К ним мы и неторопливо и двинулись.
— Петр, ты это видишь? — прошипел Марий, шагая рядом со мной, — Огнеметы. Они грузят хреновы огнеметы! Ты во что нас втравил⁈
— Расслабься, Гритт. Они не для людей.
Сблизившись с верховными монашками, мы удостоились скрипа восседающей на коляске старушки, оказавшейся матерью-настоятельницей. Бабушка довольно ласково заговорила с нами, сердечно благодаря за спасение как сестры Агнешки, так и груза медикаментов вместе с машиной и Мигелем, а затем, осведомившись о здоровье нашего не очень-то хорошо выглядящего коллектива, спросила, готовы ли мы к дальнейшим подвигам во славу Господа. На что ей был дан ответ хмурым блондином, что вполне готовы, учитывая, что соблазнили его заместителя (меня) не просто суммой в пять тысяч долларов, но еще и обещанием доли добычи, если таковая будет найдена. На что нам ласково кивали.
Идиллия кончилась внезапно, причем с моей подачи.
— Разумеется, речь идёт о нас троих, — протянув руку, я подтащил к себе не сопротивляющуюся Юки, а затем, поставив перед собой, положил руки на худенькие плечики девушки, — Стажер, которого вы зачем-то попросили позвать, будет участвовать совершенно бесплатно…
— Даже так? — вздёрнула бровь что-то почувствовавшая старшая сестра, тщетно попытавшись придать своему постному лицу какое-то выражение.
— Даже так, — улыбнулся в ответ я, — Но если вы планируете воспользоваться обонянием кицуне для поиска ухоронок с лодками контрабандистов, то наш гонорар будет увеличен на тридцать тысяч.
Благостная атмосфера взаимопонимания и духовной поддержки испарилась, как будто бы её никогда и не было. Ладно сестра Вайсштерн, чья физиономия, казалось, была просто не предназначена для мимики, но вот старушка-настоятельница, Хелена Гримм, как она успела нам представиться, тут же изобразила оскал демона, у которого увели душу. Во всяком случае, тощее тельце японки в моих руках, которым я защищался от монахини в коляске, сильно напряглось.
— Побойся бога, русский! — прошипела древняя мегера, стискивая пальцы на подлокотниках, — Что ты себе позволяешь?!! После того, как мы к вам отнеслись⁈ Что для вас сделали⁈
— Считать, — нагло улыбался я, покачивая остолбеневшей лисицей, — Наблюдать. Делать выводы. Если вам требовалось бы просто прикрытие, то мы бы легко его обеспечили, учитывая, что сестра Вайсштерн пообещала одолжить нам полуавтоматические винтовки. Однако, если мы играем решающую роль для вашего ночного налёта, мать-настоятельница, то тут расценки уже будут другие…
Обитательницы женского монастыря святого Луки не просто так воспылали желанием отомстить за побитую арматурой монашку, любящую гранаты и блондинов. Точнее, пылали они, может быть, и совершенно искренне, но вот найти одиночные ухоронки контрабандистов среди островков и мангровых зарослей, они бы не смогли никак. Тем более, ночью, тем более, балуясь огнеметами, предназначенными сжечь дотла лодки, моторы, погреба и прочие нехитрые ухоронки нелегалов, обрекая тех тем самым на прекращение деятельности. Проделать подобное можно было лишь с натуральной божьей помощью, которую еще никогда никто не допросился, либо прибегнув к богопротивным сверхъестественным возможностям необычных тварей… вроде кицуне.
Жара, слепящее солнце, неспешно идущее к закату, пыль от дороги, запах разогретого железа от забора, отделяющего святую землю от грешной юдоли, горячий торг, проклятия и шатание пребывающей слегка не на этом свете похмельной японкой. А ведь я влил в каждого из своих товарищей минимум по полтора литра смеси подсоленной воды и лимона!
— Мы не можем заплатить столько!
— Не проблема, мы готовы работать бесплатно, но за половину от добычи.
— Побойся Бога, паршивец!
— Господь не одобряет детский труд, сестра Вайсштерн, тем более бесплатный. Посмотрите вот на неё. Еле на ногах стоит. Тем не менее, Юки здесь. А вы этого не цените…
— Мы ценим, но не за такие же деньги! Там всего-то жалкие рыбаки и пропойцы, а не элитная армия мира!
— Так говорю же, давайте долю побольше, все для вас будет бес…
— Проклятый еретик Григорий! Успел научить плохому!
Проблема была не в деньгах, как видел я. Заплатить монастырь мог и в десять, и в сто раз больше, но… не нам. Монашки отчаянно не желали «баловать» своих наемников, от того и ярились, что я, взявший на себя ведение переговоров, слишком прочно стою на ногах и не собираюсь отступать. Без Широсаки этот ночной рейд просто не мог состояться.
Наш торг мог продолжаться и дольше, но в нем появился новый участник.
— КАР!! — громко и выразительно сообщил нам здоровенный ворон, усевшийся на забор, окружающий монастырь.
— Иисусе! — тут же отреагировала старушка.
— Это Господь вас вразумляет, мать-настоятельница, — положив руку на голову зомбированной Юки, чтобы та не заслужила тепловой удар, воспользовался ситуацией я, — Алчность — это грех.
— Всё, идите уже в машину! Мы договорились! — нервно отреагировала бойкая старушка, вновь вцепившаяся в свою коляску и не сводящая взгляда с невозмутимого ворона, — Откуда здесь такое чудище…
Загрузившись в машину, мы стали ожидать готовности грузовиков с святыми сестрами и не очень святым напалмом. Барон с вампирессой продолжали глубокомысленно молчать, то ли переваривая, то ли просто страдая от солнца, японка, упав на сиденье и накрывшись ветхой газетой, засопела, а я размышлял над увиденным и услышанным. Кажется, нам снова пытаются дурить голову. Бабушка в кресле-каталке явно придуривалась, как в диалоге, так и с реакцией, когда каркнул ворон. Уж больно бодро её ноги дёрнулись. Да и сам имидж скуповатой шебутной старушки шёл владелице этого места как корове седло. Особенно на фоне деловитых сухопарых девиц, грузящих оружие в машины.
— Тридцать тысяч — хорошие деньги… — просипел Марий, выходя из похмельной комы как раз тогда, когда я нажал на газ, вынуждая нашу «тойоту» двигаться, пристроившись за грузовиками.
— Тридцать пять, — уточнил я, поправляя газету на сопящей Юки, — Плюс доля в возможной добыче.
— За то, что мы прикроем группку монахинь с огнеметами, обуянных бесом вандализма?
— За нос кицуне и глаза вампира, Марий. А также за срочность и молчание, — хмыкнул я, суя себе в рот сигарету, но тут же поправляясь, — Хотя нет, не за молчание, иначе бы они свои рясы дома оставили. Думаю, мы не видим полной картины. Нам не хотят её показывать.
— Уничтожение конкурентов, этих морских крыс, ты считаешь чем-то особенным…? — вяло простонала Эрика.
Посмотрев на неё, я подивился контрасту, который она представляла сейчас по сравнению с тем имиджем роковой клубной красотки. Нет, красота осталась, став куда менее агрессивной, а внушительную грудь вампиресса втягивать не умела, но… сейчас, безвольно болтаясь на заднем сиденье вместе с Юки, она напоминала обычную девушку. С похмелья. И с рассаженными в кровь кулаками, уже начавшими подживать.
— Я считаю нас чем-то особенным, — хмыкнул я, — В нашей группе не четверо, а пятеро участников, причем я очень сомневаюсь, что последний сидит сейчас без дела. Спите. Думаю, у вас еще три-четыре часа минимум, чтобы прийти в норму. Поплывем ночью.
— Так ночь, вроде, тут самое рабочее время…? — пробубнил клюющий носом барон, доставший откуда-то мягкую грязную кепку, которая была ему мала, но хоть как-то защищала от солнца.
— Не для всех. Ночью особо не поплаваешь… там, куда мы отправляемся. Мне интересно, как они собираются решать эту проблему.
Мангровые заросли, кораллы, мели. Настоящий подводный лабиринт, среди которого и шмыгают морские крысы, занимающиеся темными делишками. Рыбачат, немножко пиратствуют, объединяясь в крошечные стайки, таскают различную запрещенку. Воруют молодых баб, которых никто не хватится. Вынуждают их им прислуживать, добиваются покорности. Порождают детей, о которых тогда распинался этот идиот. Настоящее крысиное гнездо.
Мы ползли за неторопливо едущими грузовиками почти два часа, в конечном итоге свернув в одну из бесчисленных рыбацких деревушек острова, оснащенную крохотной гаванью. Там, уже в сумерках, начались погрузочные работы по перекидыванию монастырского добра в пять вполне современно выглядящих военных катеров, выкрашенных в однотонный болотный цвет. Я на всё это любовался, сторожа машину с дрыхнущим народом, а заодно пытался угадать, где производят таких интересных монашек. Сухих, поджарых, немногословных, спокойно и привычно командующих тайцами, охотно бегающими по малейшему распоряжению этих святых сестер.
