– Извини, хорошего тебе дня! – прощаюсь, и он кивает, уезжая…
А я иду домой и…
Оказавшись в квартире, истошно рыдаю снова прямо с порога… Не понимая, откуда только на это берутся силы, если честно. Это ведь не просто ресурсы… Это очень тяжело. Чтобы плакать тоже нужно расслабиться. Потому что сначала тебя просто парализует, и, кажется, будто яд доходит до самого сердца…
Он занимался сексом с другой сразу же после меня… Господи, это…
Это несправедливо. Почему урод он, а плохо мне? Почему я рыдаю из-за этой мрази?
Это ведь даже не смешно уже…
«Я люблю тебя, дура»…
Какая прекрасная любовь, Ник. Какое чудесное чувство… Где учат так любить, интересно? Где такое практикуют?
Никому не пожелаю таких качелей. Я уже не выдерживаю…
Читая про окситоциновую зависимость от мужчины… Я немного понимаю, что со мной происходит. Как говорят, нужен двадцать один день, чтобы избавиться от неё. Чтобы переключить мозг и перестроить гормональную систему… Искать заменители, но я не собираюсь делать Киру больно, поэтому…
Это должно быть что-то другое.
Подготовка к свадьбе подойдёт, плюс учёба, массаж, чтобы добавить тактильности, возможно, стоит практиковать йогу, как Наташка… Она ведь всегда меня туда тянула…
И никакого Ника больше. Никаких чувств к нему.
Если подойдёт хотя бы на метр, я его уничтожу просто. Раздроблю его сердце на части, и он пожалеет, что вообще со мной связался когда-то…
Холодная война началась…
Глава 14.
Никита Хорольский
Глаза продираю у Тохи от громкого звука собственного телефона.
Твою мать… Как же гудит башка… И какая отвратительная мелодия стоит у меня на звонке.
На связи отец… И мне пиздец стыдно за вчерашнее… Я вёл себя стрёмно по отношению ко всем. И перед Эльвирой до сих пор не извинился, и вообще зря Киру позвал. Да и отца не замечал вчера даже. Тратил время только на свою ревность к этому ушлепану. А надо было… Надо было попробовать показать ей то, что я сожалею. Не знаю, как было это делать, когда она нарочно пришла с другим парнем. Я просто… Я растерялся, как бы тупо это ни звучало. Не по-мужски, в курсе. Но что делать, если у тебя от чувств к девушке внутри всё кипит. Если ты не контролируешь ситуацию. Хочешь наладить, а делаешь только хуже? Как это называется? Не везёт или что?
Вот я и напился, потому что иначе бы пол дома разнёс. Да вдобавок и этого Кирилла бы приложил, я уверен.
Я даже хреново помню, как доехал, если честно… Хорошо, что Тоха недалеко от меня живёт. И насколько вижу из окна свою тачку, она в полной порядке. Значит, всё было без эксцессов, слава Богу. Но лучше не рисковать.
Поднимаю трубку, еле отрывая башку от подушки.
– Да?
– Ник… С тобой всё в порядке?
– Да… А что…
– Кира тут в бешенстве с утра была, потому что ты так и не вернулся… Я вообще не понял, когда ты свалил… Все куда-то делись…
– Все? – снова запрокидываю голову. Вдруг есть какой-то шанс, что Женя уехала меня искать? Вдруг она меня искала и потеряла? У меня аж сердце начинает быстрее колотится от надежды об этом, но потом отец быстро прерывает этот порыв одной фразой.
– Женя с Кириллом утром, судя по всему, уехали, вместе…
Меня бомбит даже от произношения их имён в одном предложении. И хочется что-нибудь вокруг разнести, но не будешь же этим заниматься у друга в гостях в семь утра… Поэтому я просто скриплю зубами и проглатываю гордость, которой уже вообще, кажется, не осталось. Одна только видимость. Да и та, если приглядеться, вся растресканная, нахрен.
– Ну, конечно, – отрезаю, представляя, что они ночевали в одной комнате… На одной кровати…
И меня всего, сука, передёргивает. Просто будто ток по телу пустили. Высоковольтный. Смертельный… Издевательство.
Провожу ладонью по сонной роже и чувствую её запах… Просто руки ей пахнут. От и до… Сладко… Невозможно. Потрясающе. До безумия вкусно. С ума можно сойти. Нюхал бы и нюхал, как задрот последний. Что мне остаётся?
Вспоминаю, как трахал её вчера и всё по-новой, блин. Хочется… Зажать её, пройтись по телу руками, целовать, пока губы не заболят… Пока её тонкий голос не сорвётся подо мной от стонов, пока она вся взмыленная и уставшая не скажет, что любит меня и не уснёт на моём плече, как уже было когда-то… Как побежит встречать из дома и прыгнет на руки… Как будет рассказывать о чём-то личном. Гадать на своих тупых книжках… Прижиматься ко мне в кинотеатре. Беспокоиться и всё понимать по одной моей роже, словно читать меня, как открытую книгу… В этом всё моя Женя…
Моя… Или уже нет…
Блядь, как же мне хреново. Словно опухоль вместо сердца…
За всё, что я просрал. За всё, что собственными руками в ней уничтожил.
Теперь нужно извиниться, потому что…
Потому что так нельзя, это стрёмно. Я повёл себя грубо. И помню, что она плакала… Надеюсь, не потому что я был противен… Ведь мне было прекрасно с ней. Я не верю, что она спала с ним, потому что…
Да потому что не верю и всё.
– В общем, ты только учёбу не пропускай, ладно? Переживаю за тебя…
– Всё нормально, бать… Потом напишу, – скидываю и смотрю на экран. Куча пропущенных…
От Киры, от Лёхи и ещё один от драгоценной мамочки… Ну надо же…
Ей я точно перезванивать не собираюсь. Уже боюсь представить, что ей было нужно от меня на этот раз. Ещё раз проверяю пропущенные…
Одного только номера здесь нет. Как раз того, который я до одури мечтаю увидеть. Её номера…
Кое-как встаю и иду отлить. Добредая до ванной, смотрю на свою ушатанную морду. Честно, я даже примерно не представляю, как теперь перед ней извиняться. Что говорить и… Какие оправдания искать своему тупому поведению…
Тоха, Ванька и какие-то две девчонки валяются в гостиной на одном диване.
Я начинаю распинывать, чтобы просыпались и собирались на учёбу, но они полудохлые все.
– На пары пора, чуваки… Подъём…
– М-м-м… – звучит пьяное. – Хули такой бодрый…
– Ага, очень бодрый… – язвлю в ответ. – Вы, как хотите, но я в универ к восьми… – отрезаю и иду умыться. Принимаю душ, естественно, не желая смывать с себя её запах… Не желая забывать. Иду туда, конечно, не потому что надо, а потому что к ней. Только для того, чтобы увидеть. На остальное мне глубоко фиолетово…
Переодеваюсь в Тохину чистую футболку, чтобы уж не совсем как чухан идти на учёбу по вчерашнем.
С Кирой нужно ещё раз нормально перетереть и объяснить, что я ошибся, изображая это дерьмо вчера. Не нужно было. Ещё и её втянул. Нахуй так сделал, не пойму… Порой от злости у меня мозг отключается, и я думаю одним местом…
Теперь идти на пары и ненавидеть себя…
Но я всё равно должен увидеть Женю и поговорить с ней…
***
Приезжаю к восьми в одиночестве, потому что парни так и не одыбали. Лёхи тоже нет, но тот, походу, у Натахи зависает… Так что я особо ни на чьё плечо здесь не надеюсь. Мне нужно только её найти…
Что я и делаю, однако на первой паре не получается. В универ она не приехала, и я начинаю мысленно гнобить себя за то, что она наверняка с ним где-то…
Что они там делают… Аж челюсть сводит от ревности и злости.
Я не знаю, почему всё время рисую в голове то, чего боюсь. Охотно в это верю, хотя не должен. Я же её знаю… Она мой хомячок, блин… Она не такая, как другие.
Киры, кстати, тоже нет. Но она, я уверен, приводит себя в порядок после того, как рвала и метала ночью, как отец сказал. Там по-любому была истерика. Я просто уверен. Однако, я не мог оставаться с ней в одной комнате. Я в целом жалею, что продолжил наше общение. А уж поцелуи и подавно теперь застряли в горле удушливым комом.
После первой пары стою в холле и наконец вижу, что она заходит через главный вход, целенаправленно направившись в сторону лестницы, потому что у неё вроде как пара на третьем этаже… Приходится попытаться перехватить на лестничном проёме…
Едва она видит меня издалека, как уже сразу моментально щетинится… Покрываясь иголками, стремится уйти, глядя на меня как на последнее говно в своей жизни. И только вчера в процессе так не смотрела, потому что чувствовала, я уверен. А сейчас и шанса мне не даёт снова.
