой, — Ну так именно из-за него вся каша и заварилась в городе. Толстяк дал мне задание тряхнуть одного корпоративного дурня, а у того оказалась огромная куча компромата на всех в городе. Вот и полыхнуло. Просто вы это знать должны перед тем, как решите, стоит ли докладывать нашему филиалу об убийстве духа и китайца.

От этой новости загомонили вообще все. Особенно сильно ругался Барон, понявший куда больше остальных.

— Да это полное дерьмище, Красовский! — орал нервно блондин, размахивая руками, — Да нас уроют, если это вылезет наружу! Просто похоронят! Отдельно за попа, отдельно за триадовцев, отдельно за духа! Всех! Ты понимаешь, в какой мы жопе⁈

— Да и до этого особо из неё не выглядывали, — пожал плечами я, — Вспомни о шестерке дохлых Хатсбургов…

На этот раз молчание должно было быть подольше, но именно в этот момент раздался негромкий мелодичный голос из-под дерюги:

— Кстати, насчет вампиров…

В «тойоте» выли, ругались, плакали и причитали, даже пытались выпасть на ходу, а я хохотал. Тайское солнце нагло и жарко светило чуть ли не в лицо, горячий и влажный ветер врывался в раскрытые окна, давая хоть как-то жить, а мы, собравшиеся, наконец, полной командой, вовсю делились друг с другом впечатлениями о друг друге, о ситуации в мире, о способах и методах происхождения нас самих и некоторых других людей…

Правда, как только первый накал спал, из-под дерюги раздалось сакраментальное высказывание альва, успешно доказывающее, что жизнь его ничему не учит:

— Кстати, насчет отца Григория и Мара Сальва…

— Я убью его! — издала воинственный вопль вампиресса, тут же приступая к действиям.