– Жень…

– Отвали, – дробит максимально сухо и грубо.

– Женя… Стой… Да стой ты, блин! – хватаю за запястье и моментально импульсы до самого сердца. Вот как это работает, а? Одно маленькое невинное касание, а она им меня насквозь прошибает. – Извини меня за вчерашнее… Я бухой был… Я жалею, что так сделал… Жень…

– Ник. Что ты видишь? – спрашивает она, пока я стою напротив и недоумеваю. Чё, блядь, за вопрос такой? Как-то максимально неожиданно для психотерапии.

– В смысле?

– Глядя на меня, что ты видишь?

– Любимую девушку, что же ещё…

– Зря. Мне твоя любовь нахер не нужна, – выпаливает мне прямо в лицо, заставив сердце в груди сжаться. Долго мы будем вот так себя вести? Ощущение, что у нас не отношения, а теннисный турнир. Я заебался отражать подачи… И мне оно нахуй не надо. Токсичность зашкаливает. А это не про нас с ней. Мы не такие.

Я хочу её прежнюю. Ту самую. Маленькую, добрую, нежную. Я хочу то, что потерял. И пытаюсь достать, но…

– Зачем ты так говоришь? Это же не правда.

– Ты мне будешь рассказывать, что правда, а что нет? Я так чувствую. Ты мне не нужен. И любовь твоя не нужна. Или что хочешь? Потрахаться? – давит своими словами сильнее. – Давай тогда по-быстрому в туалете, как ты любишь.

– Женя, блядь… – хмурюсь от этих слов, а внутри-то жжётся, блин. И она не перестаёт закапывать меня всё глубже. Ощущение, что всю ночь обдумывала, как бы меня припорошить под жёстким слоем ненависти и недоверия. Теперь у меня ощущение, что что бы я ни делал, уже поздно. Но я не хочу так думать. Я хочу пытаться, блядь, поэтому сейчас терплю всё, что она мне даёт. Хотя никогда бы не терпел в случае с другим человеком. Но она особенная.

– Что Женя? Женя, хомячок, любимая. Мне на тебя смотреть тошно, Ник. Ты пал уже ниже плинтуса. Подбери свои сопли, прошу тебя и больше ко мне не подходи, – выплёвывает с таким пренебрежением, что я даже руку её отпускаю. Потому что, наверное, не ожидал, что она так унижать меня начнёт. Что это вообще, блядь, такое, я не пойму? Ну не похоже это на неё. Как подменили.

– Чего ты добиваешься? Ты понимаешь, что с людьми так нельзя…

– Да? Правда, что ли? – выдаёт с сарказмом и кривит лицо. – Хм… Странно. Я думала, можно всяко. Как захочешь… Меня один мудак научил.

– Я понял, язвить ты научилась у подружки, молодец. Дальше что? Мы и так дров наломали.

– Хах, – нервно смеётся, прикрываю лицо ладонью. – Ну да… И не говори.

– Жень, я правда жалею… Я никогда ещё ни о чём так не жалел… Ты для меня всё… Неужели ты не видишь? Ты меня сейчас на куски просто рвёшь, родная, – говорю от всего сердца. Не жалуюсь. Просто предъявляю по факту. Осаждать бы не стал, потому что она сейчас гордая. Ей просто больно, вот она и отрывается.

Но то, что вылетает дальше просто меня обездвиживает. Да ещё и с таким пренебрежением и усмешкой.

– Ник… Слушай, а ты хотя бы с ней презерватив использовал после меня, скажи?

– Чё? – спрашиваю и хмурюсь, лишь отдаленно понимая суть вопроса. А у неё вид такой издевающийся. Словно она из кожи вон лезет, чтобы сковырнуть эту рану.

– Не притворяйся, всё ты расслышал.

– Я с ней не спал, Женя.

– Ну да… Конечно, – усмехается она и толкает меня в плечо, но я дёргаю её за руку, и она смотрит на меня с такой дикой злостью. Только я её отпускать уже не могу. Потому что поперек горла эти ссоры. Я наоборот хочу всё сделать. Чтобы мы с ней наконец попытались понять друг друга. Потому что такие её фразы заставляют меня думать, что она никогда моей любви и не видела даже… Может, так и есть?

– Ты не веришь?

– Нет.

– Жень… Ты чё… Реально…

– Ник. Я скажу в первый и последний раз, чтобы ты услышал меня. Ещё раз подойдёшь ко мне, я напишу на тебя заявление об изнасиловании. Надеюсь, ты понял меня, любимый, – со скрипом зубов произносит, стряхивая мою руку, и уходит прочь, оставив меня смотреть ей вслед и охуевать от сказанного…

Евгения Хомова

Вёл себя так, словно реально не спал с ней. В глаза врёт, кажется, уже на автомате. И я не верю ему больше. Это искусная игра, направленная на его желания. Он эгоист… Мерзавец. Подонок! И хочет он только одного, судя по всему. Как можно глубже ворваться в моё сердце. Которого уже и без того не бьётся… Которое изнывает в груди от боли… Это всё любовь к нему меня уничтожает. Она вьёт из меня верёвки, и я не знаю, когда смогу освободиться.

Но я горжусь собой, что в диалоге с ним практически не проявляла эмоций. Всё сделала как надо. Это первый шаг. Отогнать его от себя, чтобы больше не подходил ко мне…

Чтобы я не ощущала этого болезненного притяжения.

С меня хватит!

На парах переписываюсь с Наташей и мамой.

Она не обиделась, что я уехала, но очень переживает из-за свадьбы. А я говорю, что оформление и торт я беру на себя. Уже примерно представляю, как бы понравилось маме. Нужно обязательно нанять самого лучшего флориста. Она ведь обожает цветы… И можно сделать так красиво, я думаю…

Мысли о прекрасном действительно отвлекают от главного кошмара моей жизни. А ещё я переписываюсь с Киром. Совсем немного. Просто он спросил, как я, вот мне и пришлось ответить. А там завязался небольшой диалог.

«Я сейчас выпил бы литр кофе, спать дико хочу».

«Извини, это из-за меня».

«Да нет. Это из-за меня!», – присылает со смайлом.

«Ага, конечно».

«Слушай… Это странно на самом деле. Ник мне не импонирует, но… Он с тебя глаз не сводил. Когда они лизались, выглядел так, будто его заставляют это делать. А тут… Набухался или что…».

«Это не оправдание».

«Согласен. Конечно, нет. Но всё равно странно. Если мужик сосаться с девчонкой не желает, то у него на неё и не встанет, сори за честность».

«Может, он сделал назло мне?».

«Не знаю, Жень. А мне эту девчонку жаль даже».

«Ну вот… Началось», – присылаю с грустным смайлом, а он смеётся надо мной снова.

«Я о том, что она прям по нему убивается. Не люблю смотреть на то, как девушки сами себя обманывают. Понимаешь?».

«Наверное», – отправляю, а сама думаю… Прямо как я. Я ведь именно это и делаю всё это время…

Не успеваю выйти из аудитории, как путь мне преграждает её Величество Кира. Как говорится, вспомни говно, вот и оно…

Смотрит на меня волком и толкает в аудиторию.

– Ты больная? Что тебе нужно, блин? У меня нет на тебя времени! – выпаливаю я, прорычав. Честно, я уже хочу ей накостылять. Только драться не желаю и не умею. Из меня боец так себе… Это Наташка может пройтись по врагам гусеничной лентой… Навечно придавив к земле, а я…

– Учти, что я всё знаю… Трахаться с чужими парнями, когда тебя в комнате ждёт твой, дурной тон, не читаешь? Или у вас, шлюх, так заведено?

Вот ведь тварь, а.

– Пошла ты, – отрезаю мгновенно. – Иди к своему парню, пожалуйста, а то мало ли чем он занимается пока тебя нет!

– Не бойся. Раз уж ты здесь передо мной, значит, он в безопасности.

Мне аж смешно становится.

Качаю головой, глядя на её мерзкую рожу. Тоже мне контролёрша нашлась.

– Если ты ещё раз подойдёшь ко мне, Кира. То пожалеешь. Я не шучу, – дроблю злобно, прожигая её взглядом.

– А ты, милая, не угрожай мне. И к парню моему больше не подходи. Всё усвоила?

– Ты держи его возле себя, как карманную собачку, и смотри, чтобы он сам ко мне не подходил, ясно? – огрызаюсь, а она фыркает и проходит мимо меня к выходу, толкнув в плечо. Дура, блин, шизанутая. Совсем уже.

Иду на свои лекции. Встречая Ника в коридоре, стремлюсь побыстрее проскочить мимо. Не желаю вообще никак с ним контактировать. Рядом с Кирой его не вижу, но у меня всё равно в груди болит от ревности.

Потому что то, как он поступил, было ненормально. Я бы даже сказала унизительно и гадко. В один и тот же вечер… После нашего секса пойти и… Это кем надо быть вообще?

Даже вспоминать не хочу… Я ведь ему душой отдалась вчера, а не только телом… И он снова окунул меня в грязь. Словно нарочно всё это сделал. Или может он вообще допился до того, что забыл вчерашний пьяный секс со своей пассией? А со мной тогда почему запомнил?