— Он так и сказал? 1704 год? — Кащей уставился на меня в изумлении.

Ага, — кивнул я, — и на психа совершенно не похож. Не знаю, возможно ли такое на самом деле, потому как до сих пор считал это нездоровым воображением писателей, которые последнее время вообще свихнулись на этой теме.

— Не читал, — произнёс Кащей, всё так же продолжая изумляться, — а обратно как они возвращались?

— Обратно? — переспросил я, пытаясь припомнить хоть одну книгу с таким финалом. А не найдя на задворках памяти ничего, ответил: — Обратно никак. Они лепят по двадцать — тридцать томов продолжения. Извини, не дочитал.

— Двадцать — тридцать томов? — Кащей удивился этому, кажется, больше, чем нашему переносу. — И чем они занимаются? Чем тут вообще можно заниматься?

Я пожал плечами.

— Строят всех. Неугодных — к стенке. У других получают поддержку государя, обучают спецвойска и устраивают набеги на соседей. Да разное. Один умник в XV веке умудрился построить даже завод по изготовлению калаша на дымном порохе.

— То есть фантастика, — заключил Кащей, — а нам-то теперь чего? Строить или расстреливать?

Никто не ответил. Все остальные молча пережёвывали информацию, переглядываясь между собой, и только Пума осталась невозмутимой. Она с первых минут сообразила: что-то идёт не по плану. А теперь и я, пролистывая в голове момент посадки вертушки, вспоминал всё до мельчайших подробностей и своё беспокойство по этому поводу.

Конечно, глупо думать, что члены группы были абсолютно спокойны. Вертолёт шёл в полной темноте, в неизвестность.

Кто-то, находящийся на земле, должен был отметить огнями посадочное место на несколько секунд и уйти, а нам вменялось тут же забыть о нём и не пытаться разыскать, что мы и сделали.

Уже на подходе в наушниках негромко заскрипело, и мужской голос пробасил:

— Вижу вас, сейчас светану взлётку, там и падайте.

И буквально через несколько секунд слева появился зеленоватый круг, опоясывающий поляну.

— Ни хрена себе подсветили, — проговорил пилот, разворачивая вертушку в сторону круга. — Чем это они?

Мы тоже дружно вытянули шеи, разглядывая место посадки. Обычно включают жёлтые фонари по периметру, которых ночью хорошо видно даже сквозь толщу зелёных деревьев, а тут — мягкий свет от идеального круга, и я мог поспорить, разглядеть его можно было только с воздуха.

Вертушка уже проваливалась между деревьев, когда в нескольких километрах впереди вспыхнул жёлтый сноп от фонарей. Вспыхнул буквально на мгновение и погас. Или его заслонили деревья, потому как «Хьюи» оказался ниже зеленоватого света, исходящего из кроны джунглей.

«Ловушка», — мелькнуло где-то на задворках сознания, однако если и так, то слишком поздно об этом было думать, и я вслед за остальными сиганул в мокрую от росы траву.

Ребята кинулись освобождать груз, защёлкал храповой механизм, освобождая тяжёлые сумки. Винт вертолёта, до сих пор едва вращающийся, прибавил оборотов, и пилот, приложив два пальца к шлему, кивнул и поднял свою старушку в воздух.

Чёрная тень скользнула к верхушкам деревьев, зелёный свет круга погас, оставив нас в полном мраке, и наступила мёртвая тишина. Я распластался на земле, выдёргивая из правого кармана рюкзака ночную насадку. Внимательно всмотрелся в заросли деревьев, проморгал, оглянулся в другую сторону. Увидел в руках Дарса тепловизор.

Шаман, наш эскулап, уже напяливал на себя шлем с прикреплённым к нему ПНВ. Трофей снял с какого-то англосакса под Донецком пару лет назад. Отличная штука!

И остальные вжались в землю, все, кроме Пумы, которая стояла, растерянно глядя в темноту.

Но так как никто на нас нападать не собирался и вокруг стояла мёртвая тишина, все расслабились, потому как ситуация была абсолютно штатной.

Как выяснилось позже, жёлтый свет никто не заметил, кроме меня. Вроде что-то мелькнуло и погасло, или показалось. Во всяком случае, никого не обеспокоило.

А до меня только теперь дошло, что наша полянка была в нескольких километрах, там, где светили жёлтые фонари, а зелёный круг — ни что иное, как внезапно открывшийся портал, который нас перебросил в начало восемнадцатого века. Было это простым совпадением или кто-то специально заманил нас в ловушку — разгадать из-за скудных данных было невозможно, вот мы и перебирали разные варианты, пытаясь спрогнозировать дальнейшее развитие событий.

— Ждём утро, осматриваемся, и тогда решаем, что делать, — подытожил наши теории Шаман, и все согласились.

— Док, — голос Шамана прозвучал вполне бодро, — подъём, у нас гости.

— Гости? — тут же встрепенулся я, вскакивая на ноги.

— Гляди, — он протянул мне бинокль и указал на лес.

Действительно, в сторону форта двигались два всадника, причём один из них, вероятно, был ранен и ехал, склонившись к шее лошади. Второй была девушка. Она постоянно оглядывалась назад и что-то говорила своему спутнику.

— Если это 1704 год, а надо полагать, что так и есть, — то это индейцы, — сказал я, разглядывая гостей.

— Именно, — согласился Шаман, — едут спокойно, то есть не знают, что их соплеменники лежат неровными рядами, и уверены, что форт полностью контролируется.

— Подождём, — сказал я, — пусть въедут на территорию, и попробуем с ними поговорить.

— На каком языке? — поинтересовался Шаман, — я точно не знаю ни одного местного наречия.

— Будем надеяться, что кто-то из выживших сможет изъясниться и узнать у этой парочки, кто они такие. А заодно — что не поделили с бароном, — ответил я и поинтересовался: — Где Марина?

— На вышке, — Шаман кивнул в сторону постройки, — она и сообщила о гостях, ещё когда они в лесу были. Углядела в просвете между деревьями.

— Ладно, считаем, что выспались. Кащей спит?

— Да, в соседнем закутке. Ещё не поднимал его. Разбудить?

— Нет, пусть отдыхает, — ответил я, отдавая бинокль, — сами встретим парочку. Они не представляют угрозы, к тому же парень ранен и довольно качественно. Лошадь под ним серая, со следами красных пятен.

— Группа всадников, — раздался в рации голос Марины, — пока в лесу, но минут через десять вы их увидите. Приблизительно два десятка, и такие же размалёванные, как те, которых мы вчера приголубили. Едут не торопясь.

— Принял, — ответил Шаман и развернулся ко мне, — что-то подсказывает, ребятишки из разных племён. Да и девка всё время оглядывается на лес, словно ожидая погони.

— Может быть, её смущает то, что одна половина ворот нараспашку? Надо было прикрыть ещё вчера, а то словно приглашение в ловушку.

— Очень сильно тебя испугало? — рассмеялся Шаман, продолжая разглядывать парочку и периодически кидая взгляд на опушку.

— Настораживало, — ответил я, — и ведь недаром. Чёртовы дикари приготовили встречу. Кстати, разберёмся с этой группой, и нужно будет осмотреть сараи. Где-то ведь должны находиться семьдесят человек или их останки. Индейцы, на сколько помнится, каннибализмом не страдали, а стало быть, никого не съели.

— По поводу еды надо бы распорядиться. Раз Наташа не Наташа, а кухарка, пусть со своими дочками и дальше управляются, а то отощаем.

— Разберёмся, — согласился я.

Парочка была уже метрах в пятистах от ворот, когда на опушке показались всадники. Не ошиблась Марина. Размалёванные, чем напоминали по фильмам индейцев, вышедших на тропу войны.

Девушка, заметив преследователей, наклонилась к своему спутнику, что-то сказав, и они перешли на рысь, а учитывая, что сёдел под ними не было, парня стало телепать в разные стороны.

— По ходу, ты прав, — согласился я, — парочка не горит желанием встретиться со своими соплеменниками.

— Если они из разных племён, то и неудивительно, — ответил Шаман, — но что любопытно: за ними в погоню никто не устремился. Взмахнул кто-то рукой, показывая на форт, но как ехали не спеша, так и двигаются дальше. И, как мне подсказывает опыт, вот эта группа и те, кого вы вчера положили — одна шайка. А вот эти двое — из другой команды. Но ни те, ни другие не знают, что здесь произошло вчера вечером.