Пока размышлял, подошла Марина. Предложил ей поболтать с индейцами, а сам двинулся к блокгаузу. Обошёл стороной трупы, запах от которых начал проявляться. Причём нехилый такой запашок, а потому этот вопрос — встал главным на повестке дня.

Дверь в блокгауз была открыта, и уже знакомый сэр Джейкоб стоял на улице, держа наперевес свою берданку. Заметив меня, он приосанился, опустил приклад на землю и попытался встать на одно колено.

— Сэр Джейкоб, я ведь вам уже говорил: пока мы на военном положении, никаких коленопреклонений.

— Простите, ваше сиятельство, — он закивал, — ночь прошла спокойно, после вас больше никто не приходил.

А то я не знал, что больше к ним никто не приходил. Спокойной она была, разумеется, спокойной.

— Сэр Джейкоб, — обратился я к нему, — расскажите, сколько всего человек было в форте в тот день, когда барон уехал?

Он задумался на мгновение, а потом уверенно сказал:

— В тот день, когда его милость уехал, в поселении оставалось 122 человека.

А теперь 18. Скажем так, совершенно не густо. А барон, стало быть, его милость. Ну да, вчера он так его и называл. Даже стало любопытно, как они будут обращаться к Пуме. Она же себя герцогиней представила.

Я вспомнил, что среди них было четверо мужичков, одетых попроще, и поинтересовался происхождением.

— Это слуги барона, ваше сиятельство.

— А как чувствует себя кухарка?

— Хорошо, ваше сиятельство, она уже пришла в себя.

— Ну, тогда замечательно. Давайте-ка поднимайте всех. И было бы неплохо… — я задумался над тем, как обозначить завтрак, а потом решил, что на английском он должен звучать по-любому одинаково, и сказал: — Пора сделать утренний приём пищи, а она, вероятнее всего, ещё не готова.

— О, простите, ваше сиятельство, мы совсем не подумали об этом, а вы ведь с дороги. У нас есть жареные ребрышки, и я тотчас прикажу разогреть и подать их.

Чертыхнулся про себя с его сиятельством, но решил ничего не менять.

— Замечательно, сэр Джейкоб. А пока они будут готовиться, распорядитесь осмотреть постройки. Где-то же должны находиться остальные люди, или хотя бы их останки.

Купец помялся как-то странно.

— Кому распорядиться?

— Передайте, что это приказ герцогини, — я улыбнулся. — И поторопитесь.

Я уже развернулся, чтобы уйти, но вспомнил ещё одну важную деталь.

— Сэр Джейкоб, а скажите, кто управлял вашим судном?

— Моряки, ваше сиятельство, — в голосе купца появилось удивление.

Ну а как мне нужно было задать ему вопрос? Вот не помнил я, когда их стали называть матросами. К тому же, ни на одном из тех, кто вышел вчера из блокгауза, не было знакомой робы.

— А кто-нибудь из них остался жив?

Сэр Джейкоб беспокойно оглянулся по сторонам и отрицательно покачал головой.

— Боюсь, что нет, ваше сиятельство. И как теперь сообщить в форт о нападении, мы не имеем понятия. Сможет ли добраться гонец и не попасть в руки дикарей или французов. Тут ведь их сейчас полно. А ну как французы с пушками подойдут?

— Так у нас война с французами? — спросил и сразу пожалел.

Взгляд у Джейкоба сделался совсем плохим. Он вздёрнул левую бровь и спросил:

— А вы разве этого не знаете? Вы разве сюда не для защиты прибыли?

— Мы-то для защиты, — попытался я выкрутиться, — а вот вы как тут оказались?

Он ещё сильнее выкатил глаза.

— Мы доставили порох, пули, мушкеты, продовольствие. Полковник Арлингтон потребовал от барона удержать крепость во что бы то ни стало до прихода главных сил. Но напали индейцы, и нам только и оставалось молиться. А когда увидели вас, решили, что вы и есть те главные силы, но вас всего четверо. Разве больше никто не придёт?

Хороший выдался денёк, и мы, походу, оказались где-то в самом центре событий. Ещё бы знать, где основные силы союзников. И вообще, на чьей стороне мы? Как бы англичане и французы нас точно не устраивают. А вот если ждать нападения, то просто необходимо доставить сюда нашу команду вместе со всем снаряжением.

Тогда сможем дать пинка и тем, и другим. Создать буферную зону. А для этого нам нужны моряки, которые резво доставят нас туда и обратно. Если действительно французы подтянутся, как того опасается Джейкоб, нашего стрелкового оружия может и не хватить.

В этот момент в проёме появилась Наташа. В принципе, я уже знал, что это не Наташа, а кухарка барона, но смотреть проще на неё не получалось. А уж когда со Старым столкнётся, даже гадать не нужно было, что произойдёт.

Она вышла из пакгауза и села в глубокий реверанс.

— Пока вокруг нас враги, — сказал я, разглядывая женщину, — опустим этикет.

Она выпрямилась, глянула мне прямо в лицо и произнесла:

— Ваше сиятельство, вы меня совсем не помните?

Собственно говоря, как они управлялись этим ящиком, мне даже в голову не приходило. Кораблик выглядел совершенно не презентабельно: нечто прямоугольное, у которого даже нельзя было понять, где нос, а где корма. Длиной 15 метров и шириной около шести. Посреди стояла одна мачта, на которой подняли большой парус, и, как ни странно, как они его назвали, «шлюп» начал двигаться. О восьми километрах в час тут даже не могло быть речи. Мне вообще казалось, будто он стоит на месте, но, учитывая, что от судна пошли волны, догадался: мы начали своё путешествие.

Кристина, так звали женщину, которую я изначально принял за Наталью, вероятно, могла легко и сама управиться с этим судёнышком, если бы парус не был таким тяжёлым. Так что от нас с Кощеем требовалась всего лишь грубая мужская сила, чтобы тянуть канаты и разворачивать полотно по ветру.

Признаюсь, когда женщина заявила о том, что мы знакомы, меня даже в сторону повело, но вовремя сообразил: Кристина имела в виду настоящего графа, лицо которого чем-то ей напомнило моё.

Разумеется, отрицать не стал, потому как это играло нам на руку: худо-бедно, а кто-то признал в нашей компании королевскую гвардию.

Как потом выяснилось в личной беседе, её отец, Томас Гардинер, состоял на службе у моего отца, в смысле, у настоящего графа. Был капитаном трёхмачтового линейного корабля королевского флота. Меня помнила ещё шестнадцатилетним отважным юношей, а последний раз мы встречались 5 лет назад, и я уже тогда находился на службе Его Величества Вильгельма III. Родители Кристины умерли ещё в девяностые, а муж погиб три года назад, оставив только долги. Имение ушло с молотка, и пока женщина размышляла, что теперь делать, дошло письмо от подруги из Новой Англии, в котором та собщала, какая это чудесная страна и что такая расторопная женщина, как Кристина, всегда найдёт себе подходящего мужа. Денег на переезд не было, и женщина обратилась к бывшему другу мужа. Барон согласился взять все хлопоты на себя, но при этом заставил подписать бумагу, в которой она и её дочки на три года поступают к нему в служанки. Выхода Кристина не видела и подписала этот кабальный договор. Таким образом, они оказались на пограничной территории.

От похорон на какой-нибудь полянке в лесу пришлось отказаться, так как среди деревьев периодически мелькали рожи краснокожих. Но, как выяснилось, с другой стороны форта, где паслись бараны, была вполне приемлемая территория. Вот там и решили вырыть глубокую яму. Лошадей на территории не оказалось, но имелись две приличные повозки, которыми и было решено перевозить тела. Купцы не купцы, а впряглись и перетащили всех мёртвых индейцев.

Куда подевались остальные поселенцы форта, было неизвестно, но ни живых, ни их останков мы не обнаружили и пришли к выводу, что краснокожие для чего-то решили получить не скальпы, а нормальных пленников. То, что индейцы забрали полтора десятка женщин, было вполне понятно: они с удовольствием брали их в жёны. А вот для чего понадобились мужчины, осталось загадкой.

Удивительно, как индейцы не вывезли продукты питания. Во всяком случае, мука, сахар, соль, разные крупы, солонина имелись в наличии, и, по заявлению купцов, вроде ничего не пропало. Даже мушкеты, порох и пули не взяли. Или не успели.