Я опоздал, погрузка уже началась. Ладно, будем импровизировать.

Оценка обстановки.

Итак, у нас тут есть наезженная дорога к одинокой гавани, с которой частенько идет погрузка-выгрузка разных интересных товаров. Имеется склон, частично расчищенный от джунглей, маленькая хибарка у мостков, явно для ожидающих, каменистое побережье с очень коварными под- и надводными камнями и скалами. Вывернуть на большую воду лодку в этом лабиринте может лишь тот, кто его очень хорошо знает. Вообще, место довольно секретное и безлюдное, с блокпостом в пятнадцати километрах отсюда, стоящим на единственной дороге, которая ведет в этот пятачок контрабандиста, поэтому я и продирался сквозь растительность, не щадя собственной одежды. Знают об этой точке многие, пользуются ей тоже, но…

Гм, кажется, отвлекся. Так, что у нас есть? Убивать сторожей и грузчика нельзя, а катерок, в который всё складируются и складируются ящики с бухлом, чересчур маленький, чтобы можно было питать надежду до него добраться и спрятаться внутри. Остается лишь одно здравое решение…

Вздохнув и поморщившись, я извлек из кармана пачку презервативов, начав её распаковывать. Ну не так я хотел использовать сегодня эти штуки, совсем не так! А ведь тут еще и море, а оно, как известно, солёное… Единственный плюс — после всех тренировок, которыми нас уже неделю как истязает Армэн, заплыв на пару сотен метров будет почти удовольствием, пусть и без ластов.

Так и случилось. Сделав крюк, я вошёл в воду, притопил с помощью камней ботинки, простившись с ними, а затем аккуратно поплыл между скал, стараясь держаться так, чтобы с пристани меня увидеть было нельзя. Последнее касалось только заканчивающего погрузку человека, оба других смотрели не на обрыдлый им океан, а честно несли службу, озирая дорогу. Грузчику же, всему взмокшему и уставшему, явно было не до того, чтобы щуриться на водные просторы.

Затаившись за острым, выдающимся на два метра вверх, камнем, я принялся ждать, про себя матеря чересчур острые шипы кустарника, через который пришлось продираться ранее. Ну, другого варианта действий практически не было, а, по словам моего чернокожего заказчика, шанс упускать было нельзя.

Вот мы и не упускали.

Подплывшая яхта, держащаяся на разумном отдалении от скал, ничем не выделялась из тысяч таких же, демонстрируемых на фотографиях и в интернете. Средних размеров, со сложенным парусом, белая, с виду более чем новая. Впрочем, меня её состояние не очень интересовало, в отличие от возможности незаметно подняться на борт. Это я осуществил со стороны океана, пока приплывшие с шутками и прибаутками помогали постоянно извиняющемуся мужику на катере перебросить ящики к себе.

Подтянувшись на пальцах и аккуратно осмотревшись, я насчитал пятерых человек, приплывших сюда загружаться. Трое молодых, в отличной физической форме, подтянутых, занимающихся сейчас ящиками, двое постарше, лет сорока, может, ближе к пятидесяти, тоже не игнорировавших упражнения. В отличие от загорелой молодежи, красовавшейся большим количеством татуировок, тела тех, кто постарше, были солидно чисты от подобного безобразия. Одобряю.

В общем-то, я уже мог приступать, хоть это и обещало определенный геморрой в ближайшем будущем, но тут один из татуированных парней, схватив ящик, навернулся на ровном месте, смачно приложившись об него лицом и разбив несколько бутылок. Это породило сцену, которую я слышал, уже протискиваясь в жилые помещения яхты.

— Идиот! Придурок! Посмотри на себя, криворукий ублюдок! Ты губу себе рассадил! Ты с таким лицом тут нам сосать собрался? Сука! — разорялся один из пожилых мужчин, — Вали в катер, тварь! Передай менеджеру, что я недоволен, слышал⁈ Бегом!

— Артур, успокойся, не порть себе настроение, — увещевающе бубнил второй, — Мы упакованы, слышишь? Нормально всё.

— Да какое «нормально»… мы сюда их чисто покататься пригласили? Кончай капать кровью на мою яхту, мразь! Пошёл вон!

Остаток диалога я прослушал, закрывшись в гальюне яхты и приготовившись ждать. Долго делать я этого не собирался, вскоре легкая донесшаяся вибрация показала, что эти, совершенно неэкономные люди, не утруждающие себя даже разворотом паруса, поплыли с места загрузки. Отдыхать, веселиться, участвовать в гомосексуальных игрищах. Ну, явно не сегодня.

Следующий подарок судьбы был не хуже первого, когда кому-то приспичило отойти в туалет. Подозревая, что отливать с борта яхты могут лишь богатые люди из гостей или хозяев, я приготовился… и не напрасно. Дверь гальюна открыл из молодых и татуированных, тут же получив стволом извлеченного из презерватива «кольта» в горло. Затащив ошеломленного парня с раздробленным кадыком внутрь, я помог ему быстро отойти на тот свет, тщательно следя за тем, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Обнаружив у упокоенного пистолет в кобуре, я уважительно покачал головой. Боевые мужские шлюхи — это нечто новенькое даже для меня.

Взяв доставшуюся даром «беретту» и сунув свой ствол за пояс, я проверил магазин, оказавшийся полным, а затем пошёл на выход из тесных внутренностей яхты. Три цели, не подозревающие о твоем приближении — это подарок.

Диспозиция снаружи проста, понятна и очевидна. Наемный шлюх с ящиком алкоголя в руках, тащащий его к штурвалу. Он получает пулю между удивленно вытаращенных глаз, становясь мертвецом не хуже осевшего на унитазе. Смешное расстояние, поэтому я позволяю себе риск, стреляя в голову человеку, а лишь потом оборачиваясь к хозяину яхты и его гостю, стоящих у штурвала. Мой опыт и инстинкты кричали, что они безоружны и совершенно не приспособлены к бою — так и оказалось.

Оба человека, одетые лишь в легкие шорты, застыли в шоке, если не сказать в ужасе. Я еще молчу, а они уже демонстрируют свои руки, подняв их над головами. Молча.

Так не годится.

— Подайте голос, — командую я.

— Ч-что…? — говорит один из них.

— Ты не Артур, — облегченно сообщаю я мужчине новость, стреляя ему в грудь, а затем в голову, — Отдыхай.

Второй, тот самый Артур, скулит и садится на корточки, закрывая голову руками. Это неплохо, позволяет мне, сунув уже второй пистолет за пояс и поморщившись от горячего ствола, поцеловавшего задницу, остановить двигатель яхты. Всё, пока никто никуда не плывёт.

— Нет-нет-нет… — скулит тем временем единственный оставшийся в живых, — Игорь… Игорь…

— Артур Берринг, — называю я имя человека, отвешивая ему слабую пощечину, — Соберитесь. Вы должны для меня кое-что сделать.

— Ч-что? Что? — непонимающе лепечет довольно высокопоставленный корпоративный функционер, находящийся в шоке из-за потери друга, любовника, бизнес-партнера или хрен его знает, кто это там был, — Кто…

— Вы, — я показываю ему два смартфона, ранее лежавших на столике рядом с отдыхавшими, — Сейчас покажете мне танцующего розового слоника, Артур.

По мере того, как человек слышит эту странную просьбу, его лицо меняется. Шок, паника, потрясение, всё это уходит, пытаясь вернуть человеку самообладание деловой акулы одного из самых опасных городов мира. Старой, опытной и очень-очень пронырливой. Подобное не в моих интересах, поэтому я вновь выхватываю «беретту», стреляя корпорату в колено. Сначала в одно, затем в другое. Отработавший свое пистолет улетает в море, его место занимает балисонг, чье лезвие через несколько секунд, потребовавшихся мне, чтобы поймать оседающего человека за волосы, уже прижато к глазу Берринга.

— ААА!!!

— Вы слышали мою просьбу. Не заставляйте повторять.

— Нет! — изо рта корчащегося от боли человека летит слюна, — Нет! Как вы узнали⁈ Я никогда подобного не сделаю! Никогда! Это смерть!

Он совершенно прав. Не сделает. Никогда и ни за что… пока имеет хоть какое-то самообладание. Однако, я занят тем, что ломаю именно это. Быстро, эффективно и жестоко. В одной из исторических справок моего мира была легенда о ярле викингов, который изобрел уникальную методу допроса пленных. Сначала он вырезал человеку один глаз, молча и быстро, а только потом начинал задавать вопросы.