— О, княгиня, — тут же произнесла она, — я полностью отдаюсь в ваши руки. Только молю об одном: не возвращайте меня барону. Посмотрите истине в глаза. Я заслуживаю сострадания. А вы, я уверена, не учините надо мной зла и насилия.

— Ну вот, — произнесла Марина, — вы всё слышали. Она не желает находиться около любимого дяди и даже готова умереть, лишь бы не возвращаться к своему ненаглядному родственнику. Надеюсь, капитан, вы одолжите нам ваших лошадей, не идти же графине пешком по незнакомому лесу глубокой ночью.

— Разумеется, — капитан изобразил поклон, — но у меня нет с собой в запасе дамских сёдел.

— Ничего, мы как-нибудь переживём это неудобство. Тем более до посёлка не более пяти миль. Графиня, — обратилась Марина к беглянке, — вы сможете скакать в мужском седле?

— О, да, — кивнула Отавия. — Я в имении отца не раз имела удовольствие ездить верхом в мужском костюме.

— Вот и отлично, — констатировала Марина. — Капитан, помогите даме сесть на лошадь, — а когда маркиз шагнул вперёд, ласково улыбнулась: — Не мне, графине.

А сама, взяв за повод гнедую лошадь, не касаясь стремени, словно птица, взмахнув крыльями, оказалась в седле.

Капитан замер, снова восхитившись сноровке девушки, но тут же, спохватившись, подал графине руку, помогая встать на ноги, и придержал стремя, пока та, ухватившись за седло, не забралась на лошадь.

Мы не обговаривали такой поворот событий, поэтому я не стал себя обнаруживать, а сделал несколько шагов назад и остался стоять за деревом, наблюдая за дальнейшими событиями.

Маркиз некоторое время смотрел вслед уехавшим девушкам и только когда индеец очнулся и, кряхтя, поднялся на ноги, сказал:

— Мокрый Ручей, мы возвращаемся к барону. Если сможешь, найди беглеца и приведи его к барону.

— А где Белая Ягода? — спросил индеец, — Что случилось?

Мокрый Ручей, Белая Ягода… Просто уникальные прозвища. Стало любопытно, как бы он назвал Пуму, и я невольно растянул рот в улыбке.

Как Марина и обещала, очнулись и оставшиеся двое, принявшись растерянно осматриваться.

— Здесь был враг, — осмотревшись, сказал индеец, — он увёл с собой Белую Ягоду. Они ушли на лошадях.

— Я знаю, — ответил капитан, — найди юношу, над остальным будет думать барон.

— Чёрная Борода пусть остерегается. Я ещё не встречал такого опасного врага, — сказал индеец и шагнул в темноту.

Даже факел с собой не взял.

— Что это было, Джордж? — спросил первый, поднявшись на ноги, — Я ничего не понял. Ты видел, кто это сделал?

— Я сам ничего не понимаю, Элджернон. Нам нужно вернуться в лагерь и доложить всё его светлости.

«Как-то странно, — промелькнуло у меня в голове, — капитан сам маркиз, а барона величает его светлостью. Ладно, купец бы так разговаривал».

Решив, что со Старым нужно обязательно переговорить по поводу иерархических лестниц в этом веке, я подождал, пока они втроём, взяв факел, не исчезли за поворотом, и надел ПНВ.

Глянул в ту сторону, куда ушёл индеец, и неожиданно обнаружил его в пятнадцати шагах от себя и гораздо левее. Он стоял лицом ко мне и втягивал носом воздух. Так казалось, хотя ни одного звука не было слышно.

Такого гаврика за спиной оставлять было очень опасно. Он точно учуял мой запах и теперь пытался рассмотреть в темноте.

Я беззвучно шагнул за дерево, но даже колыхание воздуха, казалось, насторожило его. Ему точно дали не то прозвище. Мокрый Ручей… Нет, оно ему совершенно не подходило. Скорее Длинный Нос или нечто вроде этого.

Индеец сделал в мою сторону два шага, так аккуратно, что я увидел только плавное перемещение, и снова остановился.

Доставать свою пушечку не хотелось, чтобы не привлекать внимание выстрелом, так как ночью звуки разносятся очень далеко. А хотелось подойти к лагерю барона тихо и незаметно. Вряд ли в его команде присутствовал ещё один такой Мокрый Ручей. Поэтому я зажал в руке нож, выдвинулся из-за дерева с правой стороны и замер.

Кидать было рано, хотя индеец представлял собой великолепную мишень. Кое-где свисали ветки, и нож мог запросто отклониться от траектории.

Так и стояли в полной тишине. Хотя у меня было, разумеется, огромное преимущество. Я видел каждое движение врага, в то время как меня на фоне чёрных деревьев он разглядеть не мог, вот и пользовался своим носом как собака.

Два шага вправо, два шага влево. Медленно, как судно, идущее против ветра зигзагами, индеец двигался в моём направлении.

Опять надолго остановился, втягивая носом воздух.

Я бы понял его нюх, если бы ветер дул в его сторону, но даже шелест листьев полностью отсутствовал.

Он стоял в десяти шагах, и теперь между нами не было ни одной ветки. Я перенёс упор на правую ногу, перехватил рукоятку ножа удобнее и сделал бросок.

Индеец отреагировал на звук, но совершенно бестолково. Просто повернул голову в мою сторону, а в следующее мгновение приоткрыл рот и, негромко хрипя, повалился в траву. И, вероятно, даже не понял, что произошло.

Сам же говорил, что здесь опасный враг, и сам же не послушал голос своего разума. И кто ему виноват?

Кащей говорил о четырёх кострах, но в чаще леса их горело не менее двадцати. Восемь дилижансов, или, как их правильно называли в это время, копия того, на котором мы перевозили оружие; двенадцать шатров, потому как палатками я бы их не назвал. Человек тридцать обнаружил праздно шатающимися и, как показалось, изрядно выпившими. И это в то время, когда рядом может оказаться противник.

К тому времени, когда я добрался до лагеря, капитан, вероятно, уже уединился с бароном в одном из шатров, и в каком именно, разобраться было сложно. Всё, что я выяснил: обоз у барона был большой и в сопровождении человек триста. В охранении выставили восемь человек, которых таковыми я бы тоже не назвал. Они сидели около деревьев по периметру поляны, на которой расположился отряд, и в лес никто из них за время моего пребывания так и не зашёл. Окажись на моём месте враг, даже мушкетами запросто проредили бы эту компанию.

Просидев около часа в засаде и так и не заметив главных действующих лиц, я тихо ретировался. Уже отойдя приблизительно на километр, вызвал Пуму на связь.

— Док, ты где? — возмущённым голосом заговорила Марина. — Я добралась до места, где мы расстались.

— Тебя только за смертью посылать, — я издал негромкий смешок и сообщил, что минут через тридцать буду на месте.

Марина фыркнула, повозмущалась, что я ушёл один, и в конце добавила, что ждёт. Тут же Дарк объявился и сообщил, что как вернёмся, чтобы ложились спать, мол, утром доложим. Вероятно, вывел из наших переговоров с Мариной самое главное, а подробности были не к спеху. К тому же графиня успела сообщить раньше меня, что с обозом двести солдат двигается и ещё около сорока вольнонаёмных.

Хоть лёг в три часа ночи, но в восемь проснулся вполне выспавшимся. Марина ещё отдыхала, а все остальные, кроме Кащея, который опять сидел на вышке, собрались около пушек. И Старый где-то отсутствовал. Непонятно почему, но это стало нашим излюбленным местом. Равнина как на ладони, а за всем остальным присматривал тот, кто находился на посту.

Я вкратце доложил о своих похождениях и заинтересовал всех странным индейцем.

— Туда ему и дорога, — сказал Поли, — но раз попался один, значит, не врали писатели. Читал я о таких, хоть и тихо верилось.

Как оказалось, новости свежие были не только у меня. Ещё на рассвете Кащей обнаружил на озере странное явление. Даже сначала решил, что у него галлюцинации появились. Но спустя некоторое время смог убедиться, что в нашу сторону плыло судно, из трубы которого валил дым.

Пришлось Ивану лезть на вышку, чтобы рассмотреть всё более внимательно. А потом, спустя час, забрался повторно, чтобы определить скорость посудины.

— Что скажешь? — спросил Дарс, когда Старый подошёл к нам.

— Действительно, идёт на пару, но скорость совсем плохая, не более трёх узлов. Фултон запатентовал первое судно с паровым двигателем в начале XIX века. Ещё сто лет пройдёт, прежде чем оно появится. Хотя не исключено, что он слизал у кого-то. Сегодня патентное бюро отсутствует как вид. Возможно, Фултон и воспользовался чужими плодами. Подойдёт ближе, глянем, что это за чудо и куда путь держит, — Старый сделал ехидную ухмылку и пояснил: — Нужно его приватизировать. На борту у изобретателя много что может найтись, да и сам изобретатель пусть у нас лучше придумками занимается, а то его, как у Ивана Грозного, чтоб на бочку с порохом не посадили. Это, конечно, в том случае, если он сам на нём плывёт, — и, поковырявшись в затылке, припомнил, что первые паровые машины в Китае уже были в середине XVII века, и император на них вовсю разъезжал, а в Европе они начали пользоваться успехом лет десять назад. Но вот насчёт судна он сомневался, хотя, по сути, установить котёл и цилиндр с поршнем много ума не требовалось. Кроме трубы, на корме имелось два косых паруса на случай поломки, но в данный момент они были убраны, и кораблик рассекал воду исключительно под воздействием пара.