И поспешно тряхнула головой, запрещая себе проваливаться в прошлое. Не место этим мыслям в ее голове.

Напарник… Как же она испугалась за него. Сама не ожидала от себя такого страха. Стоя там, на краю внутренней чаши, ей одновременно хотелось прибить его за безголовость и отдать все на свете, лишь бы он остался жив.

Последний раз она так боялась за Шульгу. Потом привыкла терять друзей и уже боялась другого — привязаться к кому-то. Прошлое вновь замаячило ледяным призраком, но словно почувствовав ее состояние, Шильярд пошевелился, облизал пересохшие губы и попросил еле слышно:

— Пить.

Лиран подскочила от радости. Засуетилась, едва не опрокинула на себя стакан, но успела поймать. Зашипела — часть воды выплеснулась на колени. Выругалась, выдохнула и, уже успокоившись, аккуратно поднесла стакан к губам огневика, приподняв его голову.

Тот пил жадно, не открывая глаз.

— Спасибо, Лиран, — прохрипел, напившись.

— Как понял, что это я? — удивилась девушка.

— Ты пахнешь по-особенному, — ответил Шильярд сипло, и губы тронула слабая улыбка.

Пахну? — изумилась Лиран, испуганно принюхиваясь к себе. От кожи шел запах соли и нагретого металла, но этим сейчас на корабле все провонялись.

— Дай руку, — попросил Шильярд внезапно.

И она, поколебавшись, положила ладонь на бинты. Парень тут же накрыл ее ладонь своей, сжал пальцы.

— Теплая, — проговорил он с удовлетворением. — Обнял бы и не отпускал, — добавил он, и на щеки девушки плеснули горячего румянца.

— Скажешь тоже, — проворчала она смущенно, не решаясь забрать руку из пальцев больного.

Впервые ей не хотелось спорить или огрызаться. Хотелось молча сидеть, держа его за руку, ни о чем не думать и ни о чем не беспокоиться. Почему-то было уютно молчать с этим странным парнем. Точно страж, он отгонял от нее тревоги и тени прошлого.

Внутри и правда потеплело, словно солнышко зажглось в груди. Глаза неожиданно защипало, мир дрогнул, начав расплываться.

Когда она последний раз плакала? — с изумлением попыталась припомнить Лиран и поняла, что очень давно. С тех самых пор, когда поняла, что слезы ничего не изменят…

— Расскажи, что я пропустил, — попросил Шильярд, и она послушно принялась рассказывать о том, что случилось на обратном пути.

— Сейчас повстанцы собирают силы и идут к столице, а мы идем с ними, чтобы поддержать, — закончила она.

— Никогда не штурмовал город, — гораздо более бодрым голосом протянул Шильярд, и Лиран, не удержавшись, стукнула его по руке.

— Дурак! — выдохнула она. — Едва жив остался, мало тебе? Ваш принц обещался лично шкуру с тебя спустить за самодеятельность.

— Так я с тобой. С тобой можно. Ты же меня прикроешь?

— Я тебя к кровати привяжу, — рыкнула Лиран, чувствуя, как внутри все замирает от восторга. Еще никто так просто не доверял ей свою жизнь. Даже Туман.

Пальцы на ладони сжались сильнее.

— Странно, — протянул Шильярд, — я тебя сейчас иначе ощущаю. Будто…

Он осекся, не став продолжать, словно сам испугавшись своих мыслей, и Лиран поспешно выдернула ладонь. Еще догадается… Туман просил хранить все в секрете.

Солнышко внутри становилось все горячее, будто одно лишь присутствие парня добавляло ему сил. И это было странным. Ни на кого из огневиков оно так не реагировало. Что не так с этим парнем? И что не так с ней?

— Не отпускай, — вдруг попросил Шильярд, — без тебя холодно.

И она сдалась…

Дверь каюты хлопнула, и на пороге нарисовался один из огневиков. Луньярд, кажется.

— Смена караула, — весело крикнул парень, внеся с собой запах разбушевавшегося моря.

— Ух, качает как! — он пробежал пару шагов до кровати и едва устоял на ногах, уцепившись за спинку.

— Тише! — раздраженно прошипела Лиран. — Только заснул.

— Заснул? — выцепил главное из ее слов огневик. — Он приходил в себя?

Девушка кивнула. Встала, кинула внимательный взгляд на Шильярда, потом наклонилась, поправила одеяло.

— Если снова придет в себя — дашь ему воды. И обязательно держи его за руку. Ему так теплее, понял?

Радость на лице парня приняла озадаченный вид, однако возражать он не стал. Заверил:

— Будем и за руку держать, и греть. Не переживай.

Он проследил за тем, как фаттарка вышла из каюты и только после того, как за ней закрылась дверь, позволил себе присвистнуть.

— Ну ты себе и выбрал, брат, — проговорил Луньярд неодобрительно. — Она же в огне ничего не смыслит. Пепел один в мозгах.

Лиран не ушла далеко. Осталась в коридоре, прислонилась спиной к стене, чувствуя, как с силой бьется в груди сердце. Пол под ногами то проваливался, то взбирался на горку, и она не представляла, как доберется до своей каюты, еще и по лестнице спуститься нужно. Поползет, наверное. Или покатится?

Страшно, однако, не было. Поселившееся внутри тепло успокаивало, даря уверенность, что все будет хорошо, и они благополучно доберутся до бухты.

Лиран вытянула вверх ладошку, уже зная, что получится. Прикрыла глаза, выдохнула просительно:

— Пожалуйста.

Тепло стало ощутимее. Кожа зачесалась, нагрелась, а потом словно иголочкой укололо.

Распахнув глаза, девушка застыла, с восторгом глядя на слабый — с монету размером — пляшущий огонек на ладони.

Глаза снова защипало, и огонек задвоился в глазах. Она заморгала, боясь, что он исчезнет, но огонек продолжал гореть, успокаивающе согревая: «Я с тобой. Ты больше не одна. Я никому не дам тебя в обиду. Все будет хорошо».

— Входите, — отозвался Харт на стук в дверь, поспешно убирая исписанный наполовину лист в стол. Нечего посторонним знать, что их глава чуточку сходит с ума и занимается тем, что выбирает имя для дочери. А всему виной капитан, вздумавший отпраздновать рождение источника и выставивший десяток бутылок огневухи из собственных запасов.

Молодежи много не наливали, так что они вдвоем с капитаном приняли удар на себя, и сейчас замутненное алкоголем сознание плавно покачивалось в такт качки корабля.

Дверь открылась, закрылась, и только после этого безмолвный снял щит невидимости.

— Господин, — поклонился он.

— Без церемоний, — махнул рукой Харт, насторожившись. Благостное настроение стало чуть менее благостным — чутье подсказало, гость пришел не с добрыми новостями. — Говори.

Доклад был пугающе кратким.

— Н-да, — откашлялся Харт, пытаясь призвать разбегающиеся мысли к порядку.

— Ты не перепутал? Может, это какое-то фаттарское заклинание вызова огня? Умеют же они костры разжигать.

— Нет, — мотнул головой безмолвный. — Это точно была стихия. А фаттарский огонь я видел. Его в руках не удержишь — ожоги останутся. Да и лицо у девчонки такое было… словно она чудо увидала.

— Понятно, — протянул Харт. Проклятая огневуха — нечего было столько пить! — мешала сосредоточиться и оценить последствия того, что фаттарцы обрели стихию.

Ясно, что именно за этим они сюда и пожаловали. И даже понятно, с чего такое желание возникло.

— Мог бы и предупредить, — проворчал принц, проклиная вербовочную деятельность огня на Фаттаре. Похоже, стихия развлекалась, затеяв очередной эксперимент. Потому и дети — им проще измениться. Потому и мертвый материк — пробуждающие стихии похожи на садовников, раскидывающих семена — вдруг те взойдут.

Вопрос лишь в том, кого из фаттарцев затронули изменения. Туман, Лиран? Кто-то еще?

Самоуверенные детки, — подумалось ему с раздражением. Считают, что стихия так просто. Словно волосы в другой цвет перекрасил. Захотел — обзавелся огнем. Только это не домашнее животное. Передумал — на улицу не выбросишь. Стихия — это и ответственность, и опасность не справиться с полученной силой.

Что эти фаттарцы вообще о ней знают⁈

— Что будем делать, ваше высочество? — обеспокоенно уточнил безмолвный.

Харт помолчал, обдумывая.

— Наблюдать и не вмешиваться, — принял он решение. — И никому ни слова. Раз сами не хотят делиться, мы настаивать не станем.