— Аня, у меня к тебе будет небольшая просьба, — просящим тоном сказала Арина. — Я сейчас выбираю музыку для показательного номера, и мне нужен костюм. Ты не могла бы его сейчас нарисовать? Сделать эскиз, такой же качественный, как на мои соревновательные платья?

— Без проблем, говори, что надо, — Анька сразу же задвинула ящик с кукольной одеждой в шкаф. — Чего хочешь?

Арина сразу же обрисовала тот самый костюм, который она хотела под блюзовую музыку: короткую чёрную кожаную юбку, кожаную безрукавку с большим вырезом, чёрные колготки, чёрные перчатки и чёрную шляпу.

— Ух ты! Класс! Принцесса ночь! — рассмеялась Анька. — Сейчас попробую!

Через час увлекательной работы, протекавшей под музыку группы «Форум», Анька нарисовала эскиз, и он был великолепен… Теперь дело осталось только за музыкой…

Арина пришла домой сытая, довольная и с рисунком, который нарисовала Анька. Сев на диван, вытащила его из сложенной газеты и сразу же принялась внимательно разглядывать, хотя уже видела. Эскиз получился прекрасным, как раз в фирменном стиле будущей маман.

На рисунке была изображена заполненная безликими серыми людьми мрачная арена. Сверху, из темноты, сияют несколько прожекторов, концентрирующих свой свет в одном круге, в котором находится фигуристка. Она выхвачена в движении, угадывается, что исполняет красивую арабеску, катясь на правой ноге, а левую ногу отставив в сторону и красиво раскинув руки. На ней короткая чёрная кожаная юбчонка с бликами света на складках, чёрная безрукавка с вырезом, идущим чуть не до пупа, чёрные длинные волосы веером разлетаются в стороны из-под чёрной шляпы, которая наполовину закрывает лицо. На руках чёрные перчатки. Эскиз выполнен в чёрно-белом цвете. Всюду чёрный! На всём рисунке только одна цветная деталь: полные пухлые губы ярко-алого цвета. Они сразу бросаются в глаза и как будто задают тон всей картине. Что Анька хотела этим сказать?

С точки зрения искусства это был не эскиз, по которому шьют платье: Анька в прошлый раз рисовала эскиз в двух проекциях, спереди и сзади, и он действительно походил на рабочий чертёж. Сейчас же она нарисовала настоящую жанровую картину, да ещё с неким со скрытым смыслом.

Нужно будет спросить Аньку, что она хотела этим сказать. При ближайшем, внимательном рассмотрении изображение обладало ощущением скрытой тайны, как например, картина Да Винчи, которая имеет какой-то потайной смысл! Поразительно! Едва Анька нарисовала изображение и Арина увидела его, оно показалось рядовым и не вызывающим никаких вопросов, но при всё более детальном рассмотрении эти вопросы возникали.

Впрочем, что написано пером, то не вырубить топором. Сейчас осталось только подобрать музыку. Арина вставила в магнитофон ту кассету с блюзовой музыкой, про которую вспомнила на тренировке, и начала слушать с самого начала. Третьим треком стояла как раз композиция, которая ей приглянулась в прошлый раз и о музыке которой она думала. Арина посмотрела на название. Сингл назывался «Lili was here» и был записан музыкантами Dave Stewart и Candy Dulfer. Композиция очень красивая и запоминающаяся, и словно опережающая своё время…

Арина слушала мягкие гитарные переливы, томную мелодию саксофона, и как будто пропускала через себя эту замечательную романтическую музыку. С чем она ассоциировалась у неё? С синим и фиолетовым неоновым светом, возможно, светом вечернего или ночного города. Перед глазами встал центр огромного мегаполиса, улица развлечений с множеством баров, ресторанов, казино, дорогих гостиниц. Возможно это Токио, Шанхай или Нью-Йоркский Манхэттен. Несмотря на ночь, вокруг толпы людей, в поисках приключений или смысла жизни. Да… Здесь есть и такие, которые ищут смысл своего бытия в толпе людей. В одиночестве им неприятно и жутко.

В самой глубине района, внутри проезда, заваленного мусором, в тупике, находится небольшой музыкальный клуб для избранных, вход в который только по приглашениям. Около него всегда стоит толпа людей, и все они не какие-то нищие: сюда приезжают на лимузинах и дорогих спорткарах. Но даже таких посетителей могут не пустить внутрь, если мест нет, и они покорно стоят в очереди, глядя на громадного лысого вышибалу, застывшего, сложив руки, перед незаметной дверью, над которой горит сине-фиолетовая неоновая вывеска с надписью «Музыкальный рай». Вывеска отбрасывает сине-фиолетовый свет на мокрый асфальт и на лица ожидающих, отчего они кажутся мертвецами. Из-за двери этого заведения всю ночь доносятся томные мелодии фокстрота или блюза: музыка ночных улиц, музыка ночных дорог и ночных приключений.

Внутри, в окутанном туманом зале, на освещённой тусклым фиолетовым светом сцене играет небольшая группа. Музыканты одеты в обычную одежду: рубашки, джинсы, на головах шляпы, традиционные чёрные очки. Они сидят на стульях, потому что стоя никогда не выведут те аккорды, которые играют сейчас. Эти аккорды заставляют людей смахивать слезу. Посреди сцены, освещённая лучами синего света, как в нуарном кино, стоит и играет молодая саксофонистка, одетая в короткую кожаную юбку и кожаный жилет с большим вырезом, на её чёрных волосах чёрная шляпа, глаза скрыты большими чёрными очками. Несмотря на то, что девушка во всём чёрном, она кажется ярким пятном света среди полутьмы, которая окружает столики с сидящими слушателями.

Саксофон выводит томные мелодии, а сидящим в полумраке людям кажется, что девушка не стоит на сцене, им кажется, что она сходит с неё и танцует, медленно и плавно, под мелодичный блюз, который сама же играет. Такой большой силой обладает эта музыка, которую порождают эти неприметные, скромные люди, стоящие на тёмной сцене. Почему и называется этот клуб «Музыкальный рай».

Поражённая открывшейся картиной, Арина радостно захлопала в ладоши. Она поймала нить программы! Она полностью пропустила её через себя! Да и музыка оказалась не такой уж незнакомой. Кажется, сейчас Арина вспомнила, что в 21 веке слышала её. Это была идеальная музыка для идеального показательного номера, как раз под такой костюм, который она решила сшить! Теперь осталось только связаться с Елизаветой Константиновной Соколовской, чтобы сделать заказ…

… Пока Арина занималась увлекательным выбором музыки для показательного номера, Владислав Сергеевич Левковцев занимался текучкой, сидя в тренерской: рассматривал макеты программ, поставленных для фигуристов, вносил изменения в тренировочный процесс. Параллельно составлял тренировочный план для своей новой пары. В целом, пока подготовка к сезону шла хорошо, и даже, кажется, с Хмельницкой вопрос более-менее устаканился. Осталось только изучить с ней тройной риттбергер и каскад… Но и здесь ещё оставалось много времени для манёвра, практически целый месяц. Спешить некуда! Всё надо делать на совесть!

Неожиданно ожил селектор, с недавних пор поставленный в тренерскую. Из динамика прозвучал голос директора школы Владимира Ивановича Каганцева. Был он подчёркнуто официален, словно заранее говоря, что дело для рассмотрения предстоит сложное и ответственное.

— Товарищ Левковцев, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет.

— Хорошо, Владимир Иванович, — сказал Левковцев в микрофон и, встав из-за стола, отправился в директорскую.

Директор у себя в кабинете находился один, сидел и перебирал какие-то бумаги, на носу очки. Вид до крайности важный!

— Владислав Сергеевич, тут факс пришёл из Москвы, из Федерации фигурного катания СССР, — Каганцев показал на лист бумаги, лежащий на краю стола. — Это по вашу душу.

Левковцев взял большую бумагу, и внимательно прочитал её содержимое:

График соревнований фигуристки, члена сборной СССР Хмельницкой Л. А. на первую половину сезона

Nebelhorn Trophy, Oberstdorf, FRG, 25–27 сентября --- Соколовская

Scate America, Norwood, USA, 24–26 октября --- Соколовская