– Вы чего это? А?
– Не знаю… Твою барышню там сейчас тошнит, если что… – выдаёт Ник с улыбкой, а Лёха тут же хмурится.
– Не… Не-не-не… Мы всегда в презике. Доучиться хотели и вообще… – подвисает он, пробуя салат. – Свежий, блин… Вкусный… – косится, пока мы ржём. – Тут что… Помидоры, да?
– Ну да… Черри…
– Сука… И вчера утром то же самое… Из-за помидор… Блин…
– Опааааа, – подливает масла Ник, и я тычу ему в бок локтём.
– Прекрати, – фыркаю, когда Лёшка встаёт из-за стола и идёт за Наташкой, а мы с Ником смотрим друг на друга и замираем.
– Господи… Что теперь будет? А если да…
– Значит… Будет у нас лучший друг… С рождения, – кладёт ладонь на мой живот, а я хватаюсь за сердце.
Господи, неужели так вообще бывает, а?
Это ведь что-то свыше… Запланированное вселенной… Разве нет?
Глава 40.
Никита Хорольский
Это нравится мне всё больше… Лёха тоже скоро будет батей… Оборжаться просто можно. Не знаю, как так сложилось, но получилось очень даже миленько.
Сейчас мы сами в том месте, где когда-то скрепили союз сердец наших родителей…
В зале размытых светом стен, у меня сердце колотится скачками, будто хочет вырваться из груди. В этот момент всё кажется очень высоким и очень важным – ведь сегодня я женюсь на ней, на самой особенной, на той, что превратила всё в яркое, живое чувство. В настоящее…
Взгляд мой ищет её среди лиц, что собрались здесь, пытаюсь сохранять равновесие, но всё равно шатает. Даже если батя рядом. Лёха, Тоха и Ванька… Все пацаны стоят возле меня горой в ожидании моей невесты… Поддерживают меня. Я её с утра не видел… Мне не разрешали. А так хотелось… Ещё и Натаха ходила дразнила меня, показывая фотографии комнаты, где мою Женю собирали… Говорила «ой, Хорольский, повезло тебе, конечно… Береги, целуй и нежь мою красавицу… Будь хорошим мужем».
– Минус один… – бормочет Тоха, обняв меня за плечо.
– Слышь, минус один… Мы его не потеряли вообще-то… – ворчит Лёха в ответна это. Самому же скоро жениться, блин. Аж смешно… Он уже и предложение сделал… А Натахина мама там грозилась повесить его на фонарный столб во дворе за это… Весело у них там в общем было…
– Кто бы говорил, – тут же встревает Ванька, и они с Лёхой опять вступают в тупые препирания как обычно. Этим двум только дай повод… Не угомонятся никак. Дурачьё.
– Завязывайте, у меня и так сейчас истерика случится…
– Ты чё, братан, – хватает Лёха за оба плеча. – В глаза смотри. Сдрейфил, что ли?
– Да иди ты, блин… Я хочу, чтобы всё идеально прошло… А вы тут со своими…
– О… Вон она, вон она, – причитает Ванька, заглядываясь в толпу… И я выныриваю из Лёхиной хватки за одну грёбанную секунду…
У меня в ожидании спирает глотку… Я что-то совсем перенервничал. Сейчас отстегнусь, нахрен. Прав был Ванька, нужно было пригубить с утра…
Но вдруг я вижу её…
Она, как утренний рассвет, спокойная и сияющая одновременно. Её глаза как два огонька, полные надежды и любимых моментов. Волнение внутри меня растит желание сжимать её руку, держать крепко и не отпускать, чтобы этот миг стал навсегда частью нашей истории.
У меня даже сердце поднимается куда-то высоко, будто на крыльях. Адреналин щиплет кровь, разгоняет… Я ещё никогда так не предвкушал ничего… Разве что наш с ней первый раз тогда. Быть может, есть в этом что-то такое… Сокровенное. Отдельная книга жизни. Наша. Которую мы пишем вместе… По ней можно и гадать… Она точно не соврёт.
Всё утро готовилась для меня… Такая, блядь, красивая… Просто не выдерживаю…
Её платье как нежный водопад, струящееся и лёгкое, словно сотканное из облаков и цветов. Они с Наташкой выбирали… Я даже не видел, а сейчас понимаю, что вот он – эффект неожиданности. От такого и помереть недолго. Слишком красиво, блин… Ткань мягко обвивает её стройную фигуру, подчёркивая каждое движение. Пока ещё нет никакого животика, хотя уже приличный срок… Но я-то знаю, что там уже вовсю цветёт жизнь… Наше с ней продолжение.
В воздухе витает непередаваемый аромат свежести и шика. Она словно гарцует по этой сцене, собирая вокруг себя свет и улыбки, и мне кажется, что каждое её движение заставляет меня млеть…
Она идёт так грациозно, так уверенно, словно знает, что вся вселенная ждёт её появления. Так и есть. Моя внутренняя вселенная жаждет ощутить её рядом. Ощутить её своей… И я не могу отвести взгляда, потому что в каждом её жесте – внутри теплеет, словно солнце, которое она несёт. Это ощущение – одновременно трепет и спокойствие, потому что я знаю: это мой человек, моя судьба, моя невероятная, неподдельная мечта.
– Ты самая красивая! – кричит лялька из толпы. Кто-то присвистывает и, чёрт, я согласен…
Мог ли я желать чего-то большего от этой жизни, блин? Я и не думал, что так быстро на ком-то женюсь… Меня даже слово это пугало, зато сейчас… Мне нихрена больше не нужно для счастья…
Друзья рядом, их улыбки и шумиха, они аплодируют и кричат поздравления. Наши родители здесь, гордость в их глазах, слёзы счастья, смешанные с радостью и легкой ностальгией. В этот момент я понимаю: я – самый счастливый парень в мире, потому что нашёл свою единственную, ту, что сделала меня лучше.
Вся эта минута – словно кинолента, и в ней растворяются страхи, остаётся только вера и искренняя радость. От этого «согласен, согласна». От поцелуя сквозь крики и вопли наших близких людей… От речи, которая подкреплена торжественной мелодией свадебного марша… Тут всё запоминается иначе. Не так, как когда ты гость… А когда ты уже глава новой сформировавшейся семьи…
– Теперь Хорольская… – шепчу ей в губы, будто бы успокоившись. Словно именно в этот момент наступает тишина и гармония… Душевная. Где мы оба ощущаем себя едиными.
После церемонии мы садимся в машину, мчимся в ресторан, и сердце наполняется теплом, планами и обещаниями, ведь впереди – всё самое важное: жизнь, любовь, совместные мечты.
И я сделаю всё, чтобы она стала счастливой… Чтобы наша семья не знала обид и предательств. Чтобы мы прожили вместе эту жизнь и ни о чём ни разу не пожалели…
Горько…
Эпилог
Евгения Хорольская
Два года спустя…
– Наконец-то вы переезжаете, Господи… Я так рада, Наташ…
– Так будет всем легче… Да и деткам… Я уже замечаю, что София теряет его, Жень…
– Он тоже её теряет… – хихикаю, глядя на сына, который сейчас мусолит в зубах Софийкиного лисёнка. У них разница месяц, но они так друг к другу привыкли, что просто не разлей вода… Мы же каждые выходные мотаемся друг к другу… А тут будет совсем рядом. Ну, благодать…
Лёша купил дом… Отец ему помог. Да и мой Ник был рядом. Я уже как-то не представляю раздельной жизни. Мы все одна большая дружная семья…
– Ой, моя тут обосралась, кажется, – смеётся Таша. – Всё, я побежала…
Я хохочу в ответ и откладываю телефон.
– Невеста твоя опять обкакалась, – смотрю на карие глаза своего ненаглядного красавчика…
– Софа кака? – спрашивает у меня, и я киваю.
– Софа не кака, но она покакала, да… – вытаскиваю его из манежа и качаю на руках.
– А может мы не будем о какашках тут говорить весь день, а? – появляется Ник на пороге и ржёт. – Давай его мне… Чего тягаешь? Уже такой тяжёлый…
Едва передаю его ему, как Серёжа со всей дури зажимает отцу нос с довольным видом.
– Папа!
– Ауч… Что за слива, сына? Чё за дела вообще такие?!
Слышу их обоюдный смех и расслабляюсь… Сыну уже полтора… Как же быстро летит время… Я просто не успела насладиться тем периодом, когда он был крошечным… Не успела как следует нанюхаться, когда он пах молочком… А Лёша говорит про свою, что она пахнет творожными печеньками… Я поражаюсь, как они привязаны к детям… Насколько сильна эта связь и нерушима…
Порой я не могу оторвать Ника от сына, а Ташка, кстати, наоборот… Она с удовольствием оставляет Лёшку с Софией и идёт гулять по магазинам… Вот бы мне так, но я мама-тревожница… Не в плане, что не доверяю, а скорее боюсь, что им может понадобиться моя помощь, а потом ещё и расстраиваюсь, что не понадобилась… Вот что за характер такой?
