Мама сообщила, что отправилась в больницу в след за скорой. Она очень сильно волновалась, голос дрожал, мне казалось, что еще чуть-чуть и она расплачется.

Ее беспокойство передалось и мне. Я решила тоже ехать в больницу, хотела позвонить Кабилу, чтобы отпроситься, но взглянув на время, поняла, что еще совсем рано и решила написать сообщение. Ответ мне пришел практически сразу, Кабил написал, чтобы я не волновалась по поводу работы и решала вопрос с папой. В ответ я написала ему «Спасибо», вызвала такси и отправилась в больницу, предварительно узнав у мамы, куда его повезли.

Приехав в больницу, я узнала, что дела обстоят плохо. Папе требовалась срочная операция. Лечащий врач назначил ее на завтра, и медсестра стали готовить папу, у него брали разные анализы и проводили осмотр врачи.

Мы с мамой не могли ничего сделать, только ждали и сходили с ума от волнения. На маме не было лица, она очень сильно переживала за папу. Они вместе уже почти тридцать лет, и продолжали любить друг друга по сей день. Я мечтала, что и у меня будут такие отношения, долгие, крепкие и преданные. Ближе к обеду папу наконец привезли в палату, и мы смогли с ним увидеться и поговорить. Выглядел он действительно не очень, лицо осунулось, под глазами темные круги, но он старался казаться веселым и всячески нас подбадривал. Мама еле себя сдерживала чтобы не расплакаться. После обеда она поехала домой, так как папе нужны были кое-какие вещи, а я осталась с ним. Когда мама ушла папа перестал притворяться, что все хорошо и сказал мне:

— Алиночка, пообещай мне, что, если со мной что-то случится, ты не оставишь маму.

— Пап, ты чего! Все будет хорошо. Ничего с тобой не случится! Воскликнула я и подаваясь вперед, обняла его. — Все будет хорошо. — прошептала я.

Папа ничего не ответил, только крепче обнял меня.

Мама вернулась через два часа. Она собиралась ночевать в больнице с папой, а я вечером отправилась домой, пообещав, что приеду завтра утром перед операцией.

Когда я приехала домой, без сил рухнула в гостиной на диван. Я очень устала морально. Очень. Когда же в моей жизни наступит ясный, солнечный день? Глубоко вздохнув, я решила позвонить Кабилу, чтобы отпроситься еще на один день. Кабил снова ответил почти сразу же.

— Слушаю, Алина. — на заднем плане я услышала, как хлопнула дверь машины.

— Кабил, я хотела отпросится на завтра. Вычти эти два дня...

— Как твой отец? — не дал он договорить, задав вопрос.

— На завтра назначена операция...

— В какой он больнице? — снова спросил Кабил. Я ответила и снова начала:

— Кабил, так что насчет завтра?

— Конечно, Алина. Не думай о работе, завтра ты нужна своей маме.

— Спасибо. — поблагодарила я его от всей души и сбросила вызов.

После разговора с Кабилом, мое сердце как-то по-особенному стало стучать. Я чувствовала легкое волнение. Но соотнесла свое состояние с волнением по поводу предстоящей операции. Все будет хорошо, с папой все будет хорошо. Проговорила я несколько раз и отправилась в кухню. Я не ела сегодня целый день, да и сейчас аппетита особо не было, но поесть надо было. Мне нужны силы.

В эту ночь мне снова снился Стамбул, Кабил и море. Мне снилось, что мы купаемся в открытом море, смеемся, целуемся. Вокруг прозрачная вода и мы счастливы. В реальность вырвал меня будильник. Мне не хотелось просыпаться, мне хотелось вернуться обратно в сон, в объятия Кабила. Там во сне я чувствовала себя спокойно. Меня ничего не беспокоило. Но сон кончился и наступила реальность. В этой реальности мы находимся в роли руководителя и подчиненной и, между нами, огромная дыра, начиная с социального статуса, финансового положения и наконец разного менталитета, и веры. Может для кого-то это пустяки, но для меня это было важным.

Проснувшись утром, я быстро выпила кофе и направилась в больницу. И какого было мое удивление, когда я не застала ни папу, ни маму в палате. Спросив у медсестры, я узнала, что папу перевели в другую палату, этажом выше. Поднявшись наверх, я увидела, что папу разместили в платной палате и консилиум из врачей уже готовили его к операции. Врачи обращались с папой так, как буд-то он важная персона. И когда его повезли на каталке в операционную, я остановила одного из врачей и спросила, нет ли какой ошибки? Нам даже день проживания в такой палате не по карману, не говоря уже обо всем остальном.

— Не переживайте, Кабил Ахметович обо всем позаботился. — ответил мне врач и быстро ушел.

А я осталась стоять в коридоре, пребываю в шоке. Кабил? Он позаботился? Но подумать об этом у меня не было времени. Началась операция и я все время успокаивала маму. Я очень волновалась, что она переживаниями может себя довести.

Операция длилась около часа, а после папу отвезли обратно в палату. Он еще спал. Но по словам врачей, операция прошла успешно. Что нас очень с мамой обрадовало. Мы вошли в палату к папе и пока он спал, мама спросила:

— Кто такой этот Кабил Ахметович?

— Мой новый начальник. — ответила я.

Мама на некоторое молчала, о чем-то задумавшись, а потом произнесла:

— Просто начальник не стал бы так помогать. Но, спасибо ему огромное, от всего сердца. — сказала мама.

После ее слов задумалась я. Действительно, с чего это Кабилу просто так помогать? Скорее всего он хочет, обязать меня деньгами. Ну а как по-другому? Кто просто так дает большие суммы денег? Никто. За это обычно что-то требуют взамен. Кабил в первую нашу встречу, уже здесь в России объявил, что от меня хочет. Поэтому сейчас я не сомневалась, что он хочет, чтобы я чувствовала себя обязанной ему. Это было низко и не честно с его стороны. И вообще, это подлый ход.

— Мам, я приеду позже. Если что, звони. — сказала я маме и вышла из палаты.

Сейчас мне нужно было срочно встретиться с другим человеком и все ему высказать.

До офиса я добралась быстро. Пока ехала в голове крутились мысли. Я была зла на Кабила, мне казалось, я была уверена, что он решил сыграть на моих чувствах. Поэтому злая, как фурия, я влетела в офис и уже через мгновение оказалась возле двери кабинета Кабила. Не стуча, я открыла дверь и вошла в кабинет.

Кабил сидел за своим столом и разговаривал по телефону, он поднял на меня свой взгляд. Мой пыл немного поугас. Я стояла как вкопанная. Кабил быстро закончил разговор, отложил телефон и спросил:

— Что-то случилось?

В его тоне столько было участия, беспокойства и … чего-то еще. Я снова разозлилась. Не нужны мне его жалость и сострадание.

— Спасибо конечно, что ты помог с папой, но это было не нужно! — сказала я.

Кабил склонил голову немного в бок, но ничего не сказал в ответ. А я продолжила:

— Ты думаешь, я не знаю зачем ты это делаешь? — задала я вопрос.

— И зачем же? — спросил он, приподняв одну бровь.

— Ты хочешь чтобы я была тебе должна? Добровольно я с тобой не согласилась спать, ты решил обязать меня долгом?

Кабил молниеносно встал со своего кресла и направился ко мне. Он был зол, очень зол. Мне стало страшно, и я попятилась назад, сделав несколько шагов, я уперлась спиной в стену.

— Я не знаю, Алина, за кого ты меня принимаешь, но советую остановиться. А в следующий раз сто раз подумать прежде, чем обвинять меня в чем-то. — проговорил он, нависая надо мной и глядя мне в глаза.

Я молчала. Сердце громко стучало в груди, но я не могла понять от чего. От страха или от того, что Кабил почти в плотную стоит ко мне.

— У меня тоже есть родители. Я тоже за них переживаю. И если бы кто-то из них попал в больницу, и нашелся бы тот, кто помог бы скорее выздороветь, я был бы этому человеку безмерно благодарен. Не надо искать в моих действиях подвох. Я помог, потому что у меня есть возможность помочь. — сказал Кабил, не отпуская моего взгляда.

Я молчала не зная, что сказать. Не верила я в помощь просто так. В моем мире такого не было. За все приходилось платить. Даже родственники и близкие друзья не всегда охотно соглашались помочь в чем-либо, и это я не о конкретно о своей семье, это я в целом, что уж говорить о вообще чужом человеке. Может быть, конечно, на родине Кабила это считается нормой и там каждый друг другу помогает… не знаю.