— Войдите!

Борис Петрович сидел за массивным столом, заваленным бумагами. Седые волосы были зачёсаны назад, на носу очки. Увидев Володю, он отложил документы, снял очки:

— А, Владимир Игоревич! Проходите, садитесь.

Володя сел в кресло напротив. Борис Петрович откинулся на спинку стула, достал папиросу, закурил. Выпустил дым, посмотрел на Володю внимательно:

— Скажите мне честно. Вы готовы снимать?

Володя растерялся:

— В смысле? Я думал, нам ещё неделю репетировать…

— Вот об этом и хочу поговорить, — Борис Петрович затянулся. — Я вчера заходил в павильон. Смотрел вашу репетицию. Видел, как актёры работают, как вы с ними работаете. И знаете, что я понял?

Володя молчал, ожидая.

— Вы уже готовы, — Борис Петрович наклонился вперёд. — Актёры живут в ролях. Они не играют — они существуют. Зина и Николай Фёдорович — это уже не актёры, это Катя и Петя. Понимаете? Вы добились того, чего многие режиссёры не добиваются за месяцы работы.

— Но, Борис Петрович, — Володя попытался возразить, — я хотел ещё отработать несколько сцен…

— Зачем? — директор оборвал его. — Чтобы заболтать? Чтобы заштудировать до смерти? Владимир Игоревич, я в этом деле сорок лет. Я знаю, когда актёры готовы. Если продолжать репетировать, вы потеряете ту свежесть, ту искренность, которая у вас есть сейчас. Они начнут думать вместо того, чтобы чувствовать.

Володя задумался. Директор был прав. Он и сам чувствовал — актёры на пике формы. Ещё немного, и они начнут повторяться, терять живость.

— Вы правы, — медленно сказал он.

— Конечно, прав, — Борис Петрович усмехнулся. — Поэтому вот что я решил. Даю вам добро на начало съёмок. С понедельника. Сегодня четверг, значит у вас есть три дня на финальную подготовку. Утвердите места съёмок, проверьте технику, согласуйте график. А в понедельник — первый съёмочный день.

Володя почувствовал, как сердце забилось чаще. Съёмки. Настоящие съёмки. Не репетиции, а работа на камеру.

— Я… да, Борис Петрович. Спасибо.

— Не благодарите, — директор встал, подошёл к окну. — Я верю в ваш фильм. Верю в вас. Снимайте так, как чувствуете. Не бойтесь. У вас получится.

Он повернулся:

— Идите. Михаил Сергеевич уже всех предупредил. Команда вас ждёт в павильоне номер три. Собирайте совещание, планируйте.

Володя вышел из кабинета как ошпаренный. Съёмки. С понедельника. Надо всё организовать, подготовить, проверить. Три дня — это мало и одновременно много.

Он почти бежал к павильону. Сердце колотилось. В голове уже складывался план — что успеть, кого предупредить, что проверить.

Дверь павильона была открыта. Володя вошёл и замер.

Вся команда была в сборе. Катя-монтажница сидела на стуле с блокнотом. Лёха-звукооператор возился с оборудованием. Коля-ассистент бегал туда-сюда, что-то записывая. Николай Фёдорович и Зина стояли в углу, о чём-то тихо разговаривая. У стены сидел Алексей Николаевич Громов — сценарист, худой, с вечной папиросой. Рядом с ним Иван Кузьмич — декоратор, в рабочем комбинезоне.

Все повернулись, увидев Володю.

— Владимир Игоревич! — Коля бросился к нему. — Это правда? Михаил Сергеевич сказал, что мы начинаем снимать с понедельника?

— Правда, — Володя кивнул, проходя в центр павильона. — Борис Петрович дал добро. С понедельника мы снимаем.

Повисла секундная тишина. Потом все заговорили разом:

— Так быстро?

— А мы успеем подготовиться?

— Надо декорации проверить!

— А костюмы все готовы?

Володя поднял руку, призывая к тишине:

— Друзья, спокойно. У нас три дня. Успеем всё. Главное — действовать по плану. Коля, записывай.

Коля вскинул блокнот, приготовил карандаш.

— Сегодня, четверг, — Володя начал ходить по павильону, — нам нужно сделать следующее. Первое — утвердить натурные места съёмки. Где будем снимать уличные сцены, где парк, где почтовое отделение. Иван Кузьмич, вы со мной поедете. Нужен ваш глаз — что можно использовать как есть, а что придётся строить или дорабатывать.

Иван Кузьмич кивнул:

— Готов. Когда едем?

— Сразу после совещания. Второе, — Володя повернулся к Лёхе, — звук. Лёха, нужно проверить всё оборудование. Микрофоны, записывающее устройство. Чтобы в понедельник не было сюрпризов.

— Понял, — Лёха затушил папиросу. — Сегодня всё прогоню.

— Третье, — Володя посмотрел на Катю, — плёнка. Сколько у нас в наличии?

Катя полистала блокнот:

— Три тысячи метров. Борис Петрович вчера выделил.

— Хорошо. Этого хватит, если снимать экономно. Я планирую каждую сцену делать максимум три дубля. Нельзя расточительствовать. Четвёртое, — он повернулся к Николаю и Зине, — костюмы. Вера Дмитриевна сказала, что к понедельнику всё будет готово, но я хочу, чтобы вы сегодня сходили, померили финальные варианты. Если что-то не так — она подгонит.

— Хорошо, — Зина кивнула.

— Пятое, — Володя посмотрел на Громова-сценариста, — Алексей Николаевич, мне нужны ещё экземпляры сценария. Штук пять. Для технической группы, для оператора, для декораторов.

Громов кивнул, затягиваясь:

— Дам. У меня копии есть.

— Отлично. Шестое — оператор. Михаил Сергеевич сказал, что нам выделили Петра Ильича Ковалёва. Он освободился со вчерашнего дня. Мне нужно с ним встретиться сегодня же, обсудить план съёмок, походить по местам съёмок.

Коля записывал быстро, язык высунув от усердия.

— Седьмое — транспорт. Коля, организуй машину на понедельник. Нам нужно перевозить актёров, оборудование, костюмы.

— Есть! — Коля записал.

— И последнее, — Володя остановился, обвёл всех взглядом. — Друзья, мы начинаем снимать. Это не репетиция. Это настоящая работа. Мы будем уставать, будут сложности, будут дубли. Но я верю в нас. Верю, что мы создадим фильм, которым будем гордиться. Вы со мной?

— С вами! — хором ответили все.

Володя улыбнулся:

— Тогда за работу. У нас три дня. Времени мало. Коля, пошли искать Петра Ильича. Иван Кузьмич, через полчаса встречаемся у проходной — поедем по местам. Лёха, начинай проверку техники. Катя, составь список того, что понадобится на съёмках — хронометраж сцен, план монтажа. Остальные — готовьтесь. В субботу собираемся все вместе, финальный прогон. Вопросы есть?