Что лучше в этой ситуации, додумать не успел. Вдали замерцали огни и послышалось конское ржание.

Либо разыскивали беглецов, либо костры на берегу были всего лишь предвестником ужина, и барон, зная, что до форта осталось рукой подать, решил не задерживаться на ночь в лесу.

Парочка мгновенно всполошилась.

— Рыцарь мой, душа моя, они нас настигли. Нам не удалось спрятаться. Так выполни своё обещание и убей меня.

У меня даже кончик носа зачесался. Находились беглецы метрах в пяти от тропинки, за раскидистым деревом. Я их не видел, но точно определил их местоположение. Пока погоня добралась бы до этого места, они могли уйти в лес ещё шагов на десять и спокойно затаиться. Нормальных фонарей у преследователей не было. ПНВ тем более, а при помощи факела или чем они освещали себе дорогу, искать долго придётся. Неблагодарное занятие.

Но нет, они сразу решили, что находятся в лапах врага, и спасаться бесполезно.

— Графиня, — проговорил мужской голос, — возможно, мы ещё можем спастись. Давайте уйдём глубже в лес. Дождёмся рассвета и тогда продолжим наш путь.

У парня вполне логика работала, хоть в полной темноте и сложно двигаться по лесу, но им далеко уходить и не нужно было.

Но вот дамочка, которую он назвал графиней, похоже, имела совершенно другое мнение, или она давно задумала покончить жизнь самоубийством, но всё никак не решалась, а тут такой случай выпал.

— Пусть я потеряю блаженство и свою жизнь, но никогда не стану любовницей барона, — сказала она. — Я знаю, убегать бесполезно, они нас всё равно найдут и вернут меня моему дяде. Мой отец никогда не узнает, где я сложила свою голову. Ах, мой бедный несчастный отец!

Я обошёл несколько деревьев и смог, наконец, увидеть беглецов.

В зелёном свете не особо можно разглядеть черты лица, но девушка, как мне показалось, была просто красавицей. Юноше я бы не дал и восемнадцати лет, и он был, несомненно, младше своей спутницы.

Графиня сидела на земле в пышном платье, что было не совсем подходящим нарядом для хождения по лесу. Она заламывала руки, поднимала их вверх и всячески жестикулировала. На лице была полное отчаяние и покорность судьбе.

Парнишка, наоборот, был нервно возбуждён, оглядывался и, вероятно, умирать совершенно не торопился.

Метрах в ста от нас на тропинке появился человек с небольшим факелом, который он держал прямо по курсу и уверенно двигался в нашу сторону. А судя по его одеянию, перед нами был яркий представитель местного населения.

Только успел подумать, что на самом деле беглецов преследуют не слуги барона, а индейцы, как из-за поворота показались всадники в одеждах, какие мы уже видели на французах. Какая у них была расцветка — этого, к сожалению, я рассмотреть не мог.

Юноша, ещё раз оглянувшись на приближающийся огонь, внезапно дал стрекача, практически мгновенно исчезнув в зарослях. Девушка, увидев, что спутник её покинул, закрыла лицо руками и громко зарыдала.

Я прижался к дереву и стянул с головы прибор, который теперь только мешал.

Индеец тоже услышал громкий плач и ускорил шаг, а через мгновение уже стоял рядом с графиней. Всадников было трое. Они спешились, привязали поводья к деревьям и подошли к растерянной беглянке.

— Ну что же вы, сударыня, — проговорил, вероятно, старший из них, — его светлость барон Харрингтон весь изнервничался, когда обнаружил вашу пропажу. А где ваш спутник? Неужели он вас покинул одну в лесу да ещё и ночью?

— Спутник? — голос графини был твёрдым, словно и не рыдала минуту назад. — Вы ошибаетесь, капитан, я ушла одна, и со мной никого не было.

Индеец воткнул свой факел в ствол дерева, присел на корточки и сказал:

— Он был здесь, вот его следы. Он сбежал туда, — и краснокожий указал рукой в сторону зарослей, — далеко не уйдёт. Когда взойдёт солнце, мы его легко поймаем.

Следопыт. Неожиданно. Я хоть и читал книги про индейцев, но то, что они могут легко отыскивать следы даже при таком освещении, мне не верилось. Даже заинтересовало. Так же хороша наша Пума, которая, как поговаривали, могла отыскать даже путь пчелы в воздухе.

Дальше всё произошло неимоверно быстро. Раздались негромкие шлепки, и индеец, а также два англичанина повалились на землю, не издав ни звука, а Марина оказавшись рядом с капитаном, чуть ли не вдавила его в дерево.

Мерцающий свет факела осветил её силуэт и отразился на лезвии ножа, которое было прижато к подбородку молодого человека.

— Я бы на вашем месте, капитан, не стала оказывать сопротивление, чтобы ненароком не порезать себе шею, — голос Марины прозвучал тихо, но вполне убедительно.

Графиня вскрикнула и закрыла лицо ладонями.

Я воспользовался суматохой и переместился в сторону, чтобы держать в поле зрения всех, на случай если кто-нибудь внезапно очнётся, но и так, чтобы меня не было видно.

— Но кто вы? — прошептал капитан.

— Королевская гвардия. Личная фрейлина королевы. Герцогиня Глостерская и Эдинбургская.

Вот почему-то мне сразу показалось, что Марина выдаст уже заготовленный текст, чтобы сразу шокировать капитана. Ещё бы причину найти! Что делает личная фрейлина королевы ночью в лесу на другом континенте? Ни одной придумки в голову не зашло. А капитан, надо полагать, потерял дар речи.

На его лице появилось неподдельное изумление, которое даже при свете факела было прекрасно видно. Ещё и глаз задёргался правый. Возможно, и левый тоже, но он был скрыт от меня головой Марины.

— У меня патент на чин капитана, я первый маркиз Чамли, Джордж Чамли, — выдавил он наконец из себя.

Столкнулись два аристократа. Едва сдержался, чтобы в голос не расхохотаться.

— А барон? Полное имя? — спросила Марина.

— Шестой барон Харрингтон, второй герцог Сомерсет, — промямлил капитан.

Даже любопытно стало, почему барона не герцогом называли. По мне так герцог — более серьёзная фигура. Ну, в этом Старый мог разобраться, в шестых и пятых, а вот для Марины это тоже было в новинку.

— Надеюсь, герцогиня, вы не будете убивать ревностного слугу его величества, я ведь вам не причинил никакого вреда. Мы ведь оба служим королю. К тому же я не собираюсь вам сопротивляться. Я прекрасно видел, как вы легко и быстро расправились с моими спутниками. Поверьте, мне и в голову не могло прийти, что при дворе его величества обучают таким штукам и существует некая специальная гвардия. И фрейлина её величества, — маркиз замолчал, попытавшись отодвинуться, но сзади находилось дерево, к которому он был уже плотно прижат.

— Простите, герцогиня, — сказал он, поняв, что двигаться дальше некуда, — вы давите мне на кожу ножом, а так недолго и проткнуть чего доброго. Если это не входит в ваши планы, а мне кажется, что просто так вы не убиваете никого, то я попросил бы убрать лезвие от моего горла.

Марина рассмеялась, но тут же убрала клинок в ножны.

— Рада за вас, но я, право, не собиралась покуситься на вашу жизнь, и ваши солдаты тоже все до одного живы. Скоро очнутся.

— Так мы ваши пленники? — поинтересовался капитан. — Признаюсь, быть вашим пленником для меня большая честь.

Марина почти беззвучно рассмеялась.

— Позвольте спросить, а зачем мне пленники? Их же кормить нужно, а проку никакого. Нет, не надейтесь. Вы абсолютно свободны. И вам, господин маркиз, посоветую: не искушайте судьбу. Не нужно бродить по ночам по незнакомому лесу. В нём могут находиться страшные лесные разбойники, к тому же этот лес гораздо больше Шервудского.

— Но что вы здесь делаете, герцогиня? — спросил капитан, разглядывая на плечах Марины торчащие из ножен рукоятки клинков. — Могу судить лишь об одном: вы прекрасно владеете обеими руками, иначе не носили бы оружие таким странным способом.

— Вы совершенно правы, — ответила Марина, отступая на шаг назад.

— А позвольте спросить, — остановил её капитан, — что вы собираетесь делать с беглянкой Отавией? Ведь она родственница барона, и он вряд ли пожелает с ней расстаться.

— А давайте спросим у неё, — сказала Марина и развернулась к девушке, которая всё так же сидела на земле с широко раскрытыми глазами и внимательно прислушивалась к разговору.