— Все что я делаю приносит один вред, — внезапно произнес Липо, — Она забрала всех, всех кто был рядом.

Медичи задумчиво покосился на Венеру. Но монахиня смотрела в огонь, не сводя взгляда с танцующих над гнилыми корягами лепестков.

— Она всех обвела вокруг пальца, — ответил отец Гвидо. — Либо мы хотим так считать. Потому что нам так легче.

— Не люблю я этой вашей правоведческой мути. Говорите, вроде как красиво, да все бестолково. Но делаете это с таким умным видом, что простому люду, да и не простому тоже, просто стыдно признаться, что ни черта не понятно, — внезапно выдал магистр.

Отец Гвидо хитро прищурился, дернул головой, и решил ответь. Впрочем, он всегда отвечал не неудобные для него реплики. Уж такой характер.

— Искать причину в других, а не в себе, вот корень зла, что затаился в твоем неокрепшем духе, сын мой, — небольшая пауза была сделал специально, чтобы собеседник успел осознать ущербность собственного мышления. Заметив на лице магистра некую растерянность, отец Гвидо продолжил пускать стрелы призрения: — И нет, чтобы прозреть, вы продолжаете упорно шагать босым по греховному лесу заблуждения и отчаянья.

— Прекрати! — внезапно рявкнула воительница. — Говори — что тебе известно? Или заткни свою блеющее зево. Сеньор Медичи прав, мы больше не можем рассусоливаться. Ведьма становится сильнее. С каждым днем, с каждым нашим вздохом.

— Мне кажется, я понимаю, к чему ведет разговор греховник, — внезапно сказала Илария. Заставив священника встрепенуться.

— Как ты меня назвала?

— Как бы я тебе не назвала, сути это не изменит. Ты закончил свое земное существование. Но твой обожаемый Покровитель. Могу догадаться, что твои грехи цепями удерживают тебя в материальном, и не отпускают в райские кущи. Вот ты и мытаришься среди живых, продолжая ощущать себя человеком.

Вскочив со своего места, отец Гвидо сгорбился и неумело сжал кулаки, собираясь накинуться на обидчицу.

— Будь ты проклят, мерзкий демон! Я заставлю тебя забрать свои слова обратно, гнусный червь! — лицо его сморщилось, глаза сверкнули злом. Схватив одну из горящих головешек, он направил её в сторону спокойно сидящий на поваленном дереве женщину. Яркий свет вспыхнул, зашипел и вырвали из тьмы бледную, почти прозрачную руку священника. Стали видны прожилки, кости, никаких сосудов и вен.

— Осознание. Скоро ты осознаешь, кем ты сейчас являешься, — спокойно произнесла Илария.

Застыв на месте, отец Гвидо взирал на свою ладонь, которая держала головешку. Никакой боли, никаких ощущений. Его рука внезапно дрогнула. Но вместо того, чтобы положить свое огненное оружие обратно в костер, он приблизил его к лицо Иларии.

Женские черты, словно маска стали истощаться, граница между ложью и правдой стерлась. Лоб стал меньше, глаза и нос выросли в размерах, исчезли волосы на голове, но возникла крохотная бородка. Приоткрыв рот, мужчина, что скрывался под женской личиной, тихо попросил:

— Убери огонь! Он мне неприятен.

Кожа стала постепенно чернеть. А когда священник все-таки убрал головешку, женский облик стал прежним.

— Ты Падший? — поинтересовалась Венера. Потом покачала головой и поправила сама себя: — Нет, ты не отвергнутый.

Венера медленно подалась вперед. И вновь демон не стал мешать. Он принял игру воительницы, желая узнать угадает ли она его истинное происхождение.

Не спрашивая дозволения, Венера осторожно взяла женщину за руку, накрыла её своей ладонью. Воительницы закрыла глаза, а когда через секунду открыл их — они были белыми, наполненными словно сосуд туманом. С губ сорвался давно забытый язык. Демон улыбнулся. Ему было приятно слышать странный рубленные фразы, напоминающие воронье карканье.

Все застыли в ожидании. Лишь Липо Дарди, резко провалился в некое забытье. Но даже сквозь сон он слышал странное многоголосье. А видел он пустынные земли и старое сухое дерево, на котором сидели странные длиннокрылые птицы с черными смоляными перьями. Выглядели они неуклюже — широкое тело, крохотная шея и непропорционально большая голова.

Голос исходил именно от них — но рта они не открывали. Странные слова просто наполняли это странное место. Здесь небеса казались пустыней, а пустыня — наоборот, уходила из-под ног, словно гонимые ветром облака.

Приблизившись к дереву, маэстро спугнул неведомых птиц. Голоса тут же стихли. Но вместо клокотания послышалось нежное женское пение. Обернувшись — Липо увидел жену и дочь, что медленно спускались вниз по дюне ему навстречу.

— Что ты с ним сделала⁈ — возмущенно спросил Медичи, уставившись на безжизненное тело маэстро.

— Он сейчас видит грезы, которые успокоят его истерзанную душу, — ответила Илария. И повернувшись к воительнице, приказала: — Продолжай, мне нравится эта игра.

Но Венера не слышала никого вокруг. Использовав древнюю магию, она находилась где-то очень далеко. Возможно, там же, где и маэстро. Её рот продолжил извергать крикливые слова — но говорить она не перестала, просто перешла на шепот. Быстрый, стремительный, будто молитва.

А в какой-то момент наступила тишина. Воительница замолчала, глаза расширились, словно она смотрела куда-то вдаль и пыталась разглядеть что-то невероятно важное. Илария улыбнулась. Умиротворенно. Так как это происходит, когда человек завершил важное дело.

Тихо пощелкивал костер, пламя почти потухло, укрывшись среди побелевшего дерева и углей. Все молчали. Даже словоохотливый отец Гвидо, и тот раскрыв рот следил за прорицательницей в белых одеждах, ожидая услышать запретное имя.

— Я вижу, — внезапно произнес Венера. — Вижу все! Имя тебе — Эосфор. Зареносец!

Лицо Иларии исказилось. Взгляд сделался острым. Демон вскочил на ноги, но тут же был сбит ударом, который ему нанес магистр. Оказавшись на земле, женщина не сопротивлялась. Обхватив шею, магистр, заскрипев зубами коротко произнес:

— Отправляйся обратно в ад, Люцифер!

Отдышавшись, магистр посмотрел на дрожащие руки. Он никак не мог прийти в себя, даже когда Венера кинулась ему на шею и оттащила в сторону, он продолжал пытаться вырваться и накинуться на демона с новыми силами. Но мощный удар в область живота заставил его прийти в себя.

— Прекрати! — рявкнула воительница. — Или вы не понимаете, что происходит⁈ Она же пытается нас всех рассорить, перемешать, словно игральные кости!

Медичи замер, и кажется, даже перестал дышать. Лицо сделалось пунцовым, словно у студиозуса, что дал неправильный ответ. Илария медленно встала на ноги, отряхнула пышную юбку. Она выглядела скорее озадаченной, чем недовольной.

— Имя, которое ты произнесла. Кто показал тебе его? — обратилась она к воительнице.

Но та не могла ответить. Все еще находясь в состоянии транса, она медленно повернула голову и уставилась слепыми глазами на демона.

— Разве я ошиблась?

— Ложь тебе к лицу, — произнесла Илария. Но голос её исказил итальянский, словно она использовала давно вымерший диалект, отдаленно напоминающий греческий.

— Я увидела именно это имя, — ответила Венера.

— Врешь!

— Падший, ты слишком много возомнил о себе. Примерь накидку, что я тебе приготовила и не ерепенься!

— Арадия, — внезапно прошипел демон.

— Значит мы поняли друг друга.

Вытянутое лицо воительницы стала шире, расплывшись в улыбке. Магистра уставился на Венеру и ужаснулся, заметив в ней некоторые изменения. Зубы её почернели, заострившись, будто у хищника. А под глазами возникли темные круги, словно от серьезного недуга.

— Заклинаю вас, бросьте вашу глупую затею. Более у меня нет желания вас предупреждать или пугать неизбежным исходом. Даже тот, кто глух — тот услышит! А кто слеп — увидит. Остальным я воздам по заслугам!

Голова Венеры резко дернулась назад, а потом в бок. Тело безвольной куклой упало на землю. Воительница была мертва, раскинув руки в стороны.

Магистр не мог поверить своим глазам. Он медленно приблизился к безжизненному телу, склонился и осторожно развернул голову к себе. Глаза воительницы были широко раскрыты — и смотрели куда-то ввысь, рот был искривлен. Взгляд Медичи скользнул ниже, к шее, где виднелись синюшные следы и имелось ярко выраженное искривление.