Слышно было, как командир, или капитан, или кто там у них был главным, подгонял моряков: быстрее вновь поставить парус! Но те работали, как сонные мухи.

Я успел загнать по патрону в свои убойные пистолетики, поставил на одиночный в целях экономии и держал руки за спиной.

Прошло минут 40, пока кораблик французов всё-таки оказался в паре метров от нашего, и несколько человек швырнули на шлюп металлические кошки.

— Глянь-ка, — пробормотал Виктор, — замашки как у пиратов. А разодеты как клоуны, не иначе. А на голове что это у них через одного? Парик, что ли? И не жарко им в них?

— Вот ни хрена ты, Кощей, в моде не шаришь, — негромко ответил я. — Это же самый пик — «Дольче Габбана».

Виктор рассмеялся, чем сразу привлек к нам всеобщее внимание. Жирный чувак на коротких ногах окинул нас строгим взглядом и спросил, как и ожидалось, на французском языке:

— Кто вы такие, откуда и куда держите путь?

— Кто вы, парни бравые, кто вас в бой ведёт? — чуть ли не в голос заржал Кощей, не оставляя мне выбора.

В принципе, можно было сразу догадаться, что с французами договориться не получится, и показать им, что мы не просто два мажора, совершающие речную прогулку на яхте с дамочками, а вполне себе опасные парни, с которыми лучше не встречаться.

Я не стал сразу убивать, а сделал несколько выстрелов в тех, у кого в руках находился мушкет, так, чтобы они его выронили. Одним быстрым рывком, оттолкнувшись от борта шлюпа, запрыгнул на французское судно, отстреливая самых ретивых, целясь в ноги и расчищая себе путь.

Французы, явно не ожидая от меня такой подлости, вначале отхлынули назад, а потом стали хвататься за шпаги. Те, кто успел получить пулю, завалились на палубу и громко визжали. Больно, разумеется, я ведь не в мякоть стрелял, а конкретно, чтобы задеть кость.

Виктор запрыгнул следом за мной и, подхватив с палубы мушкет двумя руками, направил его в пузо капитану.

— Первый, кто двинется в мою сторону, получит пулю в голову, и ни один врач уже не вылечит, — громко проговорил я грозным голосом. Глянул на толстого и спросил: — Ты здесь главный?

Он начал представляться. Но я сразу его перебил:

— Достаточно, мне не интересно, как тебя зовут. Всем шпаги, ножи на палубу. Я вижу, у тебя на судне две шлюпки, а до берега недалеко. Можете одну забрать, грузитесь и сваливайте. Я ясно выражаюсь?

— Но кто вы такие?

Он ещё не успел закончить свой вопрос, когда я выпустил пулю ещё одному в таком же парике, чётко в ляжку, даже кость не задел.

— Это было последнее предупреждение, следующий выстрел в голову. Вопросы есть? Бегом!

Не знаю, что они подумали, но несколько человек кинулись на другой борт и начали резво опускать шлюпку на воду. Ещё четверо схватились за вторую, но я их зычным голосом остановил:

— Одной достаточно.

— Но мы не поместимся в одну лодку, — проговорил парень в робе моряка, оглянувшись.

— Ничего страшного, — ответил я. — Садитесь поплотнее, сделайте пару рейсов. На судне никто не останется, не переживайте.

Шлюпкой я её назвал, конечно, из вежливости. В неё едва поместилось восемь человек, и двое, схватив вёсла, стали грести.

— Не стоим! — поторопил я их. — Раненых подхватили и потащили к борту. Лодка придёт, грузите их в первую очередь.

Зашевелились резвее. В мою сторону, если и поглядывали, то не злобно, а скорее с неким ужасом в глазах. Но в основном смотрели на руки, вернее, на то, что я держал ими, вероятно, пытаясь сообразить, что же это за странное оружие, которое стреляет бесперебойно.

Не самый хороший вариант, конечно. Слухи расползутся в разные стороны, и наверняка появятся охотники за Эльдорадо.

Во всей этой разношерстной команде ярко выделялись трое. И одеты были практически одинаково: штаны, я бы это брюками не назвал, больше похожи на женские лосины светло-серого цвета, заправленные в высокие сапоги почти до колен; белый ремень, а выше — один в один, как выглядел поручик Ржевский в каком-то фильме. Накинутая на левое плечо короткая синяя куртка с мехом, с кучей пуговиц в несколько рядов, шнурками, петельками и ещё какими-то висюльками. Даже фуражки были слизаны с наших гусар. Ну, или мы у них умыкнули, неважно. И они были единственные, кто не снял перевязи со шпагами.

Кащей кивнул на них, я кивнул в ответ и отрицательно качнул головой. И так было понятно, что эти трое — офицеры до мозга костей. Пререкаться они со мной не собирались по поводу сдачи судна, признавая силу, но и шпаги свои, если начну настаивать, не отдадут. Скорее согласятся умереть.

Сделал вид, что моя фраза по поводу холодного оружия не имела к ним отношения. К тому же именно они принимали самое активное участие: переносили раненых, руководили погрузкой в лодку и вообще вели себя вполне достойно.

Особенно один выглядел так, что я бы именно его назвал поручиком Ржевским: мужественное лицо и явно благородное происхождение. И на курточке висел орден. Во всяком случае, так я подумал, потому как золотой крест с лилиями на красной колодке точно не мог быть медалью. Не знал, что скряга Людовик XIV раскошелился на награды.

Пока все были заняты своими делами, кинул взгляд на наш шлюп. Кристина и обе её дочки стояли на коленях, сложив руки перед собой и подняв лица к небу, что-то шептали.

Почему-то на ум сразу пришёл Гекельберри Финн, когда он объяснял Тому Сойеру, почему сбежал от вдовы: «Они молятся, они постоянно молятся».

Не забыть бы, что вокруг все богобоязненны и таки да молятся при каждом удобном случае. Сразу вспомнил, как на нас за завтраком смотрел ошарашенно сэр Джейкоб. Мы ведь не поблагодарили Создателя за еду, которую Он нам преподнёс, зато сказали спасибо кухарке. Кристина в тот момент тоже испуганно смутилась. Пока доберёмся до форта, и Старый нас просветит, что делать и как разговаривать, Пума с Шаманом ещё неизвестно, как удивят купцов своими атеистическими поступками. Как бы после этого к нам все дружно не стали относиться более настороженно. Гвардия его величества вряд ли так себя вела бы. С другой стороны, припомнить Д’Артаньяна и трёх мушкетёров. Ни разу Дюма их не описывал стоящими на коленях перед распятием. И даже Арамис, будущий аббат, вёл себя совершенно не по-божески. Всё, что осталось в памяти, как они в какой-нибудь таверне, прежде чем вцепиться зубами в курочку, дружно орали: «Чёрт подери!» или «Тысяча чертей!». И уж точно не благодарили Бога за то, что Он подал им эту самую курочку. Поди их разбери.

Когда всех раненых перевезли на берег и лодка отчалила в очередной раз, офицер сделал несколько шагов в мою сторону, остановившись практически вплотную, положил правую руку на эфес шпаги и, сделав лёгкий поклон, сказал:

— Капитан кавалерийского полка его величества, шевалье ордена Святого Людовика, граф Анри Аманье де Монкада.

Мне показалось, что я получил оплеуху. Да я даже не помнил, как меня Пума представила. Нортингерийский какой-то, могла ведь имечко подобрать более произносимое. Без запинки выдать таке не смог бы. Спасибо хоть граф, а не маркиз. И что отвечали в ответ? Он вон как представился: поклон, рука на эфес, смесь формальности и верности королю, и словно невзначай продемонстрировал свой статус. Эпоха изысканности и воинской чести, где этикет — это всё. Чёрт бы их побрал.

Но отвечать всё равно что-то следовало, и так пауза затянулась, сделал такой же лёгкий поклон и сказал:

— Простите меня, граф, но я не могу вам представиться. Я здесь совершенно инкогнито, и если бы вы просто прошли мимо, мне и в голову не пришло захватывать ваше судно, но в данный момент, поверьте, оно мне очень нужно. Может быть, потом, когда-нибудь, в более дружественной обстановке, за бокалом вина, я тоже представлюсь, как того требует этикет. Могу лишь подтвердить, что я также дворянин и состою на военной службе.

Возможно, и не следовало рассказывать про инкогнито. Доберутся до своих, и пойдут разговоры. Неизвестно, кто с секретной миссией и с очень странным оружием. В общем, привлекли к себе внимание по полной. Как бы французы целый консилиум не собрали для обсуждения данной проблемы: имеются у них сейчас разведчики или нет? Купцы ведь в форте сидеть не будут, а их в будущем подкупить — раз плюнуть. Мы ведь тоже не сможем отгородиться от всего мира. Пока продукты есть, следовало осмотреться и прикинуть, кто нам больше по душе, ведь по-любому кого-нибудь придётся брать в союзники. И даже если решим встать на сторону индейцев, то, помнится, Зверобой говорил, что проклятые минги запросто могут переметнутся на сторону врагов и продать за сорок серебряников.