— Алина, что же ты делаешь? Ты почему себя до такого состояния довела?

— Что со мной? — прохрипела я.

— У тебя двусторонняя пневмония, истощение. Что случилось? — спросила она с тревогой в голосе. — Почему к врачу не пошла? Скорую в конце концов не вызвала?

И я все рассказала. Рассказала о своем расставании с Кабилом, о том как болит сердце. Мне просто необходимо было выговориться, поделиться своей болью с кем-нибудь. Мама меня внимательно выслушала, не перебивая. Просто гладила меня по голове и держала за руку. Я объяснила, что не думала, что все так серьезно, я думала, что это из-за переживаний.

Выслушав меня, мама ни слова не сказала о Кабиле, никак не оценила его поступок, просто сказала:

— Тебе сразу же надо было приехать к нам, а не оставаться со своей болью наедине. У тебя есть мы. Я, папа, бабушка и мы всегда тебя поддержим, поможем.

— Я знаю. Спасибо. — сказала я.

Ее слова растрогали меня, из глаз снова полились слезы.

— Тебя надо взять себя в руки, пережить эту боль, пусть это будет не просто. Но ты должна. Со временем станет легче. Из-за эмоциональных переживаний, стресса у тебя случился нервный срыв, который ослабил иммунитет и к тебе пристала эта болезнь. Не доводи себя больше до такого, Алина. Не стоит. Подумай, достоин ли он, чтобы ты так о нем переживала? У вас много было хорошего. Но его поступок перечеркивает многое хорошее. — сказала мама.

Да, она была права. Во многом. Но пока я была еще не готова оценивать все плюсы и минусы нашего расставания. Пока я только переживала разлуку с любимым мужчиной. Переживала свою потерю. А это было именно так. Я потеряла Кабила.

Слабость снова нахлынула на меня. Мой организм был еще слаб. В палату вошла медсестра, чтобы сделать мне укол и принесла таблетки. После укола я снова уснула. А когда проснулась в палате увидела бабушку, она привезла мне куриный бульон. Вместе с мамой они настояли, чтобы я поела. И как только я поднесла первую ложку ко рту, поняла, насколько я голодна. Я ведь практически не ела все эти дни. Съев весь бульон, я почувствовала себя намного лучше.

После обеда пришел лечащий врач, провел осмотр, сказал, что есть положительная динамика и дав рекомендации медсестре, удалился. Маме с бабушкой тоже пора было уходить. Они пообещали приехать на следующий день, пообещав привезти что-нибудь вкусное.

Вечером у меня снова поднялась температура. Дежурная медсестра сказала, что это нормально, что болезнь еще прогрессирует и не смотря на положительную динамику, отступает слабо. Мне поставили укол и я провалилась в сон.

В последнее время сны мне не снились. Последний сон был тот, в котором мы с Кабилом снова были вместе, веселые и счастливые. Теперь я просто засыпала вечером и просыпалась утром.

А сегодня я проснулась глубокой ночью от легкого прикосновения к своим волосам. Открыв глаза, в полумраке, я увидела силуэт. Но мне почему-то не было страшно. Наоборот, стало радостно в душе, спокойнее на сердце. Я не видела лица, но я чувствовала запах, такой родной, любимый и желанный. Я знала кому он принадлежит и испугавшись, что это все-таки сон, я протянула руки. Силуэт приблизился, протянул руки и крепко прижал меня к себе. Мы сидели в обнимку, он крепко прижимал меня к себе, нежно гладя по голове. Мы не говорили, слова нам были не нужны, нам было хорошо вот так, сидеть в обнимку и чувствовать друг друга. Я снова стала погружаться в сон. За последние дни я впервые почувствовала умиротворение. Сквозь сон я услышала шепот, это был голос Кабила: «Все будет хорошо. Я люблю тебя. Выздоравливай».

А когда я проснулась следующим утром, то не заметила ничего такого, что указывало бы на присутствие ночью постороннего человека. Разочарованно я поняла, что это снова был сон. Реалистичный сон, в котором мне снова приснился Кабил. Разве такое возможно? Или это мое больное подсознание играет со мной?

С этого дня я пошла на поправку. Мама, папа и бабушка навещали меня каждый день. Аппетит мой восстановился, я снова стала есть, чем несказанно радовала родных. Мне было стыдно перед ними, что я заставила их переживать, поэтому теперь я усиленно делала вид в их присутствии, что у меня все хорошо.

Маску я снимала только тогда, когда они уходили. Если мое физическое здоровье приходило в норму, то душевное нет. Душа и сердце все также продолжали болеть.

В общей сложности в больнице я пролежала десять дней. Выписали меня только тогда, когда я полностью выздоровела. Мои родные навещали меня каждый день, привозили всякие вкусности, баловали меня любимыми лакомствами. Я даже немного набрала вес, но это было не критично, так как за время болезни я неплохо похудела. Вечерами я выходила на прогулку вокруг больницы, познакомилась с парой пенсионерок и девушкой чуть старше меня. У нас у всех были разные диагнозы, но много тем для разговоров. В основном это готовка, старшее поколение делилось с нами своими секретами и рецептами различных блюд. Мы внимательно слушали и что-то запоминали.

Я за десять дней привыкла к такому образу жизни, я легко справлялась со всякими непрошенными мыслями, я просто гнала их и у меня это получалось. В день выписки мне было немного грустно. Я боялась оставаться одна на один с собой. За время нахождения в больнице Кабил мне не снился, только тогда, один раз и сон был настолько реалистичен, что мне иногда казалось, что это и не сон вовсе. Но потом я понимала, что не мог он ко мне прийти, да и не за чем, это все мое больное воображение.

И теперь я боялась ехать домой, потому что была уверена в том, что обстановка будет напоминать мне о Кабиле, ведь мы часто были у меня. Часто ночевали в моей квартире. Я чувствовала какое-то дежавю, так как после возвращения с отдыха, тогда зимой, находясь одна дома тоже постоянно думала о Кабиле. Прокручивала в голове сценарии, а что было бы если бы… Потом как оказалось я его не знала вовсе. Да и сейчас получается, что я тоже многого о нем не знала.

— Ну, что? Ты готова? — спросила мама, выводя меня из раздумий.

— Да. Выписку я уже получила. — я встала с больничной койки, подхватила сумку с вещами и пошла на выход из палаты.

— Давай мне. — сказала мама и забрала у меня сумку. — Тебе все равно пока еще нельзя перенапрягаться.

Мы вышли из стен больницы, на улице у припаркованного автомобиля нас ждал папа. Мы поздоровались с ним, он чмокнул меня в щеку и забрав у мамы сумку с моими вещами, закинул в багажник.

— Алина, может быть все-таки к нам? — спросила мама. — Хотя бы на выходные?

Родители звали пожить к ним на время, пока мое душевное состояние не войдет в норму. Я отказывалась. Мне не хотелось чтобы меня жалели. Я чувствовала какую-то вину перед ними, вину в том, что не могу выбрать достойного спутника. У меня всего было два мужчины, два раза я вступала в отношения и оба раза неудачно. Первый мне изменил с лучшей подругой, а у второго и вовсе оказалась невеста и свадьба не за горами. В сердце снова больно кольнуло.

— Нет, мам. Спасибо. У меня дома много дел. Порядок надо навести, продукты закупить. Спасибо вам.

— Ну смотри. Если что мы всегда тебя ждем. Поддержим, поможем. — сказал папа, не отрывая взгляда от дороги.

— Я знаю. — отозвалась я.

И это действительно было так. Мои родители моя опора. У нас всегда была крепкая и дружная семья. Я всегда мечтала, что у меня тоже будет такая же. Я всегда мечтала, что мой муж будем меня любить также, как папа маму. А я буду любить мужа в ответ не меньше. Я не помню, чтобы мои родители когда-то ссорились. Они как-то мирно решали все проблемы, всегда поддерживали друг друга. Я бы хотела также. Но…

Я вздохнула, в груди снова заныло, на глаза стали наворачиваться слезы. Я отвернулась к окну и быстро вытерла их, чтобы мама и папа не заметили, что я плачу.

Мы подъехали к моему дому, папа остановился возле подъезда, помог вытащить сумку из багажника и предложил помочь отнести домой, но я отказалась. Мы обнялись, попрощались и я пошла домой.