Словно в нём мой покой.

Да так и есть, очевидно. Если по-другому я не могу успокоиться. Порой кажется, что готов пол дома разнести от собственной тупости. И нахуй я так вёлся? Почему не слушал сердце?! Какого хрена вёл себя как придурок вообще?! Всё же было очевидно с самого начала. У меня и тело моментально отреагировало. Даже на Киру никогда так не стоял. Никогда… Это очевидно просто было. Запах привлекал. Расстояние манило. Хотелось просочиться сквозь стену и оказаться рядом с ней. На одной кровати… При том, что она казалась мне врагом. Нет…

Тупицу вроде меня ещё поискать надо… И то вряд ли получится найти.

Пары одна за другой скучные, бесполезные, совершенно посредственные. Чувствую, что мне даже не хочется тратить здесь время. Проще уйти домой, забиться в угол и сидеть там до посинения, пока у меня гнильё изнутри всё не вылезет.

Так в результате и делаю… Даже за руль сегодня не стал садиться. Бреду по полупустой улице и взгляд мой случайно задерживается на тусклом свечении окна какого-то заведения похожего на клуб по боксу. Внутри – гул голосов, запах пота и тяжёлого спорта. В какой-то момент моё сердце сжимаются от непреодолимой тяжести – чувствую, что внутри всё кипит, как давно не кипело. На душе – хаос, словно шторм без конца, и я понимаю, что мне нужно что-то оставить позади, сбросить этот груз, иначе я просто не смогу жить дальше. Уже не могу…

Собираюсь зайти туда, чтобы просто драться – не за победу, не за медаль. Просто за то, чтобы выплеснуть эту боль, разрушить её в кулаках, чтобы услышать что-то, кроме пустоты в себе. Иначе она меня просто поглощает.

Внутри меня – желание показать, что я ещё жив, что я способен бороться, даже когда мне кажется, что весь мир против меня. Потому что сейчас мне нужно, чтобы кто-то услышал мой крик, почувствовал мою ярость и брошенные в бой руки.

Я делаю шаг к двери, ощущая, как в груди пульсирует желание и страх одновременно. В глубине душе я знаю это не просто пиздилки. Это попытка ожить, найти себя среди этой боли, которая всяко пытается меня сломать. И в этом моменте я понимаю, что больше ничего не стоит так высоко, как моя свобода на ринге, даже если он будет лишь временным убежищем от всего, что разъедает мою душу…

Я хочу попробовать найти что-то своё и остаться там, если вдруг это принесёт мне умиротворение…

***

Очередное утро и то встречает меня с желанием сдохнуть. Тренер сказал, что это хорошо. Что у него таких, как я была целая тьма и большинство из нас там лишь заблудившиеся путники, пытающиеся спрятать душу и залатать свои кровоточащие раны. Удар обещал поставить, потому что техники у меня никакой. Есть только дурость и мышцы. Которые он рекомендовал тщательно подпитывать. Но у меня вместо этого регулярный голод. Я, наоборот, похудел. Нет аппетита… Ещё бы он был, блин, после всего…

Он меня буквально сразу спалил.

Теперь планирую ходить на тренировки минимум четыре раза в неделю, чтобы максимально погрузиться в себя и свою ракушку. Тут нет знакомых, нет никого, кто бы осуждал. Только я и мои кулаки. Удобно. Даже слишком.

Никто не посадит клеймо, хоть я и заслужил.

После обеда ещё три пары. Хожу я сюда только ради отца по сути. Уже планирую бросить и отказаться от всего, потому что потерял всякий смысл, если честно.

Мама до сих пор пытается связаться со мной, но я игнорирую любые попытки, потому что видеть её не могу. Связь с отцовским компаньоном, такое подлое отношение к нам обоим, что у меня даже в голове до сих пор не укладывается.

И главное, ведь ни слова не сказала мне о том, что причиной раздора является она сама… И я такой дурак, блин.

Сижу на экономике и слушаю лекцию, когда вижу несколько пропущенных от отца.

«Пап, я на паре, не могу говорить. Потом у меня тренировка. Вернусь в восемь», – отправляю сообщение, прислушиваясь к разговору Тохи и Вано, которые обсуждают очередную вечеринку, на которую я ни за что не пойду. Больше никогда. Проще реально накидаться одному и закрыть этот гештальт, если он того требует. Но на подобного рода мероприятия я точно больше ни ногой. Ибо нахуй надо.

По окончании лекции закидываю шмотки в рюкзак и тащусь на следующую пару. Уже даже не засекаю время и не смотрю расписание. Как баран иду за толпой, пока вдруг что-то не врывается в меня на скорости со всего размаха. Будто пулями насквозь в решето…

Кровь замедляется. Остановка сердца.

Сначала думаю, что просто привиделось. Показалось…

Потому что… Ну, не может, сука, этого быть.

Улыбка, профиль, ноги, кеды, смех…

И волосы розовые.

Кажется, она мне с расстояния в пятнадцать метров душу всю вытрясла. Ничего при этом не делая. Но я труп уже…

Женя стоит с Лёхой. Смеётся. Выглядит иначе…

Подвисаю, когда Тоха обхватывает меня за плечо. Встаёт рядом и с горечью друга выдыхает:

– Идёшь, Ник?

– Тоже её видишь? – спрашиваю, а то мало ли… Вдруг с ума просто сошёл и она стала моим видением… Нагадала там что-то по своим книжкам и теперь преследует меня, как дух ушедших дней?

– Вижу. Но вам сейчас точно не стоит контактировать… Лучше пошли за мной, – он тянет меня за собой, но мне на душе ни хрена не спокойно. Если она вернулась, то мне нужно узнать для чего. Если вернулась, то я хочу поговорить с ней. Хотя бы в глаза после всего взглянуть, если, конечно, не слягу после этого окончательно…

От автора: Сегодня на некоторые мои работы скидки 35%. Выбрать здесь - https://litnet.com/shrt/H6Mq

Евгения Хомова

Я всё-таки решилась поехать туда… Мне ещё нужно доработать две недели, чтобы получить зарплату, но… Мы с мамой пока присмотрели квартиру… Письмо я ей отдала. Не смогла скрывать от неё, что он приехал. Она приняла, но я не знаю, открывала ли. Спросила только, как он выглядел. Я ответила честно, что хорошо. Даже если у него глаза были покрасневшими…

Когда столкнулась в универе с Лёшей, счастью не было предела. Я всегда рада его видеть, а в тот день была особенно. Потому что мне нужен был близкий человек там. Хотя бы один. На Ника прямо не глазела, но это не значит, что я его не заметила. Я просто сделала вид, что совершенно равнодушна к его персоне. Злость и ненависть демонстрировать не хотела, тем более что это не имело никакого смысла. Он, конечно, пялился не переставая. Но я смогла сдержать порыв подойти и вмазать ему по лживой морде.

Я приехала только для того, чтобы восстановиться и сообщить о том, что смогу приступить к лекциям лишь через две недели.

Находилась в здании примерно десять минут и так же быстро исчезла оттуда. Слава Богу, он не искал со мной встречи и не пытался поговорить. Хотя взгляд его, конечно, я запомнила.

Ровно в этот же вечер вернулась обратно в Питер. Сердечко всё ещё болело и изнывало в груди. Я переживала, что приняла неправильное решение, но мама убедила, что именно первое решение всегда правильное. И раз мне захотелось продолжить учёбу, то именно это мне и нужно. Мы договорились, что отныне наши отношения с Хорольскими не зависят друг от друга. Если она захочет помириться с Сергеем, я не буду препятствовать, но и жить туда больше ни за что на свете не поеду.

«Ты точно решила? Справишься, детка?».

«Справлюсь, Наташ… Мне пора, клиенты пришли», – бросаю взгляд на толпу парней и снова встречаюсь с теми самыми серыми глазами, которые жрут меня уже издалека. Не может быть… Снова он. Специально, что ли? Ещё и друзей сюда привёл…

Сразу же отворачиваюсь и жду, когда ко мне обратятся. Слышу мужской гогот и волнуюсь, покрываясь мурашками. А он становится первым.

– Привет, Женя…

Замечательно, блин…

– Откуда знаете моё имя?

– Легко было узнать. Розововласая красавица из кофейни, в которую я приезжал сюда на протяжении двух лет. Сама как думаешь?

– Я раньше Вас не видела здесь… Что по заказу?

– Меня не было этот месяц… Планировал переезд по работе… Вот так совпало…